Бронте, запинаясь, пробормотала:

— Д-да. Они…

Джуди улыбнулась мужу:

— Я полагаю, нам пора занять столик. Сегодня наш юбилей. — Она повернулась к Бронте и Луке, который не сказал ни слова и не сделал ни единого движения. — Было приятно с вами познакомиться, Лука. Надеюсь, мы еще увидимся.

— Я в этом уверен, — сказал Лука, пожимая руки Джуди и Дэну.

— И спасибо за ваше предложение, — встрял Дэн. — Вы удивительно щедры.

— Пустяки. — Лука отмахнулся.

Супруги ушли. Лука не садился.

Бронте смотрела на столик, ссутулившись и закусив нижнюю губу.

— Мы уходим, — отрезал он, бросая деньги на стол.

Она посмотрела на него измученным взглядом:

— Но… но люди будут удивляться, почему…

Лука схватил ее за руку.

— Мне наплевать на мнение людей, — жестко отрезал он. — Я не собираюсь обсуждать личные проблемы в общественном месте.

Бронте, спотыкаясь, побрела к выходу из ресторана, надеясь, что Джуди и Дэн не заметят их ухода. На улице слышались раскаты грома, сверкала молния. Выражение лица Луки было грозным и полным ненависти.

Бронте облизнула пересохшие губы:

— Лука… Я пыталась тебе все рассказать, когда подошли Дэн и Джуди…

Сжав ее руку, словно клещами, он развернул Бронте лицом к себе.

— О чем ты пыталась рассказать, а? — поинтересовался он. — Ты сознательно лгала мне со вчерашнего дня. Ты заявила, что ребенку всего один год. Ты боялась, что я сделаю подсчеты, верно? Вот почему ты скрыла от меня истинный возраст девочки. Ты не хотела, чтобы я догадался, что она моя дочь.

Бронте опустила голову:

— Извини…

Он потянул ее за собой:

— Немного поздно для извинений, черт побери! Тебе придется многое мне объяснить. Я сейчас так зол, что ты должна благодарить Бога за то, что мы находимся на улице. Но ты узнаешь, на что я способен, когда мы вернемся в отель. Тебе лучше подумать о том, какие ответы ты будешь мне давать.

Каждое слово Луки было для Бронте сродни удару в грудь. Она, конечно, понимала, что он не слишком хорошо воспримет новость, но его реакция оказалась намного хуже предполагаемой. Лука был шокирован и зол. Что ж, он прав, поскольку упустил самое ценное время — первые месяцы жизни своего ребенка.

Открыв дверь номера люкс, Лука практически впихнул Бронте внутрь и с грохотом захлопнул дверь.

— Какого черта ты не сообщила мне, что забеременела? — спросил он.

Бронте страдальчески посмотрела на него:

— Я пыталась с тобой связаться. Снова и снова. Но ты отказывался со мной разговаривать.

Лука ощутил вину, которая быстро уступила место растущему гневу.

— Как это случилось? Ты утверждала, что принимаешь противозачаточные таблетки, а я всегда пользовался презервативом.

— Я не знаю, как это произошло, — сказала она. — Должно быть, я забыла принять таблетки. А потом был момент, когда презерватив порвался.

Лука вспомнил тот день, как будто это случилось вчера. Он очень торопился встретиться с Бронте после деловой поездки. Безумная страсть захватила обоих, и, в спешке надевая презерватив, он его порвал.

— Когда ты узнала, что беременна?

— Через неделю после того, как ты сказал мне, что наши отношения закончились. — Она снова прикусила губу, и чувство вины захлестнуло мужчину с головой.

Лука с трудом вздохнул. Ему казалось, что он проглотил колючую проволоку. Горло саднило, а в груди ощущалась невыносимая боль. Он пригладил пальцами волосы. Его руки дрожали. Неудивительно. Луку переполняли ярость и угрызения совести, мешая мыслить здраво.

У него есть ребенок.

Маленькая девочка.

