Жадная Утроба кралась по тоннелю за Рэйвен и Нью. Когда оставалось футов десять, она села на мускулистые задние ноги. Под окровавленной, со сверкающими глазами мордой в воздухе мелькал раздвоенный язык.

Все, что смогла сделать Рэйвен, — это, сжав зубы, сдержать крик. Она смотрела на зверя с изумлением и ужасом. Девушка знала, кто это. Мифический монстр, бродивший по горе Бриатоп и Эшерленду, приятель Страшилы. Пантера неотрывно смотрела на Нью, голова была опущена, а на боках перекатывались мускулы. Несмотря на угрожающую позу, Жадная Утроба стояла, как черная скала, преграждая вход в тоннель.

Вдоль треугольного черепа зверя, там, где мальчик ударил посохом, шла подпалина. «Жадная Утроба уважает посох и меня, возможно, тоже», — подумал Нью.

— Идите вперед, — приказал он Рэйвен, не смевшей отвести взгляд от пантеры.

Она двинулась вверх по ступенькам, и Нью последовал за ней. Жадная Утроба наблюдала, но с места не двигалась. Они вошли в дверной проем и оказались на самом нижнем уровне дома, в холодном зале с каменным полом. В свете фонарей виднелись толстые гранитные колонны, поддерживавшие своды по меньшей мере в двадцати футах над их головами. Помимо колонн, многие из которых были покрыты трещинами и укреплены железными скобами, здесь была дюжина стальных свай, они уходили сквозь пол вниз.

Рядом с проемом, через который они вошли, Рэйвен обнаружила каменную лестницу, ведущую на следующий уровень.

Раздался гром; приглушенный стенами, он все же донес свою ужасную силу. И снова воцарилась тишина.

Нью, который шел на несколько ступенек впереди Рэйвен, внезапно остановился. В воздухе повис слабый стон, который, казалось, пронизывал каждую косточку Нью. Мощность звука нарастала, он охватил Рэйвен и Нью со всех сторон. Усилившись, низкий стон превратился в тот самый жуткий нечеловеческий звук, который они слышали в тоннеле. Боль пронзила барабанные перепонки. Сверху сыпалась пыль, а лестница дрожала под ногами, как веревочный мостик. Шум нарастал, заставляя их кости дрожать и болеть, словно по ним били крепкие кулаки. У Рэйвен подкашивались колени, она зажимала уши, но звук колотил изнутри, да с такой силой, что было страшно: ведь все кости этак переломает, как сухой хворост. Девушка едва расслышала собственный крик боли.

Когда звук затих, под ногами прекратилась вибрация пола. У Рэйвен и Нью осталось ощущение, что они побывали внутри огромного звенящего колокола. Рэйвен глубоко дышала, пока не вернулся нормальный слух. Она ослабла и потеряла пространственную ориентацию, мышцы сильно ломило.

В лучах фонарей кружилась пыль. У Нью сильно болела голова, он наполнил легкие холодным воздухом, который неожиданно показался необыкновенно плотным и тяжелым.

— Что это было? — спросил он. Его слух еще не восстановился. — Землетрясение?

Она покачала головой.

— Не знаю. Похоже на тот шум в тоннеле, но я никогда не испытывала ничего подобного. Думала, у меня голова расколется.

Она повела лучом вокруг и замерла от страха.

Примерно в шести футах на ступеньках сидела пантера, ее глаза блестели в свете фонаря. Она быстро облизнулась.

— Не двигайтесь, — предупредил Нью. — Не думаю, что она для нас опасна. Если бы собиралась загрызть, давно бы это сделала. Медленно поднимайтесь и держитесь прямо передо мной.

Рэйвен сделала так, как он велел. Монстр взошел на пару ступенек и замер, дожидаясь, когда они поднимутся по лестнице. «Пасет нас, — подумал Нью. — Как овец пасет, гадина».

В конце лестницы был длинный коридор. Фонари высветили аркаду, ведущую куда-то во мрак. Между арками виднелось несколько закрытых на медные засовы дверей. Пока Нью и Рэйвен искали лестницу на следующий этаж, сзади по камням цокали когти пантеры.

Мальчик быстро обернулся, готовый защитить посохом себя и Рэйвен.

Но Жадная Утроба повернулась, отпрыгнула назад. «Кого или что она ищет?» — мрачно подумал Нью.

— Посмотри на стены, — сказала Рэйвен.

