Лука перевел взгляд на Бронте; выражение его лица было печальным.

— Что-то подсказывает мне, что я не произвел на твою мать благоприятного впечатления.

— Жаль, что я не предупредила ее о твоем приезде, — бросила Бронте с упреком.

— Ну, уж в этом я точно не виноват, — парировал он. — Кстати, вчера у меня была только одна обязанность — моя работа. А теперь я обнаружил, что являюсь отцом четырнадцатимесячной малышки.

Бронте с трудом выдержала его обвиняющий взгляд:

— Я понимаю, что ты шокирован. И сожалею о том, что наговорила мама, но она просто защищает меня, как любая мать. Она испугалась неопределенности. Кто знает, что произойдет дальше?

— Ей следует пугаться, — заметил Лука, нахмурившись.

Бронте почувствовала, как от волнения у нее засосало под ложечкой.

— Ч-что ты имеешь в виду? — спросила она.

Он смотрел на нее в упор, в его глазах читались горечь, гнев и мстительность.

— Посмотри на это жилище. — Лука обвел рукой небольшую комнату с простой мебелью. — Я не хочу, чтобы здесь рос мой ребенок. Вокруг дома даже нет забора. Что будет, если Элла захочет выйти на дорогу? Ты задумывалась об этом?

Бронте призвала на помощь свою гордость.

— В этом жилище нет ничего плохого, — произнесла она. — Забор вокруг дома появится тогда, когда у нас появятся деньги. В любом случае Элла только-только начала ходить и никогда не остается без присмотра. Ни на минуту.

— Это не аргумент, — бросил он. — Моя дочь заслуживает самого лучшего, и я постараюсь обеспечить ей достойные условия жизни. Теперь, пожалуйста, веди меня к ней. Я хочу ее увидеть.

Бронте поджала губы и молча провела его в маленькую спальню. Синий ночник в форме ангела мягко освещал комнату. Элла лежала на спине, раскинув ручки и приоткрыв ротик. Бронте осторожно подтянула вверх одеяло, укрывая дочь. Лука стоял рядом с ней и рассматривал спящего младенца.

В комнате слышалось только тихое сопение Эллы.

Лука посмотрел на ангельское личико своего ребенка и почувствовал, как сдавило его грудь. Мужчину переполняли эмоции. Он сглотнул подступивший к горлу ком и с удивлением ощутил навернувшиеся на глаза жгучие слезы. Моргнув, он протянул дрожащую руку и провел пальцем по бархатистой и мягкой щечке Эллы. Девочка тихонько причмокнула и вздохнула.

Лука взял ее за ручку. Она инстинктивно обхватила его палец, словно подсознательно признавая родство с ним. Луку переполняли совершенно неведомые ему прежде чувства.

Он представлял, как в первый раз отвезет свою дочь в школу, как научит девочку кататься на велосипеде, как поведет к алтарю, где ее будет ждать возлюбленный…

— Ты можешь взять ее на руки, если хочешь, — прошептала за его спиной Бронте. — Обычно она спит очень крепко.

— Можно? — Он неуверенно взглянул на Бронте. Ее глаза были подозрительно влажными.

— Конечно, — сказала она, отодвигая одеяло Эллы.

Лука не знал точно, как следует держать на руках ребенка, но он был слишком горд, чтобы просить о помощи. Порой он сажал на колени детишек своих приятелей, но никогда не брал на руки спящего ребенка.

— Просто придерживай ее под плечи и колени, — подсказала Бронте, почувствовав его растерянность.

— В-верно… — Он сделал так, как она говорила, и его маленькая дочка прижалась к нему, когда он вынул ее из кроватки.

— Вот стул. — Бронте поставила перед Лукой стул, и он присел, прижимая Эллу к груди.

Лука не мог отвести от девочки глаз. Его поразило ее совершенство. У Эллы было самое красивое лицо на свете — как у ангела. Она была очень похожа на свою мать, но, внимательно разглядев Эллу, Лука увидел в ней черты своей собственной матери и давно умершей сестры. От нее так сладко пахло! Он нежно обвел пальцем ее крошечные брови, мягкий и курносый носик, как у Бронте. Его переполняла любовь к этому ребенку.

— Хочешь остаться с ней наедине? — спросила Бронте после долгого молчания.

— Все в порядке, — сказал Лука, осторожно поднявшись и уложив Эллу обратно в кроватку. Он накрыл ее одеялом и подоткнул его с боков. — Я не хочу ее будить. Она испугается, если проснется и увидит незнакомого человека.

