- Думаешь, он станет сотрудничать с ними?

- В случае, если у него хватит сообразительности на то, чтобы убедить их в том, что он может оказаться довольно ценен для них, а поэтому не стоит подвергать его пыткам или убивать, я уверен, что он постарается действовать так, чтобы их аппетиты разговарилсь бы день ото дня, пока сам он не найдет способа выбраться из неволи.

Эрик совсем не прост, и ему не составит труда в конце концов догадаться, что его собственное спасение зависит в первую очередь от него же самого. Дальнейшие его поступки будут напрямую зависеть от того, что подскажет ему воображение и какие из доступных материалов смогут пригодиться для этой цели. Ему также придется выяснить степень их просвещенности, с тем, чтобы никто не сумел бы догадаться о его намерениях. Ученый его масштаба несомненно должен иметь представление о том, как собственными силами изготовить те или иные взрывчатые вещества или газы, которые тоже можно было бы использовать для этих цеелей, а может быть и смастерить какое-либо транслирующие устройства, которые будут способны нарушить привычные устои того старательного организованного мира. Короче, все зависит от той степени свободы, которую ему удастся заполучить, от того, как у них там обстоят дела с наукой и еще от того, сколько времени окажется в его распоряжении.

Галлафер снова покачал головой.

- Это уже выше моего понимания, но мне бы хотелось поговорить с этим твоим Таззоком. Он смог бы нам здорово помочь.

- Нам он смог бы помочь, и даже не столько нам с тобой, сколько Хокарту. Видишь ли, Таззок знает все или почти все о них. Он Хранитель Архивов, и всего того, что знает он, не знает никто. Это нам поможет.

- Что ты имеешь в виду?

- Этот человек считает себя историком, и в каком-то смысле его можно назвать исследователем. Такие люди одержимы жаждой знаний. Возможность узнать немногое порождает непреодолимое желание знать больше. Я пробудил в нем любопытство, и можешь не сомневаться, он еще вернется, и постарается сам разыскать меня.

Это и есть мой шанс. Таззок может открыть передо мной заветную дверь. В данной момент он является ключом ко всему.

- Ты надеешься, что он станет тебе помогать?

- Готов поручиться собственной жизнью, что так оно и будет.

22

Вернувшись к себе, Майк Раглан первым делом набрал номер одного из своих друзей в Денвере, а потом позвонил еще одному из знакомых в Вашингтон, округ Колумбия. Если в течение двух недель они не получат от него никакх известий, проинструктировал Майк, то нужно будет начать расследование. Настоятельно рекомендовав связаться для начала с Галлафером, он так же сделал ссылку на дневник, помещенный на хранение в сейф в Тамарроне. После этого он сделал еще один звонок; если он и в самом деле собирается решиться на это, то нужно будет обеспечить себе надежное прикрытие.

Задуманная авантюра могла привести к трагедии, но все равно, чтобы с ним ни случилось, необходимо поставить в известность еще кого-нибудь, потому что если на этой Обратной Стороне тоже существует жизнь, и некоторые доказательства тому у него уже имелись, то о том, какими могут оказаться их дальнейшие намерения оставалось только догадываться.

Волкмейер приехал в мотель вечером на закате. Это был высокий, несколько сутоловатый человек с узкими плечами и обветренным лицом. Ему было уже пятьдесят, но выглядел он лет на десять моложе.

На нем была черная поношенная шляпа, голубая рубашка, серый жилет, полинявшие джинсы и ботинки со сбитыми каблуками.

- Подумать только, сколько времени прошло.., - проговорил он, устраиваясь поудобнее в кресле. - Время от времени я кое-что слышал о тебе. Вот уж никогда не ожидал, что ты позвонишь.

- Мне нужна помощь, Волк.

- Я тоже было о том подумал, но не верится как-то... Насколько я тебя знаю, ты сам со всем управляешься.

- Ты бывал когда-нибудь в окрестностях Ничейной Горы?

Волкмейер вынул из нагрудного кармана сигару, сосредоточенно оглядел ее, а затем откусил кончик.

- Пару раз бывал. А вообще, скажу тебе, те места лучше обходить стороной.

Чиркнув спичкой о штанину, он наконец закурил сигару.

- Это земли пиутов - навахо никогда не жаловали особо эти места. Да и мне тоже там никогда не нравилось.

- По эту сторону от реки там стоит столовая гора. Странная такая. Как будто на ее вершине когда-то что-то выращивали.

- Ведьмин сад.

- Что?

- Там рос ведьмин сад. Так мне сказал один из знакомых индейцев. Когда сорок с лишним лет назад мы с тем парнем оказались в тех местах, то кое-что там еще росло.

В основном растения вымерли за все эти годы или же были вырублены и не заменены другими, но кое-где их можно было найти. Мы с тем мужиком влезли на самый верх, чтобы напиться из небольшого рва в песчаннике. Он знал о той горе, и поэтому едва завидев те растения, быстренько убрался. Я в том смысле, что мы тут же уехали.

- И ты никогда больше не возвращался?

