Бронте решила взять Эллу с собой, когда отправилась в отель к Луке на следующий день, причем не только для того, чтобы он мог провести время с дочерью. Она решила, что в присутствии малышки он не станет распускать руки, как прошлым вечером.

Ее тело по-прежнему подрагивало от воспоминаний об их близости. Бронте было стыдно за то, как легко она уступила Луке. Этим поступком она опровергла свои собственные заявления о нежелании возобновлять с ним отношения.

Как только Бронте вышла из автомобиля, ее окружил рой папарацци, которые появились, казалось, из ниоткуда.

— Мисс Беннет! — Репортер сунул микрофон ей в лицо. — Правда ли, что вы родили дочь от своего тайного любовника Луки Саббатини, который считается одним из крупнейших представителей гостиничного бизнеса?

Бронте попыталась помешать журналисту сфотографировать маленькую Эллу.

— Что вам надо? — отрезала она. — Держитесь от нее подальше.

Защелкали фотоаппараты. Их звук напоминал выстрелы из пневматической винтовки. Элла начала плакать. Бронте открыла заднюю дверцу автомобиля, вынула девочку из кресла и, прижимая ее к груди, вошла в отель. Сумка с DVD-дисками и фотографиями Эллы больно стучала по ее бедру.

Репортеры преследовали ее, как стая голодных собак. Бронте бросилась к стойке регистратора, стараясь успокоить дочку и игнорировать вспышки фотоаппаратов, и протянула сумку портье.

— Не могли бы вы передать это Луке Саббатини? — попросила она. — Он остановился в пентхаусе.

Портье улыбнулся и положил перед ней магнитную карточку-ключ:

— Синьор Саббатини попросил отдать вам ключ. Если вы дадите мне ключи от своего автомобиля, я отгоню его на парковку. Если понадобится помощь для малышки, пожалуйста, обращайтесь к нам, не стесняясь. Мы предоставляем детские кроватки и детское питание, а также услуги няни.

— Э-э… Я не останусь здесь, — быстро сказала Бронте. — Я просто завезла сумку с… э-э… Я всего лишь хотела оставить для него сумку.

Портье снова вежливо улыбнулся:

— Синьор Саббатини специально предупредил меня, что вы получаете полный доступ в его номер люкс. Его на данный момент в отеле нет, но он скоро вернется. Он хотел, чтобы вы дождались его возвращения.

Бронте заскрежетала зубами. У нее было два варианта: либо повернуться и еще раз пронести Эллу через толпу нахальных репортеров, либо подняться в номер Луки и провести там некоторое время до его возвращения. Обреченно вздохнув, она взяла сумку.

— Спасибо, — поблагодарила молодая женщина. — Мы подождем его в пентхаусе.

В номере царила блаженная тишина. Бронте наконец удалось успокоить Эллу, у которой началась истерика из-за криков папарацци у входа в отель. Ее личико было ярко-красным, из глаз лились слезы. Она принялась икать.

— Не плачь, дорогая, — тихо говорила Бронте, осторожно качая дочку. — Тсс, все в порядке. Они уже ушли.

Но надолго ли она избавилась от репортеров, вот что интересно. И откуда, черт побери, они узнали, что Элла — дочь Луки? Неужели он сделал какое-то заявление для прессы, не предупредив ее? Бронте стало страшно при мысли о том, что ей и Элле, возможно, придется привыкать к постоянному вторжению прессы в их жизнь. Удастся ли ей с этим справиться? Сможет ли она защитить малышку?

Элла еще раз икнула и положила головку на плечо Бронте, закрыв глаза. Бронте отнесла дочку в спальню Луки. У нее засосало под ложечкой, когда она подошла к кровати, которая по размерам походила на футбольное поле. Она представила, как лежит здесь в объятиях Луки и их обоих переполняет нежность.

И любовь…

Нет! Бронте резко одернула себя: «Я больше не люблю его. Он убил мою любовь». И все же…

В спальне витал аромат мускуса и цитрусов — этот аромат ей не удалось забыть даже спустя два года.