Когда свет фонарей заиграл на камнях, они увидели, что стены от пола до потолка покрыты тонким слоем пыли. Многие камни успели растрескаться. «Эта часть Лоджии, — подумала Рэйвен, — находится под ужасным давлением. Гранитные колонны и стальные сваи этажом ниже держат на себе всю огромную тяжесть здания».

Нью в поисках выхода осмотрел одну из арок и обнаружил нечто непонятное.

— Мисс Дунстан, — позвал он.

Это был зал шириной по меньшей мере пятьдесят футов и сорок или пятьдесят футов высотой. Каменные стены и пол — в глубоких трещинах. На длинном дубовом столе — приборы непонятного назначения, разрозненные детали, спутанные провода. Рядом со столом — загадочный ветхий агрегат, покрытый песком и пылью. По полу и стенам протянуты кабели.

А в центре этого странного зала находился потускневший медный маятник длиной футов тридцать, который удерживался смонтированным на потолке устройством с тросами, кабелями, шкивами и какими-то деревянными приспособлениями и не доходил пяти футов до пола. На стальном пьедестале точно в центре под отвесом маятника полумесяцем выстроились восемь камертонов разной величины. Самый маленький — с детский кулачок, а самый большой — примерно в фут.

— Что за чертовщина? — произнесла Рэйвен, приблизившись к маятнику.

Она посветила фонарем вверх и вниз. То, что девушка увидела, было похоже на внутренности огромных напольных часов. Она подошла ближе и протянула руку, чтобы прикоснуться к отвесу маятника.

— Не делайте этого, мисс Дунстан.

Они обернулись на голоса. В дверях стоял с фонарем в руках Эдвин Бодейн. На его кепи и длинном черном плаще блестела дождевая влага. Луч фонаря перешел от Рэйвен к Нью, и Эдвин слабо улыбнулся. У него заострились скулы и набухли темные мешки под глазами.

— Добро пожаловать в Лоджию, мастер Ньюлан.

— Вы… тот самый человек, которого я видел во сне! — догадался Нью. — Кучер!

— Если бы вы тогда пришли в Лоджию один, то оказали бы услугу мисс Дунстан. Это дело касается вас и лендлорда, а не… — Когда луч добрался до сучковатого посоха, который Нью держал в руке, Эдвин нахмурился. — Это его вещь?

Нью кивнул.

Внезапно на лице Эдвина появилась нехорошая усмешка.

В его глазах плясала радость, и Рэйвен содрогнулась. Она никогда не видела такой неутоленной злобы на человеческом лице.

— Хорошо, — возбужденно произнес Эдвин. — Это хорошо.

Значит… старик мертв? Расстаться с посохом он мог только при смерти.

— Он умер, — ответил Нью.

— А посох передал тебе. Великолепно!

«Он чего-то страшится, — подумал Нью. — Притворяется, что не боится, но посох его пугает. Почему? — гадал мальчик. — Потому что может сделать с ним то же, что и с Жадной Утробой?»

Гулкий раскат грома, словно издевательский смех, проник сквозь стены. Эдвин направил луч на механизмы маятника.

— Какая сильная гроза, — сказал Бодейн равнодушно. — Мисс Дунстан, вы хотели узнать, как действует эта машина. Сейчас узнаете. На вашем месте я бы отошел от нее.

Над ее головой заскрипели, защелкали рычаги.

Рэйвен отступила назад, и, когда маятник начал медленно двигаться, сердце ее забилось от страха.

Механизмы щелкали все громче, амплитуда колебаний нарастала. Когда отвес проходил прямо над камертонами, воздух наполнялся свистом.

— Послушайте, как поет! — сказал Эдвин.

От камертонов исходили низкие звуки; сливаясь, они превратились в тот самый вой, что был слышен в тоннеле и на лестнице. Звук равномерно нарастал. Он обрел физическую силу, которая толкнула Рэйвен назад, скрутила и бросила на колени. Позади Нью вскрикнул от боли, когда вой обрушился и на него. Весь пол вибрировал, камни стен терлись друг о друга. В воздухе закружилась пыль, которая мгновенно запорошила Рэйвен глаза. Девушка едва могла дышать в этом помещении, внезапно превратившемся в комнату ужасов.

Амплитуда колебаний уменьшилась. Стон камертонов стал тише, а когда маятник замер, пыль начала оседать.

