Маленький мальчик, плачущий и напуганный, увидел узкую полоску света в конце длинного черного тоннеля. Он побежал к ней, его коленки были сбиты от падений на каменной лестнице. На переносице была глубокая царапина, а глаза почти не видели из-за слез. Он достиг света, выбивавшегося из-под двери, нашарил дверную ручку, повернул ее и вихрем влетел в холодную комнату. Стены и пол были из шершавых серых камней. На противоположных стенах горели два факела, давая тусклый оранжевый свет и длинные пересекающиеся тени. Здесь кто-то есть! Кто-то наконец его найдет! Он попытался закричать, но голос превратился в хрип. Целую вечность он отчаянно кричал, когда Лоджия закрывала коридоры и меняла за его спиной направление лестниц.

Но в этом зале никого не было. Хотя кто-то здесь побывал. Люди зажгли факелы и пошли его искать. Он может подождать: кто-нибудь вернется и найдет его.

Мальчик выбился из сил, бегая вдоль стен, борясь с дверями, которые отказывались открываться, чувствуя, как коридоры уводят его все глубже в мир холода и безмолвия. В этом зале он видел серую дымку своего дыхания. Мальчик дрожал и обнимал себя руками, пытаясь согреться.

В свете факелов блестели разнообразные ножи, которые висели над длинным столом.

В другом конце комнаты стояло что-то похожее на ванну на колесах. Над ней на опускающейся с потолка цепи висело нечто, покрытое длинным черным саваном. На других таких же цепях висели крюки с заостренными концами.

В углу комнаты стоял большой прямоугольный металлический ящик с ручной пилой на нем.

Маленький мальчик подошел к коллекции ножей. Их было десять, от тонкого, как льдинка, до кривого ножа-пилы. Рядом со столом было точильное колесо. Ножи, очень острые, выглядели ухоженными. Маленький мальчик подумал, что они из мясной лавки. Поверхность стола была покрыта засохшими багровыми пятнами. На нем лежал рулон оберточной бумаги и моток бечевки.

Мальчик подошел к металлической ванне. В ней была темно-красная жидкость. Это цвет одного из самых любимых платьев его матери. Жидкость пахла как старые центы с головами индейцев в его «сокровищнице».

Но в жидкости плавали клочки волос. «Кто-то стригся, — подумал он. — С кого-то сняли скальп».

Он посмотрел вверх, на покрытый черным саваном предмет, висевший прямо над ванной. Края савана находились всего в дюйме над его головой. Мальчик поднял руку и прикоснулся. На ощупь ткань была сырой и слегка жирной. Он осторожно потянул, но саван не поддавался. Движение руки заставило висящий предмет закачаться на цепи. Что-то капнуло в металлическую ванну.

«Не надо трогать, — подумал он. — Не надо!»

Но тут же схватился обеими руками за край савана и резко дернул вниз.

Саван порвался и упал.

— Я знал, что ты начинаешь вспоминать, — тихо сказал Эдвин, стоя в дверях позади Рикса. Тот смотрел пустым взглядом в темноту комнаты, но кровь в его висках застучала сильнее. — Когда ты рассказал мне по телефону замысел «Бедлама», я понял, что воспоминания возвращаются. Должно быть, что-то их вызвало. Что — я не знаю. Но когда ты упомянул про скелеты, висящие в подземелье придуманного тобой дома, я понял: ты вспоминаешь то, что нашел в этой комнате, когда был маленьким. Вчера я убедился в этом, когда ты сказал о скелете, который постоянно стоит у тебя перед глазами. И о том, что ты принял за серебряную дверную ручку…

Рикс испустил тихий мучительный стон.

Он вспомнил, как черный саван порвался и упал на пол.

Над головой Рикса, как маятник, качался скелет. На нем еще сохранились прилипшие к костям кусочки мышц. Вместо глаз — красные дыры с запекшейся кровью и тканями.

