Луис Ламур
Флинт
Перевод Александра Савинова
Глава 1
Немногим людям в этом мире дано начать новую жизнь дважды, но человек по имени Джеймс Т. Кеттлмен, которому это однажды уже удалось, готовился испытать судьбу во второй раз. Если на сей раз ему не повезет, он об этом не узнает, потому что умрет.
Когда человеку остается жить несколько месяцев, он может, если захочет, сам выбрать способ ухода из жизни, и Кеттлмен сделал выбор. Он ехал на место, известное только ему одному. Там он умрет так же, как жил, в одиночестве.
Ирония судьбы заключалась в том, что он, человек, ненавидящий Дальний Запад, возвращается туда, чтобы умереть. Словно дикое животное, которое чувствует приближение смерти, он искал безлюдное место, где сможет умереть спокойно.
Но пока ни один мужчина в железнодорожном вагоне не выглядел сильнее, жизнерадостнее, решительнее его, тем не менее, семя смерти уже давало всходы.
В вагоне ехало пятеро. Огни притушили, и пассажиры спали, раскинувшись в неудобных, неестественных позах. Поезд мчался на запад сквозь холодную, ясную ночь, приближая этого человека к его последнему пристанищу.
Через проход, немного впереди, сидела очень симпатичная девушка, вошедшая в Санта-Фе. Еще дальше разместились трое мужчин, каждый из которых путешествовал в одиночку. Иногда, сопровождаемый потоком холодного воздуха, заходил кондуктор. Несколько раз он подбрасывал уголь в чугунную печку.
Люди интересовали Кеттлмена только как возможные соперники. Из находившихся в вагоне пассажиров только один, похоже, входил в данную категорию. Это был светловолосый мужчина, худощавый и нагловатый, как волк среди овец.
Девушка была высокой, грациозной, ее карие глаза смотрели на мужчин прямо, но без излишней смелости. Кеттлмен решил, что она часто общается с мужчинами, привыкла к ним, и ей это общение нравится. Ее звали Нэнси Керриган. Он слышал, как она давала распоряжения, каким образом разместить ее вещи в багаже, и невольно узнал ее имя.
За окном чернела пустота. Стекла запотели, и поезд двигался словно по нескончаемому тоннелю. Для Кеттлмена это не имело значения, поскольку ему был знаком каждый фут железнодорожного пути и окружающей его местности. Все сведения он получил, сидя за своим письменным столом в Нью-Йорке.
Горная равнина местами прерывалась длинными хребтами и древними выбросами лавы. Когда Кеттлмен начал планировать свою новую жизнь, он прочел все, что можно об этой местности и тщательно изучил карты. Дорога постоянно шла в гору. Впереди их ждали высокие столовые плато, новые выбросы лавы и редкие полуразвалившиеся кряжи. Скоро поезд замедлит ход перед длинным, крутым подъемом. Когда это случится, он выпрыгнет из вагона в черноту ночи.
Он направлялся к месту, известному ему только по описанию, полученному пятнадцать лет назад у походного костра от человека, который часто пользовался им для надежного укрытия. Когда он сойдет с поезда, то возвратится в небытие, из которого возник пятнадцать лет назад. Тогда Джеймс Т. Кеттлмен перестанет существовать, впрочем он перестал существовать уже несколько дней назад, в Вирджинии. Несколько недель, что отпущены ему, он проживет без имени.
Для худощавого семнадцатилетнего юнца, каким он был пятнадцать лет назад, начать новую жизнь в первый раз было относительно легко. Никто не заметил его, когда тем вечером он вошел в салун "Кроссинг" вместе с Флинтом. И только после мгновенной паузы, последовавшей за грохотом револьверных выстрелов, все взгляды устремились на него, потому что он с сухим щелчком взвел курок револьвера.
Едва ли до этого момента люди, убившие Флинта, замечали мальчишку, но в течение следующих пяти секунд пятеро из них были убиты, а двое умирали. Еще двоих ранило, но они выжили, чтобы до самой могилы донести память о тех пяти секундах. И в темноте, расстреляв лампы, юноша вынес Флинта из салуна. В двадцати милях в армейском форте жил доктор, но они до него так и не доехали.
Тем вечером в Канзасе родилась легенда, и у множества походных костров рассказывали и пересказывали историю кровавого побоища в "Кроссинге". Никто не знал ни человека за карточным столом, ни юнца, который его унес. Оба исчезли, словно их поглотила земля.
О событиях, предшествовавших перестрелке, тоже никто ничего не знал. Известно было лишь то, что в салун вошли двое бродяг, один из них поменял деньги на игральные фишки для покера, а другой задремал у двери. Это был юноша, который тем вечером вошел в историю Дальнего Запада.
Человек за столиком играл хитро и умно и через два часа выиграл небольшую сумму. Первые признаки беды появились у бара, где пили техасские перегонщики скота. Они обратили внимание на незнакомца за карточным столиком и, пошептавшись между собой, по одному собрались вокруг него. Вдруг двое техассцев схватили незнакомца за руки, и один из них крикнул:
- Это наемный убийца.