— Иногда он срабатывает от грома, — весело сказал Эдвин, освещая фонарем пыльную машину. Рэйвен, задыхаясь, стояла на коленях. Нью мотал головой, чтобы избавиться от черных точек, плясавших перед глазами. Эдвин, казалось, был рад возможности продемонстрировать работу маятника. На кепи и дождевике осела пыль, и он аккуратно ее стряхнул. — Или, точнее, — поправился он, — его включает сотрясение стен при ударе грома. Маятник так точно сбалансирован, что реагирует на малейшую вибрацию Лоджии. Я знаю все его капризы, — гордо сказал Бодейн. — Разве он не прекрасен?

Для какой бы цели ни предназначался маятник, Рэйвен никогда раньше, даже при аварии, не испытывала столь мучительной боли. Она посмотрела на Эдвина и увидела темные провалы глазниц. Ухмылка была злобной и холодной. Какие бы силы зла ни таились в Лоджии, Эдвин Бодейн был их частью.

— Я думала, что вы помогаете моему отцу! — сказала она.

— Да, я предложил ему свои услуги. Но лишь для того, чтобы контролировать этот проект. Рукописи нет, мисс Дунстан. Вообще-то вначале она была. К тому времени как я добрался до вашего отца, он уже кое-что сделал. Старик верит, что каждый день спускается в кабинет и понемногу пишет.

Верит, что видит написанное на экране. Верит, что самое важное — это никому не показывать рукопись. Но книги нет, потому что нам с лендлордом она не нужна.

— Лендлорд? Вы имеете в виду… Уолена Эшера?

— Уолен Эшер. — Эдвин повторил это имя с полнейшим пренебрежением. — Нет. Я имею в виду настоящего лендлорда. Того, который давным-давно призвал сюда Хадсона Эшера. Уолен был всего лишь смотрителем, причем плохим. Ему не хватало воображения. Сами видите, как он запустил Лоджию. Но все это уже в прошлом. — Эдвин протянул руку и приблизил к себе Рикса Эшера. — Уолен Эшер умер. Да здравствует наследник!

— Рикс!

Она увидела мертвые глаза, вяло опущенные уголки рта, пепельный цвет лица. В правой руке Рикс держал черную трость. Он не ответил на возглас Рэйвен. Эдвин ввел его в зал, как сомнамбулу. За его спиной у входа осталась на страже черная пантера.

— Что вы с ним сделали? — спросила Рэйвен, с трудом поднявшись на ноги.

— Отключил. Но он в полном порядке. Или, точнее, будет в полном порядке. Он слышит наш разговор и знает, где мы находимся, но это не важно. Ничто не имеет значения, кроме того, что я здесь и буду его защищать. Правильно, Рикс?

Рот Рикса растянулся, из горла вырвалось тихое страшное сипение.

— Говори, — приказал Эдвин.

— Да, сэр, — ответил тот голосом ребенка.

Нью узнал этот пустой взгляд. Видел его у матери, когда заставлял ее перенести Короля Горы в кузов пикапа, когда принудил ее сложить руки на коленях и замолчать в фокстонской клинике. Этот высокий худой человек был таким же, как он, и таким же, как Король Горы. Всех троих связывала магия.

— Вы… такой же, как я? — спросил он.

— Да. Семья Бодейнов служила лендлорду на протяжении многих поколений. Задолго до того, как здесь поселились Эшеры, мы были частью одной колонии, жившей на горе Бриатоп.

— И когда колония был а разрушена, — сказал Нью, — Бодейны бежали.

— О! — Эдвин кивнул. Слова Нью произвели на него сильное впечатление. — Вы знаете о моей семье столько же, сколько я о вашей. Но раньше, когда мы жили вместе, ваша семья была частью моей. Лендлорд наблюдает за вами точно так же, как он наблюдал за вашим отцом и дедом. Он создал зверя, чтобы тот был его глазами и ушами.

Нью взглянул на пантеру. Жадная Утроба злобно наблюдала за ним, истуканом застыв у входа в зал.

— Король Горы сопротивлялся до конца? — Взгляд Эдвина упал на посох, который держал Нью. — Вашему отцу недоставало силы воли, чтобы помогать лендлорду. Но вы, мастер Ньюлан, отвечаете нашим требованиям. Вы пришли домой.

— Пришел домой?

— Лендлорд любит вас, — мягко сказал Эдвин, но взгляд его оставался мрачным и грозным. — Он готов простить вам измену. Он мог простить и вашего отца, и даже старика, если бы тот пришел и покаялся. Все, что от вас требуется, — это использовать вашу магию для него. И он даст вам все.

