Там, на вершине склона узкого каньона, под покровом ночной темноты происходило какое-то движение.

И это был вовсе не треск камнепада и не шелест ветерка, пробирающегося сквозь заросли можжевельника. Это было нечто живое.

Живое? Да чего уж там, живое или нет, оно по крайней мере было способно передвигаться. Итак, это нечто подбиралось все ближе, двигаясь осторожно, но целенаправлено, стараясь идти бесшумно.

Майк сидел, затаившись, прижавшись спиной к каменной стене. Разглядеть его в темноте было не так-то просто: костер горел в нескольких футах от него, над каменной пещерой нависала тень огромного кедра, хотя доступ сюда с боков все же оставался открытым. Из этого укрытия Майку была видна одна единственная звезда, висевшая в небе над скальным гребнем напротив.

Койоты умолкли. Ночь была ясная и такая тихая, что теперь ему не было слышно ни малейшего звука.

Рука под одеялом крепко сжала рукоятку пистолета, но только разве может пригодиться это оружие в борьбе с призраком? Хотя, с другой стороны, можно ли услышать шаги призрака? Нечто подошло поближе, цепляясь попутно о ветки кустарника и остановилось; теперь оно, очевидно, присматривалось, вглядывалось в темноту, пытаясь отыскать его, а низкий огонек костерка мешал ему в этом.

Майк сидел, вжавшись в скалу. Одной рукой он придерживал край одеяла, другая же крепко сжимала пистолет.

19

- Можно я буду говорить? - голос был тихим и довольно приятным на слух.

Выждав несколько секунд, Раглан сказал:

- Подойди поближе к огню. Иди очень осторожно.

Это был высокий человек с сутулыми, худыми плечами. У него было именно то выражение лица, какое обычно бывает свойственно людям, считающим себя учеными. На голове у него был небольшой, плотно сидящий тюрбан, а одеяние, по виду напоминающее балахон, было собрано у талии широким кожанным поясом. На ногах - мокасины на жесткой подошве. Оружия при нем не было - по крайней мере того оружия, которое Раглан смог бы заметить сразу.

- Присаживайся, - пригласил Раглан, и увидев, что это предложение озадачилло его гостя, повторил. - Сядь! - указывая при этом рукой на место у костра, но так, чтобы визитер оказался бы точно напротив него.

Человек сел, поджав по-турецки ноги, и снова посмотрел на Раглана. Экзотический наряд незнакомца совершенно не удивил Майка Раглана, которому в шестедисятых годах довелось пережить период хиппи, после чего его уже ничто подобное не могло привести в изумление.

- А теперь говори, - разрешил Раглан.

- Ты ищешь что-то?

- А разве только я один?

Незнакомец неожиданно улыбнулся, обнажая белые, наредкость ровные зубы.

- Я думаю, ты прав. Таков наш удел - искать. - Улыбка исчезла с его лица так же неожиданно, как и появилась. - Кое-кто из нас живет этим, но это очень опасный путь.

После минутной паузы, он снова подал голос, говоря медленно, как будто с трудом подбирая слова:

- Я думаю, что ты живешь не здесь, и там где ты живешь - очень хорошее место. Я думаю, что тебе лучше уйти туда.

Раглан все еще сжимал в руке под одеялом пистолет, и никак не мог понять, догадывается ли его собеседник, о том что он вооружен или нет.

- Я потерял друга. Я ищу его.

- Его здесь нет. Ты не найдешь его, а если будешь искать, то тоже попадешь туда, где сейчас он. - Незнакомец немного помолчал. - Я стараюсь быть другом для тебя.

- Но если ты мне друг, то приведи сюда Эрика Хокарта, и я увижу, что на самом деле мой друг. - Майкл говорил медленно, заметив, что его собеседник испытывает трудности по части правильного подбора слов. - Если он не придет, я буду продолжать искать его. Если я скоро не найду его, то придут другие люди, много людей. И тогда они найдут его, а также и все остальное, что только смогут найти. И после них уже не будет никаких нераскрытых тайн.

- Так не должно быть.

- Извини, приятель, но так будет. Они сразу же пойдут к киве на той горе. Они пройдут через окно. Они найдут Эрика Хокарта.

- Тогда начнется сражение.

Раглан пожал плечами.

- Они будут готовы и к нему тоже. Придут многие, там будет много людей. Сначала придет полиция, и после них - армия. Много, очень много людей с оружием и машинами. И их ничто не остановит.

Странный собеседник недоверчиво покачал головой и снова улыбнулся. На этот раз его улыбка была не столь искренней, как прежде.

- Ты говоришь неправду. Вас мало. Вы слабые.

- Кто тебе об этом сказал? Если тебе кто-то рассказал о нас такое, то ты не должен больше верить ни единому его слову. Нас много и мы сильны, и там, где только появляется мой народ все меняется раз и навсегда, и хотя зачастую это-то как раз и ставится нам в вину, но мы все равно не привычны признавать собственные ошибки.