В спину был воткнут крюк, а рот широко раскрыт. Скелет был примерно с Рикса величиной.

Он отступил и медленно опустился на колени, а мрачный образ смерти продолжал раскачиваться взад-вперед. Рикс повалился на бок и притянул колени к груди. Глаза у него запали, он невидящим взором смотрел перед собой.

— Я нашел тебя здесь, — сказал Эдвин. — Велел встать и взял тебя на руки. Заставил тебя забыть то, что ты здесь увидел, и вывел из Лоджии. Я не хотел, Рикс, чтобы ты это нашел. Пытался отыскать тебя, прежде чем это случится. Здесь было тело мальчика, которое я принес в тот день, когда вы с Буном пришли сюда играть. У меня не было времени подготовить его как следует.

У Рикса внезапным холодом свело конечности. Он знал, где находится и кто рядом с ним, но не мог сосредоточиться ни на чем, кроме тихого, убаюкивающего голоса Эдвина. Образы метеорами проносились в его сознании: скелетик в ухе таксиста, пластмассовый скелет, который Бун повесил в дверях Тихой комнаты, волосы Сандры, плавающие в кровавой ванне. Он вспомнил, что случилось здесь, вспомнил Эдвина, вспомнил, как маленькая рука потянулась к серебряной пуговице с выгравированной на ней мордой ревущего льва и накрыла ее…

— Позже, — продолжал Эдвин, — я обнаружил, что потерял пуговицу со своей куртки. Я нашел ее в шкатулке с твоими сокровищами в тот день, когда вернул обратно к тебе в комнату старую мебель из Лоджии. Ты, должно быть, открутил пуговицу, и твое сознание сосредоточилось на ней, чтобы забыть увиденное. Ведь ты сегодня ее искал? Я полагаю, дурацкая шутка Буна в отеле «Де Пейзер» помогла тебе вспомнить еще больше.

Он схватил Рикса за руку и ввел в комнату. Ошеломленный Нью последовал за ними. Пантера шагнула вперед, принудив Рэйвен войти.

Чиркнула спичка. Эдвин один за другим зажигал пропитанные маслом факелы на стенах. Его тень выросла. Оранжевый свет запрыгал по комнате, засверкал на кончиках крюков, которые на цепях свисали с потолка, отразился от набора ножей, висевших над испачканным кровью столом, высветил металлическую ванну и металлический ящик в углу. Когда света стало больше, Рэйвен взглянула в лицо Нью. Его зеленые глаза ярко блестели, и он пристально смотрел прямо вперед. Она боялась, что мальчик уже потерян.

В нескольких футах от стены валялась груда одежды. Рэйвен, оцепенев, смотрела на детские ботиночки, потертые джинсы, свитера, рубашки, носки и нижнее белье.

— Вот сюда я их приношу. — Голос Эдвина, как шелковая нить, вился по комнате. — Почти всех нашел на горе Бриатоп.

Иногда, мисс Дунстан, я беру один из старых автомобилей в гараже, который нашли вы с мастером Ньюланом, и отъезжаю на безопасное расстояние, туда, где о Страшиле никто не слышал. Это самая настоящая охота. Вот только я стал менее расторопным, и иногда они убегают. — Он посмотрел на Рэйвен, и рот растянулся в улыбке. — Когда был молодой, я мог сковывать их движения с расстояния тридцать футов. Они просто застывали на месте. И я ловил детей в пределах слышимости от их дома. Лендлорд помог отточить силу, данную мне от рождения, мисс Дунстан. Я умею даже лишать зрения тех, кто выходит на поиски своих пропавших детей. Родители смотрят прямо на следы и ничего не видят. Могу стоять в тени в двух шагах, и они никогда не узнают, что я там был.

— Вы… приносите детей сюда… и убиваете их.

— Готовлю, — поправил он. — Это часть того, что Бодейны делают для Эшеров. — Эдвин пересек комнату и положил руку на плечо Рикса. — Ты меня слышишь?