Он отошел от кроватки и глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, прежде чем приблизиться к Бронте.

— Нам надо поговорить.

Она кивнула и покорно вышла из комнаты.

Кухня-гостиная, в которой они расположились, напомнила Луке кукольный домик. Такие крохотные комнаты его, мягко говоря, пугали.

Бронте была тронута тем, как Лука повел себя с Эллой. Увидев, с какой любовью он смотрит на своего ребенка, она еще сильнее убедилась в том, что он не собирается отказываться от маленькой дочери. Он захочет принимать активное участие в ее воспитании. Единственная проблема заключается в том, какое место в его жизни будет занимать Бронте.

— Хочешь чаю? — предложила она, нарушая тишину.

— Никакого чая, — отрезал он.

Она указала на диван:

— Хочешь присесть?

— Нет, но тебе лучше присесть, — зловеще произнес Лука.

Бронте села на диван и обхватила колени дрожащими руками.

— Не забирай ее у меня, Лука, пожалуйста, прошу тебя, — проговорила она, запинаясь. — Я так ее люблю! Я готова сделать все, что ты захочешь, только не забирай ее. Конечно, я должна была обо всем тебе рассказать. Я совершила ошибку. Но я не вынесу, если ты… — Бронте умолкла, слезы покатились у нее из глаз. Ее душили рыдания, она закрыла лицо руками.

— Слезами ты ничего от меня не добьешься, Бронте, — процедил Лука сквозь зубы. — Я потерял больше года жизни моего ребенка. Ты хотя бы представляешь, что я сейчас испытываю?

Она посмотрела на него покрасневшими глазами:

— Я понимаю, ты расстроен…

— Ты и половины не понимаешь, — заявил он. — Я смотрю на Эллу, и мне больно сознавать, сколько времени я потерял зря, не видя ее.

— У меня есть фотографии и домашнее видео. Я покажу тебе…

— Ради бога, Бронте, перестань. Жизнь ребенка не похожа на кино, которое я пропустил в местном кинотеатре, — сказал Лука, проводя рукой по волосам. — Мне никогда не вернуть пропущенное время. Я никогда не смогу сказать, что видел новорожденную дочь. Я никогда не смогу поведать ей о том, что гладил твой живот и чувствовал, как она шевелится. Я не смогу соврать дочке, утверждая, что видел, как она сделала первый шаг или впервые улыбнулась.

— Она еще очень мала, — попыталась успокоить его Бронте. — Она даже не вспомнит, что ты не сразу появился в ее жизни. Дети не помнят, что происходило с ними до трех лет. У тебя достаточно времени, чтобы восполнить то, что ты потерял.

— И как ты предлагаешь это сделать? — поинтересовался Лука. — Ты ничего не забыла?

Бронте поджала губы. Она догадывалась, что он сейчас скажет, поэтому вздохнула, чтобы подготовиться к неизбежному.

— Вы живете в Австралии, — начал Лука. — Я половину времени провожу в Италии, а вторую половину — в Лондоне.

— Я… я знаю… — еле слышно прошептала молодая женщина.

— Это означает, что один из нас должен переехать.

Бронте округлила глаза, во рту у нее пересохло.

— Ты переедешь ближе к Элле? — спросила она.

Выражение его лица стало насмешливым.

— Не я, Бронте, а ты.

— Я? — пискнула она.

— Конечно, ты, — подтвердил Лука. — Я не могу управлять огромной корпорацией из Австралии. А ты можешь обучать детей балету в любом месте.

Бронте взволнованно вскочила:

— Ты сошел с ума? Я не могу переехать в Италию по твоему желанию. Я делаю в Австралии карьеру. Здесь моя мать и мои друзья. Их поддержка очень важна для меня.

Лука упрямо нахмурился:

— Либо ты переезжаешь, либо расстаешься с Эллой, — отрезал он. — Я не собираюсь летать туда и обратно, чтобы навестить свою дочь. Я хочу принимать активное участие в ее жизни и переговоры по этому вопросу вести не намерен.

Бронте открыла и закрыла рот, пытаясь придумать отговорки. Она не могла поверить, что Лука настолько упрям. Неужели он действительно думает, что она готова подчиняться его приказам?

— Я хочу, чтобы моя семья познакомилась с Эллой как можно скорее, — заявил Лука. — И само собой разумеется, мы должны будем пожениться, как только я подготовлю свадьбу.

Бронте уставилась на него в оцепенении:

— Ты свихнулся?!