Тогда четверо остальных принялись расстреливать незнакомца. Через мгновение затишья после стрельбы они услышали щелчок взводимого курка, и все головы повернулись к юноше.
- Он мой друг, - сказал юноша и открыл огонь.
В считанные доли секунды, прежде чем кто-то догадался выстрелить в лампы, были убиты пятеро, четырем пуля попала в голову. Двое выживших отказались давать показания, но один из умирающих простонал: "Флинт!". Говорили, что Флинтом звали почти легендарного убийцу, которого время от времени нанимали богатые скотоводы и железнодорожные компании.
Паровоз засвистел - одинокий звук пронесся по продуваемым всеми ветрами равнинам. Кеттлмен вынул и закурил трубку. Два его мешка и рюкзак лежали в конце вагона. Когда он откроет дверь, холодный воздух может разбудить остальных, но его уже не будет в вагоне. До определенного момента он спланировал каждое свое движение, но, когда он доберется до старого убежища Флинта, ему ничего не останется делать, как ждать. Несколько месяцев тому назад врач сказал Кеттлмену, что он не протянет и года. Большая часть года уже прошла.
Ехал он в так называемом салон-вагоне с нарядными люстрами и тонкими полосками зеркал между окнами. В одном из них он поймал свое отражение.
На него смотрел худощавый человек с твердыми чертами лица, высокими скулами и волевым подбородком. В соответствии с модой он носил длинные бакенбарды. Темно-каштановые волосы слегка вились. В приглушенном свете они чуть отливали рыжиной. Смуглая кожа. Живые глаза. Непроницаемое выражение. Джеймса Т. Кеттлмена, финансиста и торговца, часто называли красивым мужчиной. Его никогда не называли дружелюбным.
Через пятнадцать лет после того, как он уехал из Канзаса, ему пришлось вновь пересекать Аппалачи.
В карманах Флинта, когда тот умер на мокром от дождя склоне холма после перестрелки в "Кроссинге" он обнаружил больше полутора тысяч долларов. У юноши, который впоследствии станет Джеймсом Т.Кеттлменом, было шестьдесят долларов. На них он купил одежду в магазине в Канзас-сити, доехал до Нью-Йорка и там продал своих четырех лошадей еще за четыреста долларов. С этим капиталом он основал собственное дело. Фамилию Кеттлмен ему придумал Флинт, когда определил в школу. До этого у него не было ни имени, ни фамилии.
Паровоз опять засвистел, Кеттлмен встал и потянулся. Движение привлекло внимание молодой женщины.
- До Аламитос еще далеко, - сказала она.
Кеттмен улыбнулся. Когда он улыбался, лицо его преображалось.
- Надо думать не о станциях, а о тупиках, - сказал он.
Поймав ее удивленный взгляд, он снова улыбнулся и направился к концу вагона, где вытер запотевшее стекло окна и посмотрел на разбросанные по небу звезды и прижатую ветром траву. По краям насыпи виднелся снег.
Его замечание привело Нэнси Керриган в недоумение, хотя она и вынуждена была признать его правоту. Сколько людей свернули с главного пути и уперлись в тупик, так много потеряв в этой жизни. Может быть и она тоже из таких. Она снова посмотрела на мужчину. Он не походил на жителя Запада, однако в его облике проглядывало что-то хищное.
Джеймс Т. Кеттлмен вернулся на свое место и сел. Еще десять минут...
За пятнадцать лет, прошедших после "Кроссинга", он превратил скромный начальный капитал во многие миллионы, нажив множество врагов и не приобретя друзей. Он женился на женщине, которая наняла убийц, чтобы покончить с ним; детей у них не было. И вот теперь он уходил из той жизни, как вошел в нее, не оставив позади ничего, что было бы ему дорого.
Тридцать лет назад, когда ему было два года, его подобрали в кустах рядом с сожженным караваном фургонов, где его проглядели совершившие налет команчи. Больше никто не выжил. Не осталось ничего, что подсказало бы, кто он. В течение следующих четырех лет его передавали из семьи в семью и, наконец, одной холодной ночью бросили в маленьком городишке на Дальнем Западе.
Кеттлмен снова прошел в конец вагона, оглянувшись на остальных пассажиров. Все спали или притворялись спящими. Поезд тормозил для долгого подъема. Он перенес вещи на заднюю платформу и осторожно закрыл за собой дверь. Звезды холодно мигали в почти безоблачном небе, по горным травянистым равнинам гулял ветер.
Он сбросил мешки на насыпь и, перекинув одну ногу через перила тормозной площадки, на мгновенье помедлил, чтобы заглянуть в тускло освещенный вагон, затем спрыгнул на насыпь.