Она родилась четырнадцать месяцев назад, а он ничего об этом не знал. Он не видел, как она растет в утробе Бронте, он не присутствовал при ее рождении. Ему неизвестно, как прошли роды Бронте, кормила ли она дочь грудью. Лука вообще ничего не знал о своей дочери: не слышал ее голоса, не чувствовал мягкость ее кожи и волос, не ощущал прикосновения ее маленьких рук. Разве ему удастся повернуть время вспять? Разве сможет он простить Бронте за то, что она лишила его права воспитывать дочь? Он вернулся к ней с надеждой на возобновление отношений, но теперь у него сложилось впечатление, будто он не знаком с этой новой Бронте. Она изменилась. Она стала интриганкой-воришкой. Лука возненавидел ее за то, как она с ним поступила, и он с удовольствием снова вычеркнул бы ее из своей жизни. Но на этот раз он не сможет это сделать — из-за маленькой дочери. Его сердце сжалось при воспоминании о том, как он разглядывал девочку на фотографиях в мобильном телефоне Бронте.

— Я хотела встретиться с тобой и обо всем рассказать, — тихо произнесла Бронте. — Но ты не отвечал ни на мои звонки, ни на электронные письма. Я поехала в Милан, на твою виллу, но меня не впустили в дом. Твоя домоправительница сказала, что ты находишься в США с новой любовницей.

Лука наконец понял, что во всем виноват он сам, и больше никто. Именно он создал для Бронте такие условия, что она не могла с ним связаться. Он так хорошо замел следы, что даже его семья не была в курсе того, где он и что делает. Лука обманул их, сообщив, что у него новый головокружительный роман в США.

— Ты могла бы послать мне обычное письмо, — сказал он, пытаясь оправдаться.

— Разве тебе было бы приятно узнать о своем отцовстве из письма? — поинтересовалась она.

— Так намного лучше, чем услышать об этом в ресторане от совершенно незнакомых людей, — выпалил он в ответ.

Бронте опустила глаза и снова принялась покусывать нижнюю губу.

— Я же говорила, что собиралась обо всем тебе рассказать, когда они подошли к нам…

— Когда именно ты хотела это сделать? — спросил Лука. — Между основным блюдом и десертом? Ты хотела сделать заявление: «Кстати, четырнадцать месяцев назад я родила от тебя ребенка, и я сочла, что ты захочешь об этом узнать, пока находишься в Мельбурне»? Ради бога, Бронте, о чем ты, черт побери, думала?

Она посмотрела на него, в ее глазах блестели слезы.

— Я не предполагала, что когда-нибудь увижусь с тобой. Ты ясно дал мне понять, что между нами все кончено.

— Значит, ты решила наказать меня, скрыв факт рождения ребенка, — возмутился он. — Так? Именно поэтому ты не слишком упорствовала, когда якобы пыталась меня разыскать?

Пристыженная, Бронте густо покраснела:

— Я не хотела, чтобы так получилось…

— Означает ли это, что ты была уверена в том, что я никогда ни о чем не узнаю? — грубо поинтересовался Лука. — Ну, у меня есть для тебя новость, Бронте Беннет. Я хочу видеть своего ребенка. Тебе придется чертовски сильно постараться, если ты намерена прятать его от меня.

Бронте выпрямилась; ее переполняла злость.

— Ты не отберешь ее у меня, Лука Саббатини. Я этого не допущу. Она моя. Я буду бороться с тобой до моего последнего вздоха.

— Где ты найдешь достойных адвокатов? — спросил он, бросая на нее злобный взгляд. — Ты понимаешь, с кем связываешься? Ты никогда не выиграешь, Бронте. Не надейся.

Бронте возненавидела себя за те слова, которые выпалила ему в лицо, но у нее просто сдали нервы.

— Сначала ты должен доказать, что она твоя, — произнесла она, вздернув подбородок. — Задумывался ли ты о таком варианте, Лука? Откуда ты знаешь, что я родила ее от тебя? Ты виделся со мной два или три раза в неделю, пока мы были вместе, иногда даже реже. У меня оставалось много времени, чтобы флиртовать у тебя за спиной.

Лука сжал кулаки и поцедил сквозь зубы:

— Мы сделаем тест на отцовство. Я займусь этим завтра же утром. Если ты не согласна, то приготовься встретиться с моим адвокатом. Кстати, кто это был? — холодно поинтересовался он. — Я его знаю?

Бронте отвернулась:

— Я не обязана с тобой объясняться. Ты ничего не говорил мне о том времени, пока не был со мной.

Схватив молодую женщину за руку, он развернул Бронте к себе лицом:

— С кем ты, черт побери, встречалась?!

Бронте попыталась высвободить руку из цепких пальцев Луки.

— Перестань. Ты делаешь мне больно.

Он немного ослабил хватку и повторил:

— Скажи мне, с кем ты встречалась, черт побери.