— Я не собираюсь спорить с тобой, Бронте, — ответил он. — Элла принадлежит к роду Саббатини. У нее есть определенные права и привилегии — как внучки и наследницы. Я не желаю, чтобы ее считали внебрачным ребенком. Она будет носить мою фамилию.

— Она может носить твою фамилию, даже если я не выйду за тебя замуж, — возразила Бронте. — Я могу указать тебя как ее отца в свидетельстве о рождении.

— Бронте, позволь мне кое-что как следует разъяснить тебе. — Лука был непреклонен. — На нас лежит ответственность за нашего ребенка. Ему нужны и мать, и отец. Мы сможем обеспечить ей нормальную жизнь только в том случае, если поженимся и создадим семью.

— Но я не люблю тебя, — произнесла Бронте, хотя не была уверена в том, что говорит правду. Она не знала, какие чувства испытывает к Луке. Ее охватила растерянность. Лука стремительно ворвался в жизнь Бронте и грозил лишить ее всего того, за что она цеплялась, стараясь обеспечить себе безопасность и стабильность. Ей было очень больно, когда Лука бросил ее два года назад, поэтому сейчас она пребывала в ужасе, ожидая, что он снова причинит ей боль.

— Я не требую твоей любви, — бросил он. — Мне известно множество удачных браков, основанных на взаимном уважении и общих интересах. Мы начнем именно с этого, а потом посмотрим, что получится.

Бронте с вызовом взглянула на него:

— Я надеюсь, ты не ждешь, что я стану спать с тобой, потому что я не собираюсь делать это. Если мне придется выйти за тебя замуж, то брак будет фиктивным.

Его глаза сверкали, как темные бриллианты, когда он уставился на нее в упор.

— Условия здесь ставишь не только ты, — заметил Лука. — Ты будешь моей женой в полном смысле этого слова.

Сердце Бронте нервно екнуло, когда она увидела страсть в каждой черточке его лица. Лука хочет ее, и он не собирается отказываться от своего желания. Бронте страшилась близости с Лукой потому, что была уверена: она влюбится в него снова.

— Похоже, ты уже все решил, — произнесла она, стараясь скрыть дрожь в голосе.

— Так будет лучше, Бронте, — заверил он. — Со временем ты в этом убедишься. Я знаю, что прошу о многом, заставляя тебя переехать, но твоя мать может приезжать к нам в любое время. И ты сможешь приезжать к ней. Я не собираюсь держать тебя под замком.

Бронте принялась мерить шагами небольшое пространство комнаты.

— Мне нужно время, чтобы подумать, — сказала она, прижимая руку к виску, где пульсировала напряженная жилка.

— Времени нет, — предупредил Лука. — Мы должны уладить все как можно скорее. Следует организовать свадьбу. Я хочу, чтобы церемония была пышной, как полагается.

Бронте повернулась к нему:

— Я не говорила, что выйду за тебя замуж, Лука. Не торопи меня. Я предупредила, что мне нужно время, чтобы подумать.

Он подошел к ней, и она, пытаясь отодвинуться, прислонилась к стене.

— Если ты не выйдешь за меня замуж, — размеренно проговорил Лука, — то больше никогда не увидишь свою дочь. Я достаточно ясно выражаюсь?

От негодования Бронте ощетинилась.

— Негодяй! — прорычала она. — Высокомерный, жестокий, бездушный ублюдок!

Ее глаза блестели — от ярости и ощущения разгоряченного мужского тела. Бронте понимала, что ей некуда бежать. Лука буквально прижал ее к стене. Сердце женщины забарабанило, как отбойный молоток, когда он уперся руками в стену по обе стороны от ее головы. Она нервно облизнулась и с изумлением почувствовала, как ее охватывает сильное возбуждение.

Горящий взгляд Луки опустился на ее губы, и она затаила дыхание. Когда же он наконец припал к ее губам, она ощутила бурное вожделение. Бронте разомкнула губы под напором собственнического поцелуя Луки. Ее потрясло осознание того, как сильно она его хочет. И одновременно ошеломило желание, с которым Лука целовал ее.

Продолжая целовать Бронте, он потянул вверх ее платье. Она выгнула спину, побуждая его продолжать желанные ласки.

Бронте могла бы оттолкнуть Луку. Она могла бы остановиться, пока они оба не зашли слишком далеко. Вместо этого она впилась ноготками в его ягодицы, призывая поторопиться.

Лука стремительно овладел ею прямо у стены. Бронте было наплевать, что все происходит в таком бешеном темпе. Для нее не имело значения и то, что они по-прежнему почти полностью одеты.