Он смотрел на красные хвостовые огни поезда, двигавшегося со скоростью пешехода, пока они не исчезли за поворотом, и от поезда осталось только гудение рельсов и свисток паровоза, долго звучавший под ночным небом. Сухая трава сгибалась под ветром, вдоль насыпи скреблись друг о друга ветки кустарника.
Джеймс Т. Кеттлмен исчез, а человек, который носил его имя, внушавшее страх и уважение, стоял на том же месте, где много лет назад стоял безымянный юноша. Теперь, как и тогда, он стал человеком из прошлого.
- Прощай, - сказал он, но никто его не услышал.
Взвалив на спину рюкзак, он подобрал мешки и, выбравшись из пологой низины, где пролегали рельсы, направился через равнину к увенчанному лесом далекому хребту. Вдруг его пронзила резкая боль. Он, согнувшись пополам, остановился, и его стало рвать. От неожиданной слабости он упал на колени и остался в такой позе, испуганный приступом. Ему никогда не приходилось испытывать физической боли - только голод - он боялся всего, что могло его обессилить, потому что сила - это единственное, что у него осталось. Ему предстоит пережить многие мгновения боли, но в последние дни, сказал врач, боль утихнет.
Человек поискал и нашел лощину среди сосен, где не так продувал ветер. Он наломал веток и разжег небольшой костер. Рядом он обнаружил сухое поваленное дерево и подтащил его поближе, чтобы создать дополнительное укрытие от ветра. Острым, как бритва, охотничьим ножом он обрубал ветки и поддерживал огонь. Человек вынул из мешка котелок и поставил воду для кофе. Он переоделся в джинсы, шерстяную рубашку и куртку из выделанной овчины. Он надел сапоги с низкими каблуками для ходьбы пешком и вынул два револьвера "Смит и Вессон" 44 калибра русского производства - лучшие в мире револьверы. Один из них он вложил в кобуру оружейного пояса и застегнул его на бедрах, а второй засунул за пояс. Из длинного футляра он вынул крупнокалиберную, сделанную на заказ, винтовку и собрал ее, а затем ружье. Он подготовил себе место для ночлега, постелив поверх наломанного лапника тонкую войлочную попону и одеяла, и сложил оставшуюся одежду, пищу и патроны в большой рюкзак. Вся его ноша весила больше восьмидесяти фунтов. Потом он разогрел немного бульона, и боль почти утихла. Он отнес два мешка глубоко в лес и там спрятал в густых зарослях кустарника.
Ветер качал верхушки деревьев. Где-то вдалеке раздался слабый крик и выстрел. Он прислушался, но больше ничего не услышал.
С расстояния даже в несколько футов костер был незаметен, и он удовлетворенно улыбнулся. Он собрал побольше топлива для костра, снял ботинки и залез под одеяло.
Джеймс тщательно подготовил каждый шаг своего исчезновения. К счастью, он почти всегда имел дело с наличными и постоянно имел под рукой большие суммы. Он потихоньку перевел средства из одних фондов в другие, продал акции одних компаний, купил ценные бумаги других и подготовился к любой неожиданности, даже если бы ему пришлось жить дольше, чем предполагалось.
По дороге в имение, которое находилось в Вирджинии, он проконсультировался с адвокатом в Балтиморе - бывшим членом Верховного Суда США. Написав завещание, он приложил к нему тщательно продуманный документ с указанием, как вести его дела.
- Я уезжаю, - объяснил он, - так как узнал, что мне осталось жить очень мало. Если после семи лет отсутствия я не вернусь, меня, естественно, признают умершим, и вы можете действовать согласно завещанию.
- А если вы умрете до прошествия этого времени?
- Я не хочу что-либо трогать до того, как пройдут семь лет. Как видите, я оставил жене достаточно средств.
- Для человека с вашим состоянием, - заметил адвокат, - это очень мало.
- Я не упоминал об этом раньше и не желаю, чтобы об этом упоминали после моего отъезда, но на прошлой неделе в Саратоге жена пыталась убить меня - жена и ее отец. Среди бумаг, хранящихся в банке, вы найдете донесения агентов Пинкертона и мои записки об этом случае.
- Однако, существует развод.
- Жена была бы против, а мне осталось жить не так долго. Я думаю, что они снова попытаются убить меня, так как не сообщил им, что мне все известно, а ее отец срочно нуждается в деньгах для своих финансовых спекуляций.
Кеттлман сложил бумаги.
- У меня никогда не было семьи, сэр, и я совсем не знаю женщин. Я был одиноким человеком, а она очень скрасила одиночество перед тем, как выйти за меня замуж. К тому же мне вдруг захотелось иметь свой домашний очаг.
- Боюсь, я слишком легко попался на приманку, - добавил он, - а теперь мне доподлинно известно, что тесть пытался использовать дочь, чтобы получить доступ к моей конфиденциальной деловой информации. Их ошибка в том, что они не поняли, что вся информация у меня в голове. Я ни с кем не обсуждаю деловые вопросы и не держу бумаги там, где их могут увидеть посторонние.