Раглан был озадачен. Незнакомец говорил медленно, изредка запинаясь, и старательно выговаривая каждое слово. Он производил впечатление человека неглупого, и было понятно, что у него нет ни малейшего желания нарваться на неприятности. И все же он мог быть не один. А вдруг там, в темноте, дожидается еще кто-нибудь? И поэтому даже за беседой Раглан не позволял себе расслабляться и держал ухо востро.

Ничего не скажешь, ситуация складывалась довольно неоднозначная. Этот человек, как будто, пытался предостеречь его, предотвратить беду. Он не угрожал.

- Давным-давно, - снова заговорил Раглан, - когда мой народ впервые пришел в эту страну, лишь очень немногие осмеливались отправиться на запад. Индейцы, которых им приходилось встречать на своем пути, презирали этих людей за их, как им казалось, слабость. По большей части им попадались разрозненные группки белых людей, а то и вовсе торговцы-одиночки, и все они занимались тем, что скупали шкуры. С точки зрения индейца это было дико и неразумно. Что это еще за люди такие, если они не могут добыть этот же самый мех сами для себя? Индейцы не знали и не могли знать о том, что в восточных землях живут миллионы людей. То же самое и с вами. Вы имели шанс видеть лишь очень немногих из нас, и не знаете, сколько нас на самом деле.

Вам ничего не известно о присущей нам неутолимой жажде познания, о нашей тяге к расследованиям, исследованиям, открытиям. Никакая преграда не остановит мой народ - даже в том случае, если этого кто-либо очень сильно захочет. Вне всякого сомнения, недра того места, где ты живешь, богаты различными минералами и полезными ископаемыми, за разработку которых мы могли бы взяться. Возможно, там, у вас есть и лес. Короче, у вас может оказаться очень многое из того, в чем нуждается наша цивилизация - или по крайней мере мы считаем, что нам это жизненно необходимо. Так что ничто не сможет заставить нас перестать думать, и несмотря на все препятствия мы сделаем то, что должно быть сделано.

Вам же не остается другого выхода. Верните нам Эрика Хокарта, и мы замуруем нишу в киве и уже никогда больше не станем вам докучать.

- Это невозможно. Не от меня зависит, я не могу сказать, чтобы его освободили. Я никто - просто человек. Мои слова никто не станет слушать. Уходи, - добавил он, - и не возвращайся больше. Если окно в киве и было ошибкой, то это была моя ошибка. Это я хотел открыть этот путь.

- Ты?

- Древние письмена рассказали мне о киве и выходе в ваш мир, открывающийся через нее. Потому что я - Хранитель Архивов. И все подобные вещи попадают ко мне в руки. Их много хранится в Чертогах Шибальбы, где о них не вспоминает никто. Они написаны на древнем языке, на котором никто не может говорить. А я переписал их на твоем языке.

- По-английски? Но для чего?

- Твой язык понимают лишь несколько человек моего круга, а открытое мной сокровенное знание не для людей. - Он запнулся. - И даже не для Господ.

- А я думал, что будто бы у вас Рука за главного?

Он в упор уставился на Раглана.

- Ты знаешь о Руке? Но откуда ты мог узнать об этом?

Не желая выдавать Каваси, Майк соврал:

- У нас тоже есть свои архивы.

- Неправда! Этого не может быть! Вы ничего не можете знать о нас! Потому что никто, кто попадал к нам из вашего мира, не возвращался обратно!

- Ты так уверен? И что, даже много-много лет назад этого тоже не могло случиться?

Немного поколебавшись, незнакомец признался:

- В Архивах об этом ничего не сказано.

- А ты что, полностью изучил их?

- На это уйдут многие годы, а я только начинаю.

- Тогда ты ме можешь этого знать. Ты знаком только с общепринятым мнением. С тем, с чем принято соглашаться. А человек ученый ничто не должен принимать на веру. Сначала ему надлежит задаваться вопросами, исследовать, изучать, а уже затем строить предположения.

Странный незнакомец молчал, и Раглан бросил еще несколько сухих веток в свой маленький костер. Но тут его собеседник заговорил.

- Я сказал тебе правду. Ты должен уходить. Тот, кого ты ищешь был доставлен к Руке. И Рука избавится от него, как только сочтет нужным. Никто не смеет перечить Руке.

- Совсем никто? А как же последователи Того-Кто-Обладал-Волшебством?

Незнакомец безмолвно разглядывал Раглана, и затем лишь покачал головой.

- Это только легенда. Такого человека никогда не было. А значит не может быть никаких последователей.

Низкие языки пламени костра подрагивали на ветру. Двое мужчин молчали, глядя на огонь.