Его дыхание было прерывистым, когда он отошел от Бронте и принялся застегивать молнию на брюках.

— Это не должно было случиться, — мрачно сказал Лука. — Я надеюсь, что не сделал тебе больно.

Бронте расправила платье.

— Я думаю, ты хотел сделать мне больно, желая отомстить за то, что я скрывала от тебя дочь.

Его лицо исказила гримаса сожаления.

— Гнев опасен, когда он выходит из-под контроля, — произнес он. — Я не имел права так на тебя набрасываться. Мне очень жаль. Такое больше не повторится.

Бронте отошла от стены и слегка вздрогнула, ощутив боль во всем теле.

Лука сильнее нахмурился:

— Я все-таки причинил тебе боль, да?

Бронте почувствовала, что ее щеки краснеют.

— Я в порядке. Просто я давно… Ну, ты понимаешь…

Наступила неловкая тишина.

— Я тоже давно не был с женщиной, — признался он, потирая затылок.

Бронте посмотрела на Луку, не зная, верить ему или нет. Когда она познакомилась с ним, он имел репутацию плейбоя. Лука получал любую женщину, которая ему нравилась. Ни одна не могла перед ним устоять. Бронте и представить себе не могла, что Лука способен воздерживаться от секса больше двух недель. Он был слишком полон жизни, страсти и неистовства.

Лука окинул ее язвительным взглядом:

— Ты мне не веришь, да?

— Почему я должна тебе верить? — спросила она. — Ты не рассказал мне практически ничего о том, как жил два года. Насколько я знаю, у тебя было множество любовниц, которых ты менял как перчатки. Ты наверняка считаешь, что продолжительные отношения между мужчиной и женщиной — это те отношения, которые длятся дольше, чем два дня.

Мгновение Лука пристально смотрел в ее глаза, потом отвел взгляд:

— Все было не так, как ты думаешь, Бронте. У меня были другие… дела. В то время мне было не до женщин.

— Какая стоическая сдержанность! — воскликнула она, стараясь уколоть его.

Лука проигнорировал ее комментарий, подошел к небольшому книжному шкафу и взял фотографию Эллы:

— Ты говорила, что у тебя имеются ее фотографии и видеозаписи. Я хотел бы сделать копии, если ты не возражаешь.

— Конечно, не возражаю, — откликнулась Бронте. — Я привезу их завтра в отель. Большая часть фотографий хранится у мамы. Здесь не так много места.

Лука повернулся к ней и поинтересовался:

— Почему ты живешь здесь, а не в доме матери?

— Я решила, что нужно сохранить некое ощущение независимости для меня и Эллы, — объяснила она. — Моя мать, как ты видел, чрезмерно меня опекает. Она желает мне только добра, но иногда просто душит своей заботой. Я снисходительно отношусь к этому, потому что она долгое время была совсем одна. Согласившись, чтобы мы жили здесь, она пошла на своего рода компромисс. Мама всегда рядом и готова помочь мне и Элле, но все равно в наших отношениях существует определенная граница.

— Как, по-твоему, она воспримет новость о нашей свадьбе?

— Точно так же, как ее восприняла я, — ответила Бронте. — С большой опаской.

Лука подошел к ней и провел пальцем по ее щеке. Она не отстранилась, но смотрела на него настороженно. Ее губы были припухшими. Полные, розовые, соблазнительные губы, зовущие к поцелуям.

— Иного выхода нет, Бронте, — решительно проговорил Лука. — Ты согласна с этим, не правда ли?

Она с трудом перевела дыхание:

— Ты только что шантажировал меня, Лука, неужели ты не понимаешь?

Он ощутил еще большую решимость.

— Я признаю, что сделал не самое достойное предложение руки и сердца, но цель оправдывает средства. Я хочу быть со своей дочерью. Я хочу обеспечить ее будущее. Я желаю, чтобы она стала частью моей большой семьи. Я собираюсь приобщить ее к итальянской культуре и языку. Я не смогу дать ей все это, находясь вдали, а ты, будучи одинокой, не в силах дать ей полноценное воспитание.

— Но брак без любви… — Взгляд Бронте был полон страдания. — Элла сейчас очень мала, но пройдет совсем немного времени, она повзрослеет и поймет, каковы истинные отношения между ее родителями. Никакое количество денег не компенсирует отсутствие любви между отцом и матерью. Ты наверняка понимаешь, о чем я говорю.

Лука положил руки ей на плечи:

— Мы будем работать над нашими отношениями. Нас определенно влечет друг к другу, а это вполне достаточное основание для вступления в брак.