Она осторожно опустила Эллу на середину кровати и обложила ее подушками с обеих сторон, чтобы малышка не упала.

Бронте вышла из спальни, стараясь отмахнуться от предательских мыслей и воспоминаний о прошлом. Она всегда считала Луку очень сдержанным, но вчера вечером увидела его таким, каким никогда не видела прежде. Когда он взял ребенка на руки, его взгляд был полон страха и изумления. Бронте даже показалось, что в его глазах стоят слезы, когда он повернулся к ней.

Дверь пентхауса внезапно открылась, и на пороге появился Лука. В руках он держал портфель и огромную сумку с игрушками.

— Бронте, — произнес он, нахмурившись, — портье рассказал мне о происшествии с прессой у отеля. Элла в порядке?

Бронте нервно сообщила:

— Она была в ужасе. Потребовалось немало времени, чтобы ее успокоить. Она спит на твоей кровати.

Лука опустил портфель и игрушки на пол и ослабил узел галстука.

— Я должен был тебя предупредить, — проговорил он. — Я не знаю, откуда им стало известно об Элле. Я собирался сделать заявление для прессы, как только сообщу членам своей семьи…

— Ты сказал родным?

Лука снял пиджак и положил его на спинку одного из бархатных диванов.

— Да, — произнес он. — Они были в шоке, как ты можешь догадаться, но обрадовались, особенно моя мать. Она не может дождаться того момента, когда увидит Эллу. Я обещал послать ей по электронной почте несколько фотографий девочки. Ты принесла их с собой?

Бронте указала на сумку, которую она поставила возле аудиосистемы:

— Я принесла все, что смогла найти. У меня даже есть прядь ее волос в спичечном коробке. Я разделила прядку на две части — для меня и для тебя, если захочешь взять.

Лука открыл сумку и обнаружил там спичечный коробок. Бронте наблюдала, как длинные загорелые пальцы мужчины прикасаются к шелковистому завитку волос. Лука с грустью улыбнулся.

Бронте сглотнула и достала из сумки один из альбомов с фотографиями Эллы:

— У меня не было времени, чтобы сделать копии всех фотографий. Да ты и сам сумеешь сделать качественные копии. Это снимки первого месяца ее жизни.

Лука взял альбом и сел на диван. Бронте не знала, что ей делать: то ли подойти и сесть рядом с ним, то ли оставить его в покое; пусть в одиночестве рассматривает фотографии.

— Гм… Я думаю, пора проверить, как там Элла, — сказала она и выскочила из гостиной.

Когда она наконец вернулась, Лука сидел перед огромным телевизором с плоским экраном и смотрел запись на DVD-диске. На экране Элла звонко смеялась, пока Бронте поднимала ее высоко в воздух. На следующей записи Элла в возрасте шести месяцев училась плавать. Сначала были слезы и крики, а затем девочка принялась радостно плескаться, постепенно привыкая к воде.

Лука заметил Бронте и нажал кнопку отключения звука на пульте дистанционного управления.

— Я не могу найти DVD с новорожденной Эллой. У тебя есть такой диск? — поинтересовался он.

Бронте принялась рыться в сумке. Шло время, она стала нервно покусывать губу. Затянувшееся молчание плохо действовало на ее и так уже взвинченные нервы.

— Не можешь найти? — спросил Лука. Она выпрямилась:

— Должно быть, я его забыла, когда складывала все в сумку.

— Я очень хотел бы его посмотреть, — настойчиво проговорил он. — Я подожду до завтра, если только ты сможешь его найти.

Бронте уставилась на него:

— Я знаю, что ты имеешь в виду. Так почему бы тебе не сказать об этом прямо?

Лука откинулся на спинку дивана и высокомерно взглянул на Бронте.

— А что я имею в виду? — спросил он.

Она шумно выдохнула:

— Ты уверен, что я плохая мать. Я вижу это по твоим глазам. Ты думаешь, что я неорганизованный человек и не могу быть хорошей матерью.