- Несколько лет спустя я отправился на поиски отбившегося скота и решил выпить воды из того природного резервуара. Там собиралась дождевая вода, сотни галлонов воды, довольно сносной на вкус, если конечно в нее не успел еще ввалиться какой-нибудь зверек. Я хорошо запомнил, что говорил мне индеец - деревья в том саду сажали ведьмы, использовавшие их для своей ворожбы.

- А ты никогда не оставался там на ночь?

Волкмейер равнодушно взглянул на Майка, взгляд его казался циничным.

- Остался как-то. Расположился в той старинной развалюхе. Стена хорошо защищала от ветра. Зловещее место. Я поспешил уехать сразу же, как только начала заниматься заря. Коню моему тоже там не понравилось.

Волкмейер положил свою шляпу на стул. Волосы его заметно поредели и в них виднелась седина, но в остальном он остался прежним, суровым, непреклонным и беспощадным человеком. Когда-то много лет тому назад он изловил троих жуликов, воровавших скот, перегонявших животных, некоторые из которых были помечены тавром того ранчо, где он тогда работал. Тогда он доставил всех троих к себе на ранчо: двое были перекинуты через седла, а на шее у третьего красовалась петля.

- Я помню еще, как ты работал на ранчо Блюз, - вслух заметил Майк.

- "Блюз", "У Генри" и "Ла-Салс". Я достаточно поработал на них. И еще тогда, помнится, здесь по окрестностям ошивались недобрые люди. Кассиди к тому времени уже вышел из игры, и Мэтт Уорнер тоже, но кроме них были и другие. Ни сам Кассиди, ни кто-либо другой из его шайки не докучали нашим. Но все же кое-кто из молодняка как-то отважился рискнуть. Пришлось взяться за "винчестеры" и всыпать им по первое число, прежде чем они начали относиться к нам с почтением.

Он стряхнул пепел с сигары.

- Так что же все-таки тебе от меня понадобилось? А то я уже с ума схожу от скуки, мечтаю, чтобы и у нас наконец произошло хоть что-нибудь.

- Возможно, тебе это будет не интересно, - предупредил Раглан и тут же принялся излагать суть дела.

Волкмейер молча выслушал его, а затем раздавил в пепельнице окурок сигары.

- Так ты пойдешь туда?

- Пойду.

- Я бы не стал спешить с выводами и объявлять тебя сумасшедшим. Нечто подобное мне в свое время приходилось слышать пару раз от старых индейцев. А вот многие молодые не желают больше вериить в это. Тебе нужно поговорить со стариками, типа тех, среди которых я вырос. И поверь мне, после этих их историй волосы дыбом стоят.

Он снова немного помолчал, а потом спросил.

- Ну а от меня что ты хочешь?

- Поддержки и прикрытия. Мне нужен такой человек, который не потеряет самообладания в любой ситуации. Когда я войду туда через "окно", то мне надо, чтобы тут у меня остался бы человек, который встретит нас, когда мы станем возвращаться.

- Когда-то ты вытащил меня из шахты. Я в долгу перед тобой. Ты спустился и вызволил меня, когда сам я уже считал себя покойником. Тогда поблизости не было больше никого, а ты рисковал собственной жизнью, отправляясь мне на выручку. Ведь ты мог бы запросто уйти оттуда, и никто никогда не узнал бы. Так какими будут наши действия?

- Во-первых, мне необходимо встретиться с одной женщиной. Ее зовут Иден Фостер.

Волкмейер холодно взглянул на него.

- А ты и с ней, выходит, знаком? Несколько лет тому назад она заезжала ко мне.

Раглан был изумлен.

- К тебе на "Блюз"? И что же ей там понадобилось?

- Она слышала, будто бы я ходил проводником с несколькими группами в резервацию уте. Показывал им индейское скальное поселение, так называемое Орлиное Гнездо. Слышал о таком?

- Да.

- Похоже давным-давно какие-то ее предки жили в этих местах. Она так конкретно об этом не сказала, но я сам догадался. Она хотела знать, что это за места, сохранились ли наскальные рисунки, и тому подобное.

- А что еще?

- А еще она поинтересовалась, не заходил ли я когда-нибудь на Ничейную Гору. Меня, признаться, это очень удивило, но я постарался не показывать виду. Ведь я ни словом не обмолвился ни о Ничейной, ни о Яме.

- "Яме Джонни"?

- А ты знаешь о Джонни?

- Вообще-то мои познания не слишком обширны. Но вот о Яме я знаю не по наслышке. Я уже был там, и снова собираюсь вернуться.

- Сам я не был знаком с Джонни. Это было еще до меня, но я слышал разговоры о нем. Этот самый Джонни был из так называемых "основных", работал на нескольких старых ранчо, и слыл всеобщим любимцем. Он был наездником. Все очень жалели, что он пропал.