- Да, было бы гораздо лучше для всех, если кива так оставалась бы скрытой ото всех, - тихо проговорил Раглан. - Сейчас уже ничто не сможет предотвратить последствий твоей затеи. - Немного помолчав, он заговорил снова. - Наши легенды называют ваш мир миром зла. Что это за зло?

Незнакомец избегал встречаться взглядом с Рагланом. Сделав широкий жест рукой, он задал свой вопрос.

- Что это за место?

- Это место в пустыне. Река, что протекает вон в той стороне называется Сан-Хуан. Это испанское название, потому что однажды испанцы пришли в эти сюда и дали этой земле свои имена.

- У вас есть города?

- И очень большие, но они далеко отсюда. До ближайшего, наверное будет не меньше сотни миль, но здесь тоже есть города поменьше, и в них живут люди. Во все города ведут дороги. Большинство из них далеко.

Шеф, до этого мирно лежавший, теперь слегка пошевелился, и незнакомец испуганно встрепенулся и начал подниматься с земли.

- Не бойся, - успокоил его Раглан. - Это моя собака.

Незнакомец с опаской покосился на Шефа, которого было почти не видно в тени, отбрасываемой кедром.

- Разговоры о прошлом и настоящем культур можно оставить и на потом, - сказал Майк. - Теперь же мы должны поговорить об Эрике Хокарте. Ты сказал, что он пленник Руки, значит, мы должны пойти и поговорить с этим вашим Рукой.

- Ты сам не знаешь, что говоришь. Этого сделать нельзя.

- Ты можешь проводить меня к нему.

- Это невозможно. Ты не понимаешь. Никто не может войтик Руке. Мои волосы скоро станут совсем седыми от старости, а я до сих пор ни разу не видел его.

Моя жизнь проходит среди древних плит с письменами. Я их хранитель, и мало кто из наших людей даже просто знает или хотя бы догадывается об их существовании. Давным-давно были и такие времена, когда наши правители приходили туда за знанием, но с тех пор сменилось уже несколько поколений. Когда-то те, кого называли Хранителями Слова, собирались и на совет, но только те времена уже давно прошли. Возможно, Рука даже не помнит о том, что мы есть.

Из этого разговора Раглану как будто удалось кое-что уяснить для себя. Выходит, что Архивы, о которых идет речь, были собраны еще в незапамятные времена, начиная задолго до Исхода, когда кое-кто, убоявшись надвигающегося на них зла, нашли себе убежище по другую сторону незримого занавеса. Более тысячи лет прожили они в открытом ими для себя новом мире, пока засуха и непрекращающиеся набеги врагов не вынудили их вернуться обратно. Ведь за целое тысячелетие умерла память о тех ужасах, от которых пришлось бежать их предкам. Но кое-кто все же помнил об этом, и отказался возвращаться. Те, кто остались, растворились среди другух племен.

Сами беглецы испокон веку занимались земледелием. Очень немногие из считавшимися мудрецами людей пошли с ними, так о собственном мире этим людям было известно очень и очень немного.

Раглан задал несколько вопросов относительно Руки. Это один человек или же несколько? Где он живет? И где будут содержать Эрика?

Незнакомец лишь покачал головой.

- Этого я не знаю. В нашем городе есть такое место, заходить куда не разрешается никому. Скорее всего его доставят туда. Войти туда можно лишь по приказу Руки, и мало кто из входящих затем возвращается обратно. - Он заглянул Раглану в глаза. - Понимаешь теперь? Многих ведут туда насильно.

Раглан поправил одно из поленьев, заталкивая его поглубже в огонь.

- Почему ты пришел ко мне?

- Я уже сказал. Ты не должен ходить. Ничего не получится.

- А я сказал на это, что если его не найду я, то вслед за мной придут многие, они придут с гневом и уверенностью, против которых ничто не сможет устоять. Эрик Хокарт должен быть освобожден. И если ты хочешь, чтобы все у вас оставалось бы как и прежде, то ты должен помочь мне.

- Я? - очевидно он был потрясен этой идеей. - Но что я могу. Я никто, я простой Хранитель Архивов.

- А в тех твоих архивах нет ли случайно легенд о воинах? О тех, кто совершал великие подвиги?

У незнакомца загорелись глаза.

- Много преданий о славе и храбрости! Но сейчас их никто не читает. Никто, кроме меня и еще нескольких мне подобных. Архивы обрастают пылью во всеми забытых чертогах. Никто не желает учиться. Они уверенны, что и так знают все на свете. Я не уверен, что Рука знает о том, что я есть, и Варанели, его стражники просто проходят мимо меня, не замечая.

Он внезапно помрачнел.

- Ты говорил, что я хочу, чтобы у нас все оставалось как прежде. Я знаю, это кощунственно, но только я не уверен, что мне хочется этого на самом деле.