Она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, но сдержала их.

— Скажи мне, с кем ты был в Лос-Анджелесе? — спросила в свою очередь Бронте. — Как ее зовут? Она знаменита или замужем, поэтому ты держишь ее имя в секрете?

Глаза Луки сверкнули.

— Она была очень красивая? — продолжала Бронте, изо всех сил стараясь говорить спокойно. — Любила ли она тебя? А ты ее любил?

Лука отпустил ее руку и отошел в сторону. Он потер затылок, пытаясь снять напряжение. Он ничего не говорил — просто стоял у окна и смотрел на затихающий шторм. Несмотря на его враждебный настрой, Бронте захотелось подойти к Луке, обнять за талию, прижаться к нему и вдохнуть знакомый запах его тела.

— Лука…

Он повернулся к ней, выражение его лица оставалось решительным.

— Я хочу ее увидеть, — отчеканил он. — Я хочу видеть своего ребенка.

Бронте отступила назад:

— Ты имеешь в виду… прямо сейчас?

— Конечно, — бросил Лука, беря ключи от автомобиля с журнального столика.

— Но она спит, — возразила Бронте. — И… и с ней моя мать…

— Значит, пришло время твоей матери познакомиться с отцом ее внучки, — отрезал он. — Ей придется привыкнуть к тому, что я буду принимать участие в воспитании ребенка.

— Ребенка? — Бронте всплеснула руками. — Может быть, начнешь называть малышку по имени? Ее зовут Элла.

— Какое у нее второе имя? — спросил он, вперив в нее презрительный взгляд.

Бронте нахмурилась:

— Ее полное имя Элла Лусия Беннет.

Лука заморгал:

— Ведь Лусия — женский вариант имени Лука. Ты назвала ее… в честь меня?

Она тихонько вздохнула:

— Я хотела, чтобы у малышки было что-нибудь от отца, даже если она никогда тебя не узнает. Я чувствовала, что обязана так поступить.

Мгновение на его подбородке пульсировала жилка.

— Я хочу, чтобы мое имя было указано в ее свидетельстве о рождении, — заявил Лука. — Я полагаю, сейчас в графе «отец» стоит прочерк?

Бронте покачала головой:

— Я не вижу в этом смысла.

— Ты говорила кому-нибудь, что я ее отец?

— До недавнего времени я это ни с кем не обсуждала, — ответила молодая женщина. — Мама недавно выпытала у меня эту информацию, а Рейчел обо всем догадалась, когда ты пришел вчера в студию.

Наступило напряженное молчание.

— Я начинаю думать, что тест на отцовство будет пустой тратой времени, — сказал Лука. — Ты не обманываешь меня, Бронте?

Она призналась:

— Нет. У меня никого не было, кроме тебя.

Лука сжал в кулаке ключи, и холодный металл врезался в его ладонь. Ему требовалось время, чтобы смириться с тем, что произошло.

— Поехали, — произнес он, распахивая дверь номера.

— Лука… не лучше ли сделать это завтра, когда мы оба остынем и все обдумаем? — предложила Бронте. — Когда мы сможем мыслить более рационально?

— Что тут думать?! — Он повысил голос. — Я хочу видеть свою дочь. Я не знал о ее существовании четырнадцать месяцев. Я не собираюсь ждать еще час, не говоря уже о сутках.

Бронте прошла мимо него, опустив голову. Она была очень обеспокоена.

Расспросив Бронте, как проехать к ее дому, Лука погрузился в мрачное молчание. Он понимал, что репортеры охотно схватятся за сенсационную новость. Следует как можно скорее предупредить мать, братьев и деда.

А затем придется решать, как поступить с Бронте. Он взглянул на нее. Молодая женщина сидела на пассажирском сиденье, опустив голову и уставившись на сцепленные на коленях руки. Острое чувство вины вновь охватило его, когда он представил, как она пыталась связаться с ним и сообщить о своей беременности. Что же она пережила, бедняжка, оказавшись одна, вдали от своей семьи и друзей.

— Расскажи мне о беременности, — попросил Лука. — Ты хорошо ее переносила?

Бронте подняла голову и взглянула на него.

— Вначале меня тошнило, — тихо сказала она. — Я сильно похудела за первые три месяца, но после немного пополнела.

Луке стало не по себе.

— А роды? Кто был рядом с тобой?

— Моя мама.