Лука поднялся и встал рядом с Бронте, нависая над ней. Ей показалось, что гостиная уменьшилась в размерах.

— Ты проецируешь на меня собственную неуверенность, — заявил он. — Только ты сама считаешь себя плохой матерью. Я так не считаю.

Бронте стало не по себе, поскольку Лука интуитивно понял все ее страхи.

— Ты ничего не знаешь о воспитании детей, — ответила она. — Ты понятия не имеешь, каково это — стараться заработать на жизнь и воспитывать ребенка. Тебе невдомек, что такое ужасная усталость в конце дня или тошнота и взвинченные до предела нервы. И все равно приходится вставать среди ночи, когда заплачет ребенок. Ты живешь как в вате, Лука. Ведь тебе не приходится даже застилать собственную постель.

Он стоял, поджав губы, и молчал. В воздухе повисло напряжение.

— Я признаю, что должен многому научиться, — сказал Лука, нарушая тишину. — Но, по крайней мере, я готов это сделать. Многие мужчины просто уклоняются от своих обязанностей. Но я так не поступлю. Я хочу стать частью жизни Эллы.

Бронте повернулась к нему:

— Ну, а почему бы тебе не начать прямо здесь и сейчас?

Лука нахмурился, а Бронте практически сунула ему в руки пакет с вещами для Эллы, раздраженно и гневно сверкая глазами.

— В твоем распоряжении весь вечер, — произнесла она. — Ты сможешь ее покормить, поменять ей подгузник и успокоить, когда она начнет капризничать. Я вернусь через пару часов.

Лука вздрогнул, когда за Бронте захлопнулась дверь. Он протяжно выдохнул и провел рукой по волосам. Услышав тихое хныканье, донесшееся из спальни, он понял, что Элла проснулась.

Девочка сидела в центре кровати, в окружении подушек, по ее щекам катились две крупные слезинки.

— Мама? — Она подняла на Луку голубые глаза. При виде ее несчастного вида у него болезненно сжалось сердце. — Мамы нет?

— Мама ушла на некоторое время, моя малышка, — сказал он и осторожно поднял ее. — Но папа здесь. Папа всегда будет с тобой. Ты никогда не останешься одна, моя маленькая…

Элла улыбнулась сквозь слезы и погладила его лицо пухлыми ручками:

— Папа.

Лука прижал девочку к себе. От нее пахло… честно говоря, от нее не слишком хорошо пахло. Он увидел мокрое пятно на кровати и скривился, когда почувствовал, как влага, просочившаяся сквозь розовые колготки Эллы, течет по его рукам.

— Я не думаю, что ты сможешь рассказать мне о процессе смены памперсов, — сухо заметил Лука, пока нес малышку в гостиную, где оставил пакет с вещами.

Взяв пакет свободной рукой, Лука понес Эллу в ванную комнату. Он поставил девочку на пол, но не успел даже распаковать сумку или снять с Эллы колготки, как она решила от него сбежать.

— Элла, подожди, — попросил Лука, глядя, как она шагает прочь и хихикает.

Лука поймал Эллу в тот момент, когда она сбросила статуэтку с журнального столика, пытаясь под ним спрятаться. К счастью, статуэтка лишь глухо ударилась о ковер, но не разбилась.

— Да ты настоящая шалунья, — сказал он с улыбкой, взяв девочку за лодыжки и вытаскивая ее из-под столика, а затем обнял ее и прижал к себе.

Элла рассмеялась и еще раз погладила его по лицу:

— Папа насой.

Лука улыбнулся:

— Да, Элла, папа нашел тебя.

Он снова отнес малышку в ванную комнату и на этот раз удерживал ее одной рукой, а другой пытался открыть сумку. Элла извивалась и вырывалась, но каким-то образом Луке удалось достать новый памперс и чистую одежду.

