Он отослал, используя вымышленное имя, по двум адресам ящик с книгами и два ящика с вещами, которые ему могут понадобиться. С адвокатом из Балтиморы он договорился о кодовом имени для специальных деловых операций и перемещений капитала, а также выписал чеки, по которым будут оплачиваться счета уже после его исчезновения.

Как бы между прочим объявив о намерении съездить в Вирджинию поохотиться, он оставил Нью-Йорк. Поскольку жена никогда не высказывала желания сопровождать его, Кеттлман не удивился, когда она не стала задавать лишних вопросов.

Ни она, ни ее отец не подозревали, с каким человеком имеют дело. Намеченное ими убийство должно было произойти во время карточной игры. Наемником оказался профессиональный игрок с миссиссипских пароходов, которому гарантировали свободу, если он заявит, что действовал в целях самообороны.

Игрок знал историю перестрелки в "Кроссинге", но ничто не связывало юношу из салуна с безупречным нью-йоркским финансистом.

Уже в самом начале игрок понял, что не все идет по плану. Кеттлмен играл хитроумно, с ледяным самообладанием, и до игрока быстро дошло, что его самого спокойно и деловито изучают. По плану он нарочно подставлялся под обвинение в мошенничестве всякий раз, когда с картами оставались лишь он и Кеттлмен, но Кеттлмен, казалось, не замечал этих махинаций, и игрока это беспокоило.

План трещал по швам, и игрок начал сознавать, что его оппонент знает о готовившемся покушении и сознательно избегает конфликта. Он так тщательно готовил западню, так стремился вызвать ссору, что перестал обращать внимание на карты и неожиданно крупно проиграл. Он испуганно взглянул на стол и понял, что его самого обманывали, холодно и вызывающе. Его освободили от шести тысяч долларов с легкостью профессионала.

Он поднял глаза на Кеттлмена.

- Вы искали ссоры, - спокойно сказал Кеттлмен. - Я вам ее предлагаю.

Игрок занервничал. Он облизнул пересохшие губы и почувствовал, что на лбу выступает пот.

- Вы хотите скандала, - опять произнес Кеттлмен. - Зачем?

Рядом никого не было.

- Я убью вас, - сказал игрок.

- Если вы хотите выйти из игры, мы можем поделить банк, и я забуду все, что вы сказали.

Игроку предлагали выход. Как профессионал, он понимал, что ему следует принять предложение, но карточная игра была лишь частью его дел, и он не был лишен гордости.

- Я не могу, мне заплатили.

- Есть другие способы заработать на жизнь, вы выбрали не лучший. Я предлагаю вам последний шанс. Уходите.

- Я дал слово и получил деньги.

Кеттлмен беззаботно взглянул на него.

- Тогда я к вашим услугам.

Игрок, перевернув стул, быстро отступил назад.

- Если вы говорите, что я шулер, - закричал он, - то вы лжец! - И схватился за оружие.

Все видели, как он потянулся за револьвером, как начал вытаскивать его, но затем закашлялся, на его рубашке появилась кровь, она закапала с подбородка, а на лице появилось предчувствие смерти. Он упал.

Кеттлмен наклонился над ним. Он взглянул на игрока и понял, что тот мало отличается от него самого.

- Я не хотел убивать вас, - сказал он. - Кто вас нанял?

- Ваша жена, - ответил игрок. - И ее отец.

Кеттлмен осознал, что раньше или позже подобное должно было случиться. Он начал было подниматься, но игрок схватил его за запястье.

- Я должен знать. Кто вы?

Кеттлмен заколебался. Впервые с той ночи он заговорил об этом.

- Я - мальчишка из "Кроссинга".

- О, боже! - Глаза игрока лихорадочно загорелись, он хотел приподняться, что-то сказать, но не успел. Он умер.

Кеттлмен отвернулся.

- Я был свидетелем, сэр.

Кеттлмен знал, что человек, обратившийся к нему, был близок к правительственным кругам.

- Вас спровоцировали.

Заметив одного из знакомых, Кеттлмен сказал: - Мне очень жаль. Вы не проследите, чтобы его похоронили достойно? Я заплачу.

В своем имении в Вирджинии он не терял времени даром: переоделся, упаковал вещи и доехал до отдаленного городка на повозке бродячего торговца, который - Кеттлмен это знал - появлялся в этих местах один раз в несколько месяцев. В городке он пересел в дилижанс, а затем - на поезд.

К тому времени, как обнаружат его отсутствие, Кеттлмен будет спокойно сидеть в своем убежище в Нью-Мексико.

Было очень холодно. Он сел, завернувшись в одеяло, и подбросил веток в костер. В мыслях он вернулся к девушке из поезда. Она удивительно хорошо владела собой и обладала той спокойной красотой, которую трудно забыть. Думая о ней, он вспомнил свою жену и удивился, насколько же он был легковерным. В роли хищника он оказался удачливым, а настоящим человеком стать не удалось. Никто не предлагал ему руку дружбы, да и он никому ее не протягивал. В делах он был таким же безжалостным и холодным, как в жизни, пробивал дорогу клыками и когтями. Он подчинил все усилия одной цели добиться успеха, будучи в любое время готовым к защите и атакуя, всегда атакуя.