— Да, сэр.

«Страшила в лесу», — мелькнула у Рикса безумная мысль.

— Кое-что должно быть передано, — сказал Эдвин, приблизив лицо к Риксу. — Первое — это скипетр, созданный для прапрадедушки Хадсона Эшера. Затем ответственность за «Эшер армаментс». А также знания. Многие столетия твои предки поклонялись лендлорду. Настоящему лендлорду этого мира, а не только Эшерленда. Скипетр — это дар, символ доверия, данный им. Скипетр будет защищать твою жизнь, Рикс, но, чтобы оправдать это доверие, ты должен делать то, что хочет лендлорд. Ты — его руки, Рикс. Я — его голос. Он отдал «Эшер армаментс» тебе, потому что из троих детей Уолена ты больше всех подходишь для того, чтобы выполнять желания лендлорда.

Волосы Сандры в кровавой воде. Страшила в лесу. Эдвин здесь, чтобы защищать Рикса, и Рикс всегда очень любил Эдвина.

— Ты можешь использовать злость, которая накоплена в тебе, для лендлорда, — мягко прошептал Эдвин. — Я наблюдал, как эта злость с годами росла. Я знаю, на что ты способен, думаю, ты только что сам это понял. Внутри тебя горит холодный огонь, и ты можешь применить его в управлении «Эшер армаментс». Я все время помогал тебе…

— Помогал?..

— Сандра, — сказал Эдвин. — Она плохо влияла на тебя, Рикс. Учила изливать твою злость в книгах. Ты без толку расходовал важные ресурсы, которые должны быть направлены на благо «Эшер армаментс». Мы поговорили по телефону, и я объяснил, чего хочу от нее. Я знал, что это повредит твоему сочинительству. Ты понимаешь, что я сделал это для тебя?

По щеке Рикса скатилась слеза.

— Я… любил…

— Это была не любовь, а пустая трата времени. Любовь — это то… что ты будешь делать для лендлорда, для меня и для «Эшер армаментс».

Что-то дрогнуло в душе Нью. С огромного расстояния вернулось сказанное ему Королем Горы: «Зло… существует… чтобы разрушать любовь».

В углу за большим ящиком — костедробильной машиной, которой Эдвин воспользовался рано утром, когда Бун бродил по Лоджии, — раздался долгий прерывистый звук. Эдвин обернулся, и из тени вышла окровавленная фигура с разбитым лицом. Голова Логана дергалась, одна рука беспомощно болталась. Когда он раскрыл рот, издав жалкое бульканье, оттуда потекла кровь.

Эдвин привел сюда Логана два дня назад, обнаружив его рядом с развалинами зоопарка, где он ждал Жадную Утробу. Управляющий решил продемонстрировать парню силу, которой он пользовался как Страшила. У Логана тоже были такие способности, но еще сырые, неотшлифованные. Здесь, в этой комнате, когда Эдвин разрешил ему изучить ножи, Логан повел себя как ребенок в магазине игрушек. Эдвин рассказал ему все, и Логан поразился, узнав, что до конца своих дней будет пользоваться этими ножами и что мама, папа, бабушка и дедушка уже дали свое согласие.

Эдвин послал его в гараж, строго наказав удержать там Кэтрин до появления пантеры, но не прикасаться к ней. Способности Логана еще были подвержены влиянию его страстей.

Кроме того, Эдвин всегда любил мисс Кэтрин, и незачем было осквернять ее перед исполнением приговора лендлорда.

Кэсс видела из Гейтхауза смерть Кэтрин. Не дождавшись возвращения Логана, Эдвин пошел в гараж и обнаружил на бетоне кровь. Рядом лежала монтировка, на ней осталась кровь и клочок волос, которые принадлежали не Кэтрин. Эдвин понял: что-то пошло не так, вероятно, из-за нежелания Логана подчиняться приказам.