Он набрал в ванну воды, тщательно проверив температуру. Элла смеялась и дрыгала ногами, забрызгав Луку. Он пожалел о том, что не купил ей игрушки для купания. А ведь у него в детстве была игрушечная резиновая утка, маленькие чашки и кувшин. Лука взял на заметку, что нужно купить такие игрушки, детскую ванночку и специальное мыло для детей, которое не так сильно ароматизировано, как пена для ванны в отеле.

Теперь он удивлялся тому, как Бронте удается все успевать.

— Все! — заявила Элла, подняв ручки.

— Э-э-э… Правильно, — согласился Лука, протягивая руку к пушистому белому полотенцу. Он завернул в него девочку и тщательно ее вытер. Она была недовольна, когда он принялся ее одевать, но каким-то образом ему удалось убедить Эллу надеть новый памперс, чистые колготки и платьице.

— Кушать! — потребовала Элла как ни в чем не бывало.

Лука задался вопросом: есть ли в отеле блюда для маленьких детей? Кстати, что едят дети в этом возрасте? Зубы у нее имеются; он любовался блестящими жемчужными зубками, когда Элла озорно ему улыбалась. Оставалось надеяться, что у нее нет аллергии.

Отнеся девочку в гостиную, Лука усадил ее на пол и позволил ей поиграть со своим мобильным телефоном, а сам воспользовался телефоном отеля и заказал еду в номер. Спустя очень короткое время официант доставил в номер люкс еду для малышей, и Лука приступил к кормлению.

Большая часть еды оказалась на полу, а не во рту малышки, и Лука всерьез задумался над тем, не стоит искупать ли ее еще раз. Элла перемазала йогуртом платье, не говоря уже о личике и руках.

Лука стал решать, что делать дальше. Не слишком ли она мала для того, чтобы читать ей книжки? Кроме того, детских книг у него нет.

Усадив Эллу на колено, он стал рассказывать ей сказку. Она смотрела на него с улыбкой, а затем положила темноволосую головку ему на грудь. Элла засунула пальчик в рот, но Лука решил ей не противоречить. Он продолжал рассказывать сказку до тех пор, пока девочка наконец не уснула в его объятиях.

Он еще долго прижимал Эллу к себе, сожалея о том, что не видел ее новорожденной. Сумеет ли Бронте когда-нибудь его простить за то, что он так резко порвал с ней? Два года назад Лука не сомневался, что поступает правильно, но теперь ему пришлось признать, что обычный телефонный звонок изменил бы все. Если кто и виноват, так только он. Бронте сделала все, что могла. Даже если бы она написала ему письмо, он не вскрыл бы его. Он заключил договор с самим собой, отчего и пострадал.

Элла вздохнула и слегка пососала пальчик, прежде чем погрузиться в глубокий и спокойный сон.

Лука погладил ее по головке, его глаза застилали слезы. Мужчина размышлял о том, сколько времени потерял. Он приложит все усилия для того, чтобы теперь все шло как положено.

Во что бы то ни стало.

Бронте вернулась в отель, чувствуя себя виноватой. Вспышка гнева — такая глупость! Она беспокоилась об Элле с тех пор, как уехала.

Решив не открывать дверь пентхауса ключом, молодая женщина тихонько постучала, не желая будить Эллу, если девочка спит.

Ответа не последовало.

Бронте подождала минуту, а затем все же воспользовалась ключом. Она вошла в гостиную и увидела, что Лука крепко спит, сидя на диване и прижимая малышку к груди. Пентхаус выглядел так, словно по нему пронесся вихрь. Повсюду были разбросаны игрушки и детская одежда, на одном из журнальных столиков красовались остатки ужина Эллы.

Лука открыл глаза и свободной рукой быстро потер лицо.

— Когда ты вернулась? — спросил он.

— Недавно, — сказала Бронте, переминаясь с ноги на ногу. — Слушай, извини за то, что я вылетела из номера.

Он усмехнулся:

— Ты сделала мне одолжение, Бронте. Я провел время с пользой.

Она закусила нижнюю губу, глядя на пятна йогурта на его дорогой рубашке.