Он вершил дела быстро, и в то же время с отточенным вниманием шахматиста, никогда не полагаясь на случай. Он создал информационную сеть, которая состояла из посыльных, уборщиц и мелких служащих. Они слушали, докладывали ему, а он пользовался информацией.

То было время финансовых игроков и махинаторов, когда состояния приобретались и терялись за одну ночь. Рудное дело, железнодорожные и пароходные компании, спекуляции недвижимостью и промышленность - он участвовал везде, быстро меняя позиции, ведя переговоры за спиной соперника, работая по восемнадцать-двадцать часов в сутки без выходных.

Он очень смутно помнил детские годы. Единственной радостью того времени был для него Флинт. Кеттлмен знал, что его нашли рядом с выгоревшим фургоном. Он вроде бы помнил мужчину с женщиной, которые все время ссорились и пили. Она хорошо обращалась с ним, будучи трезвой, плакала пьяной, а временами совсем забывала о нем, и тогда он голодал.

Когда ему исполнилось четыре года, он услышал выстрел, разрушивший единственный мир, который он знал. Протирая сонные глаза кулачками, он вышел в соседнюю комнату и обнаружил, что женщина лежит на полу. Он часто видел ее в таком положении, но сейчас по ее спине и боку текла кровь. Затем пришли люди и забрали его.

После этого он два года жил на засушливой ферме, где было мало еды и много столкновений с богатыми скотоводами, постоянно вытеснявшими фермеров с земли. В один прекрасный день фермеры, сами ведшие каждодневную борьбу за выживание, бросили его на улице западного городишки.

На рассвете он сидел на улице, сотрясаясь крупной дрожью от ночной сырости, когда холодноглазый мужчина в одежде из бараньих шкур въехал в город, проехал мимо него, а затем вернулся.

Кеттлмен запомнил холодные серые глаза, небритое лицо и вопросы, которые задавал ему мужчина. Он отвечал просто и прямо, как умел. Человек наклонился, поднял его и посадил рядом с собой в седло, потом они поехали по улице, и его накормили горячей похлебкой с сухарями в салуне, открытом всю ночь при дилижансной станции. И никогда больше он не ел более вкусной еды.

Он проснулся в седле, сидя на коне впереди мужчины. Они ехали несколько дней и всегда самыми незаметными тропами. Мужчина отвез его в один дом в большом городе и оставил там под присмотром женщины. На следующее утро Флинт уехал. Женщина оказалась доброй.

Его приняли в школу, где он проучился восемь лет. Учеба оказалась трудным делом. Остальные ученики жаловались на условия, но он впервые спал в чистой постели и регулярно питался. Он страшился того дня, когда ему придется уйти из школы, и каким-то образом понял, что когда его отсюда заберут, времени для учебы не останется.

В возрасте десяти лет он одновременно сделал два открытия: первое библиотека, второе - учителя в школе проявляют к нему интерес. Он обнаружил, что в библиотеке можно найти темы для будущих уроков, и собирал материалы для постоянных сочинений. Таким образом он открыл восхитительный мир книг. Другие ученики происходили из обеспеченных семей и много знали, а у него все предыдущие знания ограничивались Дальним Западом. Ему задавали много вопросов, но он не ответил ни на один.

Флинт научил его многим вещам, навсегда отложившимся в его памяти, и теперь он понимал - предопределившим всю его жизнь.

"Никогда не выдавай свои чувства или мысли. Если люди догадаются о твоих чувствах, тебя могут обидеть, и не раз. Никому не доверяй, даже мне. Доверие - это слабость. Не все люди плохие, но все они или слабые, или трусливые. Будь сильным. Будь самим собой. Иди по выбранной дороге, но, чтобы ты ни делал, уважай веру других людей. Держи свои знания при себе. Никогда никому не сообщай сведения. Не позволяй окружающим догадаться, как много ты знаешь, и прежде всего, изучай людей. Всегда найдется кто-то, кто будет мешать тебе, кто из ненависти, а кто из вредности или зависти."

И вот подошел день, когда за ним послал директор, и он чуть не заплакал. Директор был строгий, чопорный джентльмен из Новой Англии.

"Нам будет жаль потерять тебя, - сказал он. - Ты отличный ученик. Теперь ты получил лучшее образование, чем у многих наших деловых и политических лидеров. Постарайся использовать это."

Директор секунду помолчал.

"Ты пришел к нам при странных обстоятельствах, тебя рекомендовали уважаемые люди. Мы ничего не знаем о твоей семье."

Мальчик не знал, что такое каникулы. Когда другие разъезжались по домам, он оставался в школе, просиживая целыми днями в библиотеке.