Теперь, пристально оглядев молодого человека, Эдвин понял, сколько вреда причинила завладевшая монтировкой Кэтрин. Талант Логана погиб. Эдвин презрительно покачал головой.

— Так, — сказал он, — ты опять притащился сюда?

Логан, глупо улыбаясь, нетвердо шагнул вперед. С его подбородка капала кровь.

— Я ошибся в тебе, — продолжал Эдвин. — Ты слишком недисциплинирован для этой работы. Я думал, что смогу обтесать тебя… потому что в твоем возрасте сам был точно таким же. Но я заблуждался. — Он быстро взглянул на пантеру.

Жадная Утроба вскочила и перебежала через комнату к Логану. Стремительно прыгнув, она повалила молодого человека на пол. Логан взбрыкнул, и из его изуродованного рта вырвался ужасный крик. Рэйвен, зажав уши, пятилась, пока не прижалась к стене. У ее ног валялась детская одежда. В челюстях пантеры хрустели кости. Логан молчал.

— Я… любил… ее, — прошептал Рикс.

Его лицо покрылось холодным потом.

Эдвин наблюдал, как ужасная пантера пожирает Логана. Затем, удовлетворенный, повернулся к Рэйвен.

— Вы будете следующим блюдом, мисс Дунстан. Она всегда голодна.

— Нью! — слабо прошептала девушка. — Пожалуйста… помоги мне…

— Мастер Ньюлан пришел домой, здесь его место. Он будет следующим Страшилой. Мы с лендлордом прекрасно его обучим. Видите ли, для Эшеров очень важна диета. Если они не будут питаться как следует, Недуг преждевременно их состарит. Хадсон Эшер, его брат Родерик и их отец Малкольм попали в завал в угольной шахте. Их нашли через несколько недель. Но Хадсон и Родерик выжили… разделив между собой отца. Эшеры — каннибалы, мисс Дунстан. Долгие годы они получали мясо из лавки в Чикаго. Урия Хинд также служил лендлорду. Но увы, Чикагский пожар уничтожил его бизнес, да и его самого.

— Они… едят…

— Да, детей. Моя жена готовит прекрасные уэльские пироги.

У Рэйвен подкосились ноги. До Чикагского пожара, поняла она, в Страшиле не было нужды. И только после пожара, когда Эшеры лишились возможности покупать человеческое мясо, на гору Бриатоп пришел Страшила.

Сжатая в кулак рука Нью почувствовала в кармане какой-то предмет. «Игрушка Натана. Этот человек принес сюда моего брата и содрал мясо с его костей».

Его душа затрепетала. «Все, что от меня требуется, — подумал он, — это использовать магию. Зло существует, чтобы разрушать любовь. Все, что я должен делать, это…»

«Сатана ищет человека, — говорил Король Горы. — Где ты живешь — не имеет большого значения, важно то, что живет в тебе».

«Все… использовать магию…»

— Мастер Ньюлан? — Эдвин протянул ему руку. — Идите ко мне.

Нью попытался сопротивляться, врасти ногами в камни.

— Идите ко мне. Возьмите меня за руку.

Нью потащило вперед. Его зеленые глаза сверкали, белое как мел лицо исказилось от невероятного напряжения.

— Идите домой, — прошептал Эдвин. — Позвольте лендлорду вас полюбить.

Шаг за шагом Нью приближался к нему. Он был не в силах противиться. Лицо Эдвина бесформенной луной висело в оранжевом свете.

«Все, — подумал Нью. — Используй магию».

Их пальцы встретились. Рука Эдвина стиснула руку мальчика, и старик улыбнулся.

Нью почувствовал, что его затягивает в жерло вулкана.

И в этом жерле клубились образы ада: города, проваливающиеся в огромные трещины, камни, падающие на бегущих по улицам людей, взрывающиеся огненные шары и грибообразные облака, горы обгоревших тел, багровое небо, наполненное ракетами и воплями, — он видел все это; он слышал смех того создания, что жило под личиной Эдвина Бодейна, — темного тощего зверя с желтыми кошачьими глазами и раздвоенным языком, мелькающим в удушливом воздухе.