— Я надеюсь, твое обучение не проходило в слишком суровых условиях, — улыбнулась она. — Элла иногда упрямится.

— Она настоящая Саббатини, — произнес Лука с усмешкой. — Мы все немного упрямы и любим поступать по-своему.

— Да, по этому вопросу я не собираюсь с тобой спорить, — заметила Бронте, скрестив руки на груди.

Лука посмотрел на спящего ребенка.

— Она замечательная, — вздохнул он. — Жаль только, что я не видел ее с самого рождения.

— Таков был твой выбор. Именно ты прервал все контакты.

Он взглянул на нее:

— Да, и я беру на себя полную ответственность за то, что случилось.

Бронте нахмурилась:

— Значит, ты… ты просишь прощения?

Лука слегка пожал плечами:

— Что-то изменится, если я попрошу прощения?

Бронте напряженно глотнула воздух:

— Может быть, да, а может быть, нет.

Лука осторожно уложил Эллу на диван, окружив подушками. Затем он поднялся и подошел к Бронте.

— Что касается вчерашнего вечера… — начал он.

У Бронте покраснели щеки.

— Я бы не хотела об этом говорить, — прервала его она и попыталась отойти, но Лука схватил ее за руку и удержал на месте.

— А я думаю, нам следует поговорить, — произнес он.

— Мы просто занимались сексом. — Она искоса посмотрела на него.

Его взгляд стал страстным, когда он принялся нежно ласкать ее запястье пальцем.

— С тобой я не просто занимаюсь сексом, Бронте.

Она вздернула подбородок:

— Я могла измениться за то время, пока мы не виделись.

Он поднес ее запястье ко рту и нежно поцеловал чувствительную кожу. При этом Лука глаз не сводил с Бронте, словно гипнотизируя.

— Если ты вчера продемонстрировала мне, насколько изменилась, значит, наш брак без проблем станет настоящим, — заявил он. — И мы будем заниматься сексом.

Бронте ощутила дискомфорт, угодив в ловушку.

— Я догадываюсь, что ты пытаешься сделать, — пробормотала она, высвобождая руку. — Ты пытаешься заставить меня снова в тебя влюбиться.

— Я пытаюсь доказать тебе, как хорошо нам будет вместе, — постарался убедить ее Лука. — Я знаю, что тебе нелегко. Ты не доверяешь мне и боишься, что я опять тебя брошу. Но я уже не тот человек, каким был два года назад, Бронте.

Она округлила глаза:

— Люди не меняются кардинально, Лука. Ты должен будешь доказывать это не словами, а поступками.

Он сурово взглянул на нее:

— Не забывай, с кем ты имеешь дело, Бронте. Позволь напомнить, что я могу усложнить тебе жизнь, если ты откажешься выйти за меня замуж и переехать в Италию.

И в этот момент Элла захныкала. Бронте взяла ее на руки и прижала к себе с таким видом, будто Лука собирался отобрать у нее дочь.

— Ты можешь заставить меня выйти за тебя замуж, Лука, — отчеканила она. — Ты даже можешь принудить меня жить в чужой стране и исполнять роль преданной жены. Но тебе придется запомнить одну вещь: что бы ты ни делал, тебе не удастся заставить меня снова тебя полюбить.

Лука наблюдал за тем, как она складывает вещи Эллы. Судя по резким движениям, Бронте переполняли злость и ненависть.

— Я хотел бы видеть Эллу каждый день, прежде чем мы уедем отсюда, — процедил он сквозь зубы.

— Хорошо, — сказала она, бросив на него сердитый взгляд через плечо, пока шла к двери.

— Бронте!

Она резко выдохнула и посмотрела на него с раздражением:

— Да?

Он впился в нее взглядом:

— Вчера вечером был не просто секс. Во всяком случае, для меня.

Бронте явно была озадачена; она прикусила полную губу белыми зубами. Затем снова надела маску безразличия.

— Бьюсь об заклад, ты говоришь так всем своим любовницам, — заявила она и ушла вместе с малышкой, оставив после себя лишь аромат духов.