«Даст все…»

Нью чувствовал, что в его сознании копаются, как в ржавом замке. Он не мог отвести взгляд от гипнотизирующих глаз Эдвина. «Все!» — подумал Нью и увидел чудесную панораму Эшерленда, которая, как ковер, развернулась в его сознании. Покатые холмы, зеленые леса, великолепные лошади, роскошные машины. Богатство. Прекрасный мир, который он раньше и вообразить не мог. Не нужно возвращаться на Бриатоп, в хибару, где ветер свищет в щелях окон, где крыша пропускает дождь. Он получит все, что сулит Эшерленд, если использует свою магию.

— Подумайте об этом, — прошептал Эдвин и посмотрел на Рэйвен.

В его глазах блеснула холодная темная сила колдуна, которая едва не бросила девушку на колени. Она поняла, что управляющий не выпустит ее из Лоджии живой.

— Маятник, — сказал Эдвин, слабо улыбнувшись. Он направил луч света прямо на Рэйвен, пригвоздив ее, как насекомое. — Его построил Ладлоу Эшер, будучи молодым. После того как Ладлоу пережил Чикагский пожар, он благоговел перед силой звука. Взрывы, свист летящих огней, дрожание земли, когда рушились здания, — все это оставило глубокий след в его сознании. Он испытал Маятник лишь однажды — в ноябре тысяча восемьсот девяносто третьего года.

— Землетрясение на горе Бриатоп, — сказала Рэйвен. — Эта штука…

— … Создает вибрацию, вызывающую землетрясение, — продолжил Эдвин, словно гордый отец, расхваливающий таланты своего чада. — В ходе испытания на крыше Лоджии поместили электрические усилители, направлявшие вибрацию в сторону горы. Результаты потрясли Ладлоу. Он хотел разобрать Маятник, но мой дед убедил его этого не делать. Потенциал Маятника как оружия, мисс Дунстан, превосходит потенциал атомной бомбы.

— Оружие? — спросила пораженная Рэйвен. — Ладлоу создал это устройство для «Эшер армаментс»?

— Лендлорд признал это полезным. Он приложил руку к созданию большинства оружейных систем, которые производятся нами. Его идеи становятся известны мне, а я передаю их Эшерам. — Эдвин осветил фонарем круг с камертонами. — Маятник — это звуковое оружие, мисс Дунстан. Тут сложная физическая теория, но основные принципы просты: движение маятника создает в воздухе возмущение, которое воздействует на камертоны. Те, в свою очередь, формируют определенный тон, который, в зависимости от длины волны и интенсивности вибраций, может причинять сильную физическую боль, разбивать стекла, дробить камни и вызывать землетрясения. То, что вы испытали несколько минут назад, всего лишь незначительная часть силы Маятника. Если бы Ладлоу не остановил тогда механизмы, Бриатоп был бы стерт с лица земли. — Он направил луч света в дальний угол зала, где с рычагов свисали тяжелые цепи. — Они контролируют противовесы. Как я уже говорил, гром иногда приводит Маятник в движение. Последние годы Ладлоу жил в страхе перед грозами, потому что знал, на что способно его изобретение.

Вы видите, что он сделал за многие годы с полом и стенами. Иногда звуки Маятника выбивают окна в Гейтхаузе и сотрясают весь дом. К сожалению, с этим ничего нельзя поделать.

— Для чего он предназначен? Создавать землетрясения еще большего масштаба?

Голос Рэйвен дрожал, но она смело глядела в глаза Эдвину Бодейну.

— Это прототип, — ответил он. — Всего лишь один из многих экспериментов со звуком. Ладлоу добивался от сестры, чтобы помогла ему разработать комбинацию нот для звукового оружия, но та отказалась покинуть монастырь, и он сделал это самостоятельно. Так что наш Маятник — просто памятная вещь, предмет антиквариата. Сейчас «Эшер армаментс» работает над миниатюрной версией. Представьте его величиной с сигаретную пачку. Его можно будет тайно поместить рядом с атомным реактором противника и привести в действие дистанционно. Его легко провозить через границы и прятать в городах неприятеля. Он звучит чем дольше, тем громче, и тем сильнее вибрация. — Эдвин мрачно улыбнулся. — Целые города можно превратить в щебень — без всякого ядерного оружия. Запусти Маятник рядом с тектоническим разломом — и кто знает, что может произойти? Ладлоу полагал, что, если вибрациям Маятника позволить удвоиться и затем еще раз их удвоить, можно расколоть планету.