Обычно Джонни выезжал в одиночку. Пару раз по возвращении он рассказывал о обнаруженной им этой самой Яме, где росли деревья, была вода и все такое. Люди не знали верить ему или нет, но только отмахать сорок миль по пустые лишь ради того, чтобы уличить его во лжи тоже никому не хотелось. Джонни возвращал в стадо заблудившихся коров, по большей части наших же, отбившихся и бредущих к югу. Затем он опять отправился на поиски, и с тех пор никто его больше не видел.

Вот примерно так об этом говорили в пору моей юности. Тогда разразилось восстание индейцев под предводительством Старого Полка и Поузи, его сына. Это был наверное год 1915. Тогда они убили пару мексиканцев, и когда на их поиски отправился вооруженный отряд, то они убили еще одного из бойцов. Они устроили привал в Коровьем Каньоне близ Блаффа, когда на них напал отряд, и было много стрельбы.

Джонни же должен был объехать Блафф с запада, так что когда он не объявился, то все, в натуре, поначалу решили, что он наткнулся на Поузи и его шайку ублюдочных индейцев. Но как бы там ни было, а он только он пропал.

- Он все еще жив, Волк. Его каким-то образом угоразило очутиться на Обратной Стороне, и он не смог больше выбраться оттуда назад.

- В это невозможно поверить. В те годы Джонни был, правда, еще очень молод, но все же он считался непревзойденным следопытом. - Тут он замолчал. - Жив, говоришь? Ты что, ведь тогда получается, что ему сейчас должно было бы быть уже за сотню лет!

- Не совсем так. Но ему действительно должно быть где-то около девяноста, или может быть на пару лет побольше.

- Черт меня побери! Вообще-то он был крутым мужиком. Если кому-то это и было под силу, то судя по тому, что мне довелось услышать о нем, Джонни-то и подавно справился бы. Надеешься отыскать его там?

- Буду пытаться, Волк. Он - мой ключ к тому, что происходит у них там; он и еще те двое, о которых я тебе говорил: девушка по имени Каваси и еще Таззок.

На небо взошла Луна, а немного погодя, Волк улегся спать на двуспальной кровати. Еще некоторое время Майк Раглан оставался просто неподвижно сидеть в темноте, он думал. В конце концов и он тоже решил как будто забраться в свою постель, но только для того, чтобы лежать не смыкая глаз и обдумывая со всех сторон не дающую ему покоя проблему.

Что могло произойти с анасази, после того как они возвратились обратно? Ведь все говорило в пользу того, что и еще раньше, до того как им пришлось исчезнуть из этих мест, культура их вовсе не была явлением статическим, и хотя имевшие место в племени перемены были тоже весьма немногочисленны, но тем не менее уже сейчас можно было вести речь о, так сказать, архитектурных новшествах, обусловленных особенностью скальных пещер, в которых они возводили целые города, если это слово может быть применимо к их поселениям.

Нет, интересно все же, а какими могли бы стать анасази, останься они здесь, найдя в себе силы противостоять набегам диких кочевых племен с севера и запада? Как бы тогда стали бы развиваться эти цивилизации?

Более чем вероятно, что племени, испытывающему острую нехватку воды, подобно цивилизациям Египта, Вавилона и Майя, пришлось бы сделать нормой жизни строжайший учет и повсеместный контроль за тем, как расходуется вода.

Лежа в темноте, Майк Раглан продолжал напряженно думать. Всеобщее внимание отчего-то было обращено лишь к кореному населению, что обитало здесь на тот момент, когда в этих краях впервые объявился белый человек, и как-то не очень было принято задумываться о тех, кто жил тут еще до них.

Конечно, проводились раскопки и на Кургане Кахокия, в Хоупвелле и в других местах, велись дискуссии о Строителях Курганов, и все же многое из того, что никоим образом, как казалось, не вписывалось в рамки обще признанной теории просто-напросто отвергалось и не принималось в расчет. Слишком многие из занятых на раскопках были склонны не обращать внимания на идущие вразрез с устоявшимся мнением находки, считая их случайными включениями. Но все же пора бы уже начать совершенно непредвзято относиться к разного рода идеям и к любому из свидетельств.

Почти в каждом штате обнаруживались такие свидетельства прошлого, которые либо оказывались намеренно обойденными вниманием, или же неизменно объявлялись "мошенничеством" только потому, что они, так сказать, "не соответствовали". А потому могло сложиться впечатление, что вот уже на протяжении более чем столетия, несколько сотен людей только и занимались тем, что не считаясь с собственным здоровьем и временем, да еще к тому же без самой мало-мальской материальной выгоды для себя лично, только и занимались тем, что закапывали в землю различные "доказательства", и все это лишь ради того, чтобы сбить с толку каких-то там загадочных исследователей. Если, к примеру, в ходе раскопок обнаруживались руны или какие-нибудь иные надписи, не соответствующие в точности привычным исследовательским канонам, то почему-то никому не приходило в голову следать скидку на то, что в те времена редко кто вообще владел грамотой, не говоря уж о том, чтобы писать хорошо и без ошибок. Поэтому все подобные находки представляли собой надписи, сделанные людьми по больше части необразованными, но стремившимися оставить после себя след.