— Иди домой, — настаивал Эдвин.

Сознание Нью было готово расколоться: «Зло… существует, чтобы разрушать любовь… Боже, помоги мне… дам тебе все… используй магию… важно то, что живет в тебе… Боже, помоги мне…»

«ИСПОЛЬЗУЙ МАГИЮ!»

«Ловушка» догадался он. Улыбающийся монстр, Страшила, только что сунул руку в капкан!

«ИСПОЛЬЗУЙ МАГИЮ!» — кричало что-то внутри Нью.

Он подумал о Натане, убитом в этой комнате, о сотнях детей, замученных здесь, чтобы их подали на красивых серебряных блюдах к обеденному столу Эшеров. «ИСПОЛЬЗУЙ МАГИЮ!» В его крови вскипел гнев, сметая иллюзии богатой жизни в Эшерленде. В голове прояснилось. Нью крепко сжал руку Эдвина и почувствовал, как хрустнули пальцы.

Улыбка Эдвина застыла, в его глазах блеснул страх. Он попытался высвободить руку.

«ИСПОЛЬЗУЙ МАГИЮ!» В волосах Нью заплясали голубые искорки.

И из рукава пиджака вынырнул волшебный нож, порвав державшую его клейкую ленту. Он вылетел, как ракета, оставив на руке полосу ожога.

Эдвин не успел защититься: волшебный нож вошел ему под мышку по самую рукоять. Страшила яростно крутился, питаемый гневом Нью, и, когда Эдвин закричал и, зашатавшись, отступил назад, нож, вертясь как сверло, разбрасывая вокруг осколки костей и клочья мяса, скрылся внутри. Эдвин вопил и прыгал, а нож гулял по его телу. Залитый кровью, он вылетел из спины и с такой силой ударился о каменную стену, что сломался клинок.

Эдвин умирал, но продолжал корчиться. Его глаза широко открылись, а губы посерели. По комнате носились волны холодной энергии. Крюки яростно качались на цепях. Сорвавшиеся ножи летали, отскакивая от стен и потолка. Один из них задел куртку Рэйвен, другой промчался мимо ее лица.

Металлическая ванна взмыла и устремилась к Нью с такой скоростью, что тот едва успел отпрыгнуть.

Нож, жужжа как шершень, задел щеку Рикса. Брызнула кровь, и боль разрушила оцепенение; к нему вернулась реальность. Он смотрел на качающиеся крюки. Эдвин — Страшила… Он довел до самоубийства Сандру. Каннибализм поддерживал в Эшерах молодость, препятствуя Недугу, насколько это было возможно. Эшеры поклонялись злу, они создали «Эшер армаментс» как алтарь той силе, которая жила в Лоджии, тому великому злу, что концентрировалось вокруг Эдвина и использовало его для разжигания костра уничтожения.

Эдвин свернулся на полу в расползающейся луже крови.

От его судорог сотрясались стены. Он дрался, как обезумевший зверь перед смертью; он излучал во все стороны свою ужасную магию. Дверь сорвалась с петель. Потоки энергии носились вокруг, они сбили на пол Рэйвен и швырнули Рикса на стену.

Нью услышал предостерегающий крик Рэйвен. Он обернулся, и черная пантера, выпустив когти, прыгнула на него.

Нью уклонился и одновременно направил удар своей магии. Словно молот обрушился на ребра Жадной Утробы. Пантера, шатаясь, поднялась на ноги и снова пошла в атаку. В ее глазах горела жажда крови.

Нью стоял на месте до тех пор, пока пантера не приблизилась вплотную, а затем собрал энергию в комок, и тот, как железная пика, ударил в череп Жадной Утробы. Отброшенная назад пантера, взвыв от боли, плюхнулась в металлическую ванну. И снова встала. Ее мышцы дрожали.