Он вцепился пальцами в руль, понимая, как много упустил. Первое известие о зарождении новой жизни, первый крик ребенка…

— Ты родила естественным путем? — поинтересовался Лука, обретя дар речи.

— Да. Наверное, мне очень помогла моя физическая подготовка. Роды были относительно быстрыми. Было больно, но я отказалась от обезболивающих лекарств.

— Ты кормила ее грудью?

— Да, я отняла Эллу от груди пару месяцев назад, как раз накануне ее первого дня рождения.

Лука помолчал. Чем ближе они подъезжали к дому Бронте, тем сильнее он нервничал.

Скоро он впервые увидит свою маленькую дочь. Он сможет к ней прикоснуться, обнять, приласкать маленькое тельце.

Он уже ее любил.

Лука удивлялся тому, что чувствует. Желание защитить дочь и обеспечить ей благополучную жизнь было настолько сильным, что он не мог думать ни о чем другом. Он был полон решимости дать малышке все, что можно купить за деньги. Подарить ей счастливое детство, самое лучшее образование, вырастить ее красивой и умеющей сострадать людям.

— Третий дом по левой стороне, — подсказала Бронте. — Тот, вокруг которого нет забора.

Лука припарковался напротив маленького домика. Насколько он мог видеть, дом был аккуратный, но отнюдь не роскошный. Скромный — самое подходящее слово. Сада около дома не было, только газон и несколько азалий и камелий вдоль стен.

У входа стоял автомобиль Бронте, на заднем сиденье которого было закреплено детское автомобильное кресло. Не было ни навеса, ни гаража. Ее автомобилю не менее пятнадцати лет, шины давно следует заменить. Хотя условия жизни Бронте изумили Луку, он решил отложить разговор об этом на другое время.

Лука чувствовал, как растут опасения Бронте, пока шел вместе с ней к дому. Одна из штор отодвинулась в сторону, и он увидел женщину, очевидно мать Бронте. Она смотрела на него широко раскрытыми взволнованными глазами.

Бронте открыла дверь и пропустила Луку внутрь. Ее мать вышла навстречу, выражение ее лица было холодным и недружелюбным.

— Вы, должно быть, Лука, — сказала она, демонстративно игнорируя его протянутую руку.

— Правильно, — произнес он, опустив руку.

— Мама… — Бронте страдальчески посмотрела на мать. — Ты не против, если…

Тина Беннет не пожелала выслушать дочь и, прервав ее, обратилась к Луке:

— То, что вы сотворили с Бронте, непростительно. Вы оставили ее беременную и в одиночестве. Ей было всего двадцать три года. У нее была вся жизнь впереди, а вы сломали ее судьбу.

— Мама, пожалуйста…

Тина продолжала неустрашимо атаковать Луку:

— Вы никогда не задумывались о том, что случилось с ней после того, как вы прогнали ее? Или вы немедленно забыли о ней и занялись очередной шлюхой? Предпочли женщину, которая больше вам подходит?

Лука держался очень достойно, не выказывая никаких признаков злости.

— Миссис Беннет… — начал он.

— Я мисс, — рявкнула Тина. — Какова мать, такова и дочь, мистер Саббатини. Когда я забеременела Бронте, меня тоже бросил мужчина, которого я любила. Я никогда не была замужем. Быть матерью-одиночкой нелегко, потому что не каждый мужчина готов любить твоего ребенка, как своего собственного. Вы можете расспросить об этом Бронте. Она была всего на одном свидании, которое устроила ее подруга Рейчел, но оно оказалось скучным и ни к чему не привело.

— Мама, — твердо произнесла Бронте, — я хочу побыть наедине с Лукой. Нам нужно кое-что обсудить между собой. Спасибо за то, что присмотрела за Эллой.

Тина сжала губы, одаривая Луку взглядом львицы, защищающей своего детеныша.

— Я не позволю вам снова причинить ей боль, — заявила она. — Вы можете быть в этом уверены, мистер Саббатини. Бронте и Элла — все, что у меня осталось. Я не собираюсь стоять и смотреть, как богатенький избалованный плейбой отбирает их у меня.

— Я не намерен никого обижать, — хладнокровно и спокойно проговорил Лука. — Я здесь для того, чтобы увидеть свою дочь. Пока я хочу только этого. Как только мы с Бронте договоримся, вы будете первой, кому мы сообщим о своем решении.

Тина собиралась еще что-то сказать, но, увидев очередной умоляющий взгляд Бронте, развернулась на каблуках и ушла.