"На твоем месте я бы продолжал читать. Книги - друзья, которые никогда не подведут. Ты входишь в жестокий мир. Запомни: важнее всего - честь и доброе имя. По-моему, тебе не хватает самого главного для счастья: ты не знаешь, что такое доброта."

Директор покопался в бумагах в столе.

"Я говорю это только потому, что сам был таким и долго не понимал, что отсутствие доброты - это серьезный недостаток. Надеюсь, у тебя это займет меньше времени."

Директор вынул из письменного стола конверт.

"Мы получили его вместе с письмом, закончившим твою учебу."

Кеттлмен вскрыл конверт, когда остался один. Письмо было кратким и ясным:

"Когда я тебя увидел, ты сидел на улице и был голодным. Я тебя накормил. Подумал, парню нужно образование. Платил каждый год. Ты теперь достаточно взрослый, чтобы дальше жить самому. Я тебе больше ничего не могу дать. Если хочешь, приезжай в Эйбилин.

Флинт."

К письму прилагались пять 20-долларовых банкнот. Он упаковал одежду и, поскольку не придумал ничего лучшего, выехал в Эйбилин. Там не оказалось никого по имени Флинт.

Несколько дней он расспрашивал, а потом повстречал бармена, который окинул его осторожным взглядом и посоветовал быть поблизости.

В школе он выучился ездить верхом, потому что это была школа для молодых джентльменов. Он устроился работать ковбоем: пасти скот, тучневший перед продажей. Это была не настоящая ковбойская работа: он всего лишь следил, чтобы скот не разбредался. Однако, его напарники все-таки были ковбоями, он многому от них научился. Через три месяца стадо продали. Он устроился в конюшню и работал там, когда приехал Флинт.

Ветер стонал в соснах. Кеттлмен подбросил веток в костер и снова лег, завернувшись в одеяла. Над ним сгибались ветви деревьев, в костре трещали дрова, и где-то вдалеке прозвучал стук копыт. Угли светились пульсирующим красным светом. Прямо вверху горела одинокая звезда. Кеттлмен находился не более чем в тридцати милях от убежища Флинта в мальпаисе - так мексиканцы называли местность, залитую лавой, покрытую растрескавшимися камнями, где не существует ничего живого.

Неожиданно он проснулся. Каждое чувство обострилось, каждый нерв натянулся. Он услышал далекий крик и ответ - такой близкий, что он выскочил из-под одеял.

- Он не ушел далеко! Обыщите лес!

Кеттлмен быстро натянул сапоги, застегнул на узких бедрах оружейный пояс и надел овчинную куртку. Времени уничтожить следы стоянки у него не оставалось, поэтому он просто растворился в темноте, прихватив ружье.

Хрустнула ветка. На поляну через кусты въехал всадник, за ним другой.

- Черт возьми! Это не его костер. У него не было времени.

- Может, кто-то его ждал?

- Кто бы это ни был, - в голосе второго всадника звучали резкие, властные нотки, - он не имеет права находиться на моей земле. Брось постель в огонь.

Кеттлмен выступил из густой ночной тени с ружьем наготове.

- Одеяла мои.

Не отводя глаз от всадников, он кинул охапку хвороста в костер, который сразу разгорелся.

- А если кто дотронется до моей постели, я вышибу его из седла.

- Что за дьявол? Кто ты? - грубо спросил человек постарше. - Что ты здесь делаешь?

- Не суюсь в чужие дела. И вам не советую.

- Ты на моей земле. Значит, это мои дела. Убирайся отсюда и немедленно!

- Еще чего!

Человек по имени Кеттлмен почувствовал, как внутри него поднимается тяжелая, горькая радость. Итак, он должен умереть. Так к чему умирать в постели, если он может уйти из жизни с оружием в руках. Он их всех обманет и уйдет, как ушел Флинт - в огне перестрелки.

- Если вы утверждаете, что эта земля ваша, вы бессовестно лжете. Эта земля принадлежит железной дороге, до последнего квадратного дюйма. А теперь вдолбите себе в голову: мне наплевать, кто вы такие. Мне здесь нравится. Можете начинать стрелять, и я размажу вас по седлам.

Кеттлмен почувствовал, что противники ошарашены. Он и сам растерялся бы, столкнувшись с таким приступом ярости. То, что он держал их под дулом ружья, добавляло словам вес.

- Ты, приятель, слишком уж быстрый. - Мужчина, который командовал, держался осторожно, сознавая, что может нарваться на крупные неприятности, и чувствуя что-то неразумное в поведении соперника.

- Кто ты?

- Человек, который не любит, когда его будят, а вы тут разорались, словно банда сумасшедших. Если вы на кого-то охотитесь, так будьте потише, потому что тот, кого вы ищите, наверняка услышал этот базар и давно уже спрятался. Вы ведете себя, как пара безмозглых юнцов.