Когда пантера кинулась в третий раз, Нью поднял в воздух стол и обрушил его на спину Жадной Утробы. Стол был тяжелый, и Нью понял, как много сил ушло на то, чтобы вогнать волшебный нож в Эдвина Бодейна. Он быстро слабел.

Жадная Утроба покатилась по полу, щелкая змеиным хвостом, а затем прыгнула на Нью с проворством, которого тот не ожидал.

Нью попытался направить на зверя еще один удар, но сил уже не было. Он отпрыгнул в сторону, и все же когти пантеры, прорвав куртку, прошлись по ребрам. Нью вскрикнул и упал на колени, потекла кровь. Жадная Утроба повернулась к нему, из пасти вывалился язык, и Нью увидел в глазах пантеры торжество. Монстр знал, что Нью измотан, что боль затуманила его рассудок.

Нью посмотрел наверх. «Крюки, — подумал он. — Если собраться с силами…»

Жадная Утроба встала на задние лапы и прыгнула на мальчика.

Нью напряг все свои силы. Голову пронзила резкая боль, и он вскрикнул, почувствовав, что сквозь него проходит энергия, унаследованная от предков. Она била из его костей, и на один ужасный миг показалось, что его объяло пламя.

Последняя волна магии встретила Жадную Утробу в прыжке. Она швырнула пантеру к потолку, а затем, когда зверь начал падать, подвела под него болтавшийся крюк.

Острый конец вонзился пантере в брюхо. Она заверещала и задергалась, однако крюк вошел еще глубже. Тяжесть ее тела натянула цепь. Балка, к которой та крепилась, прогнулась.

И тут Жадная Утроба начала соскальзывать на пол. Ее брюхо было разодрано, из зияющей раны вываливались угольно-черные внутренности. С резким треском, напоминавшим ружейный выстрел, сломалась балка.

Нью до того обессилел, что не мог подняться с пола. Прижав ладонь к кровоточащему боку, он смотрел, как пантера бьется и рычит, пытаясь освободиться.

Холодные волны энергии продолжали сотрясать комнату. Эдвин не желал умирать. Рэйвен услышала жуткий стон, набиравший в отдалении силу.

«Маятник! — в ужасе подумала она. — Смерть колдуна привела чуткую машину в движение!»

Рикс, балансируя на трясущемся полу, дошел до Рэйвен и помог ей подняться. Его худое лицо стало серым, только на щеке багровела полоса. Он тяжело моргал, еще не оправившись от шока.

— Нужно уходить! — прокричала Рэйвен. На другом конце комнаты рассыпанные по полу ножи взмыли и воткнулись в стену. — Вы можете найти дорогу?

Рикс покачал головой. Он не помнил, как Эдвин вел его сюда, и боялся, что Лоджия может их замуровать.

Нужно возвращаться через тоннель, поняла Рэйвен. Балка, которую сломала Жадная Утроба, сорвалась. Рэйвен рывком подняла Нью на ноги и сказала:

— Пошли! Быстро!

Низкий стонущий звук продолжал нарастать, а потоки черной магии, исходящие от скрюченного тела Эдвина, крушили стены. Рикс остановился, чтобы оглянуться на пожилого человека, которого любил.

Но увидел только Страшилу.

Он повернулся и побежал вслед за Рэйвен и Нью.

Коридор сотрясался, с потолка падали камни, а пыль в воздухе висела так густо, что ничего не было видно уже в двух шагах.

— Посох! — сказал Нью Рэйвен. — Я должен вернуться!

В лаборатории Ладлоу продолжал равномерно раскачиваться Маятник. Камертоны вибрировали, и низкий звук уже перешел болевой порог. Рэйвен, чьи кости буквально выкручивал пронзающий ее шум, взяла свой фонарь. Стены и пол бешено дрожали, и когда Нью поднял посох Короля Горы, у его ног пробежала трещина. Всего несколькими футами дальше сверху упала глыба величиной с наковальню. Мелкие камешки дождем сыпались им на головы и спины. Маятник раскачивался все быстрее, и Нью чувствовал ужасное давление, распирающее изнутри его голову. Он понял, что остановить Маятник невозможно. Эта штука вышла из-под контроля, и что произойдет — знает только Бог. Им нужно как можно быстрее выбраться из Лоджии.