— Ты просишь меня отказаться от всего, — озабоченно сказала Бронте. — Мне предстоит потерять гораздо больше, чем тебе. Я буду жить в Италии совсем одна. Я не владею языком. Честно говоря, знаю всего несколько слов по-итальянски. Что будет, если твоя семья меня не примет? Об этом ты подумал? Я никогда с ними не встречалась. Они, несомненно, разозлятся так же, как и ты, за то, что я так долго скрывала от них Эллу.

Лука убрал руки с ее плеч:

— Будет нелегко. Я это признаю. Но я постараюсь сгладить все шероховатости. Моя семья примет тебя. Я в этом уверен. Они будут обожать Эллу и со временем полюбят тебя. Но это произойдет не сразу. Ты должна быть терпеливой.

Он отошел от Бронте, а затем снова заговорил:

— Я щедро компенсирую тебе все неудобства. Мои адвокаты и финансисты составят самый выгодный для тебя брачный договор. Он поможет развеять твои сомнения.

Бронте нахмурила лоб:

— Ты считаешь, что можешь купить себе жену?

Он цинично усмехнулся:

— Занятия бизнесом научили меня тому, что каждый человек имеет свою цену. Не сомневаюсь, что цена имеется и у тебя.

Бронте посмотрела на него с ненавистью.

— Ты уверен, что тебе хватит денег, чтобы купить меня? — поинтересовалась она, не задумываясь о последствиях.

Лука снисходительно предложил:

— Назови цену.

Бронте назвала сумму, услышав которую большинство мужчин вздрогнули бы. Лицо Луки Саббатини осталось непроницаемым. Он вел себя так, словно речь действительно шла о сделке.

— Хорошо, — кивнул он. — Эту сумму положат на твой банковский счет в кратчайший срок. Сообщи мне свои банковские реквизиты.

Бронте написала номер своего банковского счета на листке бумаги. Молодая женщина понимала, что продала себя. Ее будущее теперь находится в руках Луки. Она вручила листок ему, стараясь избегать его взгляда.

— Я должна буду уведомить своих учеников, — заметила Бронте.

— Твоя деловая партнерша сумеет это сделать без твоего участия, — возразил Лука. — Я хочу, чтобы мы уехали в Италию в конце месяца. Наша свадьба состоится в Милане, в отеле, принадлежащем Саббатини. Там смогут присутствовать все мои родственники. Старому дедушке не добраться до Австралии.

Бронте с возмущением уставилась на него:

— Ты в своем уме? Мне нужно по меньшей мере три недели, чтобы уладить все дела.

— Я занятой человек, Бронте, — заявил он. — Конечно, у меня есть бизнес в Австралии, но находиться здесь слишком долго я не могу.

Она нахмурилась:

— Значит, ты ждешь, что я буду мотаться с тобой по всему миру?

— Разве не так поступают любящие жены?

Бронте потребовалось несколько секунд, чтобы до конца осознать смысл его слов.

— Ты… Ты хочешь, чтобы я делала вид, будто у нас самая настоящая семья?

— Ну да, конечно, — кивнул Лука.

Она сердито скрестила руки на груди:

— Я не стану это делать.

— Это не подлежит обсуждению, Бронте, — отрезал он. — Я не собираюсь становиться объектом насмешек по поводу того, что моя жена меня ненавидит. Всегда и на всех мероприятиях ты будешь изображать преданную жену.

Бронте начала кипятиться:

— Ты планируешь хранить верность преданной жене или намерен развратничать на стороне?

Почти вечность Лука пристально смотрел ей в глаза, потом произнес:

— А это, дорогая, будет полностью зависеть от тебя. Зачем мне другие женщины, если все мои потребности удовлетворяются дома?

— А как же мои потребности? — спросила Бронте, удостаиваясь его сердитого взгляда.

Лука взял ключи от автомобиля и направился к двери. На полпути он обернулся:

— Мне кажется, я продемонстрировал тебе всего несколько минут назад, насколько эффективно могу удовлетворить твои потребности. — Его темно-карие глаза оглядели Бронте с головы до ног. Он словно раздевал и ласкал ее взглядом. — Став моей женой, ты абсолютно ни в чем не будешь нуждаться.

Лука закрыл за собой дверь, и Бронте наконец выдохнула. Она даже не заметила, что стоит, затаив дыхание.

«Ты абсолютно ни в чем не будешь нуждаться».

Но разве сможет он дать ей то, что она хочет получить больше всего на свете? Да и ему ни за какие деньги не удастся купить ее любовь, которую она так давно вынашивала в душе.