Если Маятник действительно способен на то, о чем говорит этот человек, а причин сомневаться у Рэйвен нет, значит, «Эшер армаментс» может создать самое страшное оружие в истории человечества.

— Если вы не ставите перед собой цель уничтожить планету, — сказала она, — почему не отключите эту «памятную вещь»?

— Я не могу этого сделать, мисс Дунстан, — вежливо ответил Эдвин. — Если чужаки однажды снова приведут на Бриатоп ищеек, они смогут найти гараж и тоннель, который я использую. Как вы считаете, не устроить ли еще одно землетрясение, не преподать ли им урок уважения?

— Вы… используете?.. — прошептала Рэйвен.

— У нас есть и другое место, — сказал Эдвин. — Это немного дальше по коридору. Вы оба пойдете с нами, надеюсь? — Он повел фонарем, показывая направление.

Нью, слышавший Эдвина, не понял большую часть того, что говорил управляющий. Мальчик все мечтал об Эшерленде, гуляя в воображении по великолепным комнатам Лоджии, и все, что видел, принадлежало ему. Абсолютно все. Нью может жить в Лоджии. Все, что от него требуется, это использовать магию.

Он нужен здесь, в Эшерленде. Они хотят, чтобы Нью стал главой этого дома.

— Мастер Ньюлан, — тихо сказал Эдвин, — вы можете оставить здесь посох старика. Он больше вам не понадобится.

Пальцы стали разжиматься, посох чуть не выскользнул на пол.

«Даст все…»

Голос Эдвина был мягким и убаюкивающим.

— Оставьте его, пожалуйста.

«Нет, — подумал Нью. — Не сдаваться!»

Мальчик вспомнил, что говорили о Лоджии его мать и Король Горы. Она коварная, обманчивая. Она может его уничтожить. Но тут возникла мысль, что они ошибались. Сами боятся до смерти, вот и его хотели удержать на Бриатопе. Чувства пришли в смятение: что же все-таки правда, а что — ложь?

Он нужен здесь, и здесь он может иметь все. Ласковый голос Эдвина Бодейна, его улыбка сулили златые горы. «Не отпускай посох», — кричал внутренний голос. Но глаза Эдвина Бодейна не отрывались от Нью, и он почувствовал железную волю управляющего, холодную, как ночной мороз, как ветры Бриатопа. Она поглотила Нью, и его рука разжалась.

Посох упал на пол.

«Ловушка, — слабо подумал Нью. — Надо поставить ловушку».

Эдвин пристально смотрел на него, склонив голову набок, и слегка нахмурился. Он посветил фонариком на посох, а затем снова направил луч в лицо Нью.

Мальчик понял, что не может, не должен думать о ловушке. Если человек в кепи поймет…

Он позволил образам Лоджии и Эшерленда целиком захватить его сознание. Эшерленд будет его домом…

— Нам надо идти, — сказал Эдвин, внимательно наблюдая за лицом Нью.

В коридоре Рэйвен кинулась прочь, но пантера преградила путь к бегству.

— Нет, — прошептал Эдвин, и желание бежать вытекло из девушки, как вода из пробитого ведра. — Давайте не будем капризничать.

Она уронила фонарь на пол. Эдвин дотронулся до ее руки холодными пальцами, и девушка вздрогнула, но без сопротивления позволила вести себя по коридору.

Эдвин остановился перед закрытой деревянной дверью и направил луч своего фонаря Риксу в лицо. Зрачки Рикса сузились, но лицо оставалось серым и безжизненным.

— Мы пройдем сейчас через эту дверь. Ты однажды здесь был, когда заблудился и бродил по Лоджии. Лендлорд испытывал тебя тогда, Рикс. Хотел выяснить, сколько ты можешь выдержать, не сломавшись. Бун и Кэт сломались, каждый на свой манер. Они оказались негодными, и от них пришлось избавиться. Но ты выжил. — Эдвин потрепал Рикса по плечу. — Теперь мы войдем. Ты меня слышишь?

— Да, сэр, — сказал Рикс.

Он был маленьким мальчиком, и ему снился плохой сон про пантер и маятники, про громкие звуки, причиняющие боль. Но Эдвин был здесь. Эдвин его любил и заботился о нем.

Эдвин взялся за дверную ручку, обычную дверную ручку, поблекшую от многих прикосновений, и распахнул дверь.