В комнате вздулся пол, и Нью едва не упал на колени. Низкий стон превратился в негромкое демоническое мычание.

Освещая путь фонарями, они бежали по сотрясаемому коридору к лестнице на самый нижний уровень. В следующий момент стон Маятника достиг высоты мучительной боли. У Рикса чуть не лопнули барабанные перепонки. Он с трудом шел по ступенькам, его вестибулярный аппарат от этого шума был в полном расстройстве. Из носа хлынула кровь.

На нижнем уровне дрожали гранитные колонны. Стальные сваи издавали высокие воющие звуки, словно струны арфы, которые перебирала рука безумца. Одна из колонн покрылась трещинами и развалилась, за ней вторая и третья. С потолка падали камни.

— Фундамент! — прокричала Рэйвен, едва слыша себя. — Разрушился фундамент!

Перед ними простирался тоннель. Камни вокруг них двигались и терлись друг о друга. Из трещин над головами лилась черная вода.

Их по-прежнему преследовал стон Маятника. Рэйвен зашаталась, но Рикс поддержал ее и подхватил фонарь, который девушка уронила. Под ногами бурлила вода.

И тут волосы на голове у Нью встали дыбом, он повернулся обратно к Лоджии. Рикс, который был в нескольких шагах впереди, посветил в том же направлении. От ужаса оба замерли. Луч света выхватил бегущую по тоннелю пантеру. Она приближалась, как огромная черная машина разрушения. За ней волочились внутренности, а в животе глубоко засел крюк.

Увидев бегущего монстра, Нью еще крепче сжал посох. Своих сил у него не осталось, он вынужден был положиться на силу, передававшуюся из поколения в поколение и скрытую в сучковатой палке, которая на рынке не стоила бы и пары долларов.

— Ну, давай, ты, гадина! — с вызовом прокричал Нью.

Жадная Утроба прыгнула, из ее ноздрей вырывался пар.

Нью махнул посохом, как бейсбольной битой.

Из посоха вырвался ослепительный шар голубого огня и встретился с головой пантеры. Монстр завизжал, на мгновение они оба, Нью и Жадная Утроба, слились с пылающим посохом. Затем пантера, словно натолкнувшись на каменную стену, отлетела назад, а Нью упал в плескавшуюся на полу воду. Каждый его нерв горел как в огне.

Пантера, чья искалеченная голова висела на нескольких тугих мышцах, медленно поднималась на ноги. Ее челюсти хватали пустой воздух.

И тут сквозь вой машины Ладлоу до них донесся резкий треск, словно кто-то могучей рукой ломал толстые палки. Секция тоннеля между ними и Лоджией провалилась. Потоки воды устремились к Жадной Утробе, Рэйвен, Нью и Риксу. Рикс успел лишь положить руку на талию Рэйвен, и вода ударила с такой силой, что сбила с ног и отбросила назад. Он ничего не видел. В него врезался Нью, затем мальчика отнесло в сторону.

Потоки подняли Рикса, его голова на мгновение появилась в темноте над поверхностью воды, и он услышал, как трещат и раскалываются камни наверху. Вода из озера заливала тоннель. Рикс судорожно вздохнул и прокричал:

— Держитесь!

Рука Рэйвен нащупала его плечо и вцепилась. Весь тоннель заполнился водой, и голова Рикса вновь скрылась под поверхностью.

Течение бросало их из стороны в сторону. Рикса неумолимо тащило вверх, спиной по камням, которые еще не развалились. Из его ноздрей вырывался воздух. Рэйвен чуть было не унесло, но он держал ее изо всех сил.

В груди жгло от недостатка воздуха. Потоки воды бурлили, дергая и толкая их во все стороны одновременно. Холодная волна швырнула Рикса вверх, и он ударился о потолок тоннеля.

Путаясь в тростнике и водорослях, он понял, что течение вынесло их с Рэйвен к поверхности озера. Теперь вода засасывала его назад, и он этому яростно сопротивлялся. Рэйвен тоже колотила ногами, пытаясь удержаться на плаву.

Их наполовину втянуло в тоннель, но тут под ними забурлил новый поток, вытолкнувший обоих на поверхность.

В серой завесе дождя появилась голова Рикса. Рядом с ним кашляла и судорожно хватала воздух Рэйвен. Силясь удержать ее, Рикс чуть не вывихнул руку. Волны толкали их к отмели. Когда они уже лежали на грубых камнях, а дождь и волны бились вокруг, Рикс оглянулся на остров.

Лоджия дрожала, как огромный камертон. Стеклянные купола бились вдребезги, по крыше перекатывались мраморные львы.

Стон Маятника пульсировал в вихрящемся воздухе. Он изменил свою тональность и превратился в грубый, сводящий с ума крик, бьющий по сознанию: «Преда-а-атель…»

Лоджия разваливалась как карточный домик. Она приподнималась и шаталась, ее башни и дымоходы качались, а затем рушились. Крыша провалилась. Озерная вода захлестывала дом, фонтаны брызг поднимались в воздух на добрых пятьдесят футов. Западное крыло задрожало и осело, а содержимое комнат вывалилось, словно драгоценные камни из опрокинутого ларца.

«Все для тебя…»

Голос Лоджии слабел.

После очередного сотрясения по фасаду пошла трещина, и он обрушился лавиной мрамора и кирпича. Стали видны изысканно отделанные комнаты, коридоры и лестницы, которые медленно распадались и исчезали в воде. Озеро превратилось в булькающий котел, наполненный прекрасными обломками, которые выталкивало на поверхность и снова затягивало в глубину.

Внезапно остатки Лоджии расколола огромная трещина, она пошла от фундамента и вскоре разделилась на дюжину других, от которых неумолимо поползли сотни новых.

«Предатель… все для тебя…»

Лоджия оседала и разваливалась, и это походило на гигантский взрыв в замедленном воспроизведении. В озеро рушились тонны мрамора.

Из руин Лоджии дошла холодная волна гнева, пронесшая с собой через озеро крик «Преда-а-атель!». Эта бешеная сила разбежалась над всем Эшерлендом и горой Бриатоп, повалив тысячи деревьев.

Голос Лоджии затих, и грохот Маятника прекратился.

На другом конце озера били фонтаны воды. К берегу вынесло стулья, письменные столы, чучела, шкафы, кровати и пианино. Деревья вокруг озера словно срезало у самого основания. Повалило почти весь лес на южной части горы Бриатоп.

Звуковое оружие Ладлоу Эшера полностью разрушило Лоджию.

Когда Рикс и Рэйвен обрели способность двигаться, они медленно побрели к берегу. Рядом с остатками моста в грязи удалось различить фигуру еще одного человека, лежавшего на боку.

Рикс помог Рэйвен выйти на берег и повернулся к руинам. У него из носа шла кровь, в нескольких местах красовались ссадины, правая рука беспомощно висела. Он знал, что Маятник не использовал своего потенциала. Тяжесть Лоджии раздавила машину до того, как та смогла уничтожить все вокруг.

Неожиданно из глубин озера поднялась передняя часть красивого коричневого лимузина. Он был покрыт илом, радиатор походил на ухмыляющийся кривой рот. Затем автомобиль медленно погрузился в воду.

Только теперь Рикс осознал, что по-прежнему сжимает в руке черную трость. На серебряной голове льва почти не было грязи — ее смыло водой.

Он держал ее так крепко, что заломило пальцы.