Мисти приехала к бабушке, которая спала так крепко, что ее невозможно было разбудить. Обеспокоенная состоянием бабушки и не меньше переживая за своих жильцов, которых она оставила дома, Мисти поехала в яхт-клуб. Ей не надо было возвращаться домой, чтобы переодеться. Все ее снаряжение хранилось здесь.

— Эй, Мисти, как поживает твой бойфренд? — выкрикнул кто-то, и раздался общий смех.

Она не покраснела. Не из-за чего краснеть, потому что это была шутка. Но внутри она вздрогнула. Выходит, это смешно — у Мисти может быть бойфренд?

Вот уже четыре года она ни с кем не встречалась. С Люком они дружили еще в детском саду. Он уехал в Сидней, а затем, с разбитым сердцем, вернулся к Мисти. Он хотел на ней жениться, а затем поселиться на ферме его родителей, растить детей, разводить коров. Мисти отвергла его. И Люк женился на Лауре Бучанан, и теперь у них было двое детей.

С тех пор… Сейчас Мисти было двадцать девять лет, и вот уже четыре года она живет одна, со своими альбомами и списком желаний. Будущая мисс Хэвишем [4]?

— Ну, расскажи, какой он? — спросил кто-то, и Мисти вернулась к реальности.

— Потрясающе романтичный! Я видела его в пижаме. Он такой сексуальный!

Она не видела его в пижаме. Она видела его в трусах. И он действительно был очень сексуальный…

— Уау! — воскликнул кто-то. — У нашей Мисти теперь насыщенная личная жизнь!

Только у нее не было этой жизни. Переодевшись в спортивную одежду, она почувствовала прежнюю горечь. После своего неудачного любовного романа в Сиднее Люк вернулся к ней. К Мисти. В тихую гавань.

Взглянув на залив, она увидела, как небольшой ветерок поднимает волны. Идеальные условия для выхода в море, но ей не нужны были «идеальные условия». Она хотела огромных волн, завывающего ветра и опасностей!

— Сегодня моя очередь быть победителем, — сказала Ди, местная журналистка. В свои шестьдесят пять лет Ди была по-прежнему одной из самых лучших яхтсменок в их городке. Она представляла Австралию на Олимпийских играх и путешествовала по всему свету, оттачивая свое мастерство.

Мисти же оставалась дома, оттачивая свое…

Соревнования должны были начаться в два часа. Мисти, купив сэндвич, направилась к своей «Замарашке». Она вывела яхту к выходу из залива — в поисках приключений? Но в открытом море было так же спокойно, как и в бухте. Сегодня никаких рисков. Безопасно, как в собственном доме.

Совершенно расстроенная, Мисти направила свою маленькую яхту обратно в залив и целый час тренировалась, в конце концов добившись того, что ее «Замарашка» стала летать над волнами, словно птица.

Настало время возвращаться на линию старта. Сегодня она обязательно выиграет!

Вдоль стартовой линии выстроились яхты. Каждую неделю в соревнованиях принимали участие примерно тридцать спортсменов. В яхт-клубе было несколько свободных спортивных яхт — на случай приезда гостей. Любой мог принять участие в соревнованиях, и от этого они становились еще более интересными и веселыми. Часто кто-то из гостей приятно удивлял, но никто никогда не выигрывал.

Ди была опытная спортсменка. Мисти прекрасно знала местные условия. И поэтому почти каждую неделю побеждала либо Ди, либо Мисти.

Она взглянула на яхту Ди. Та была готова к старту.

Раздался выстрел стартового пистолета. «Замарашка» рванула по волнам, поймав парусами ветер под правильным углом. Ветер свистел у нее в ушах, дул в лицо. Мисти мчалась быстро и свободно.

С ней поравнялась какая-то яхта. Мисти, увидев ее краем глаза, была удивлена. Она думала, что намного всех опередила.

И вдруг… Вздрогнув, она поняла, что это не Ди. Это была одна из желтых «гостевых» яхт.

Ого, какой-то гость догоняет ее! Мисти забыла обо всем. Она натянула кливер, чтобы поймать ветер, затем натянула еще. Миновала буек. Повернула назад. «Гостевая» яхта нагоняла ее.

«Тебе надо победить. Натягивай паруса. Вперед!»

Желтая яхта, обогнув буек, тоже развернулась назад, пройдя в десяти ярдах от нее.

— Эй, мисс Лоуренс, мы вас обгоняем! — раздался тоненький восторженный голосок, и Мисти чуть не упала.

Бейли! Значит, это Ник…

— Давай быстрее, папа, мы выигрываем! — закричал Бейли, и Мисти увидела усмешку Ника.

Сердце ее забилось, как сумасшедшее.

Ник участвовал в соревнованиях. Ник и Бейли…

Бейли сидел на носу — он кипел от возбуждения, наслаждаясь полной жизнью. Ник стоял у руля — сильный и мужественный. Моряк до мозга костей.

— Мисс Лоуренс! — закричал Бейли. — Мисс Лоуренс, мы победим!

Может быть, и победят. Ее кливер стал провисать. Она тянула его, тянула… Изо всех сил.

Они с Ди были главными соперниками. Иногда побеждал кто-то другой из местных, но отдать победу приезжему… Гордость не могла позволить ей это.

Мисти тянула и тянула паруса, и теперь она ощущала лишь одно: яхту, воду, ветер.

Он взял с собой в море сына.

Риск…

Вряд ли это был риск. На них обоих были спасательные жилеты. Конечно, были. Им бы не разрешили выйти без них. Вокруг курсировали многочисленные шлюпки. Даже если они свалятся в воду, их мгновенно вытащат, и в этом нет никакого риска.

Но все же… это было начало, подумала Мисти и тут же поправила себя: началом было то, что они взяли Тук. А это был уже следующий шаг. Точно так же, как находка Кетчупа была началом для нее. Началом избавления от ее списка, от ее дурацких мечтаний.

И какой же будет следующий шаг?

Ветер поднялся, хотя и не очень сильный. Она должна была предвидеть это. Но она была слишком занята своими мыслями. Внезапный порыв ветра застал ее врасплох, откинул в сторону, снизил скорость.

Ник вырвался вперед.

— Ура, мы побеждаем! — вскричал Бейли, и они действительно стремительно приближались к финишу. Но вдруг…

Ди. Мисти даже не заметила, как журналистка догнала Ника. Яхта Ди стремительно помчалась вперед и первой пересекла финишную линию.

Гордость местных яхтсменов не была уязвлена. Ди — первая. Ник и Бейли — вторые. Мисти — третья.

Мисти несказанно обрадовалась. Будто ей подарили весь мир.

Совершенно ошеломленная от нахлынувших эмоций, Мисти сбросила скорость, направив свою яхту к причалу, и увидела, что Ник тоже пытается пришвартоваться. Он не смог пришвартоваться с первого раза и был вынужден сделать еще один галс. Это очень развеселило Мисти.

Ди обратилась к нему, поздравив его с борта своей яхты. На причале стоял Фред, ведь в соревнованиях принимал участие его сын. Теперь ветеринар явно ждал Ника. Мисти вспомнила его реакцию, когда он узнал о том, что Ник — художник.

Ник нарисует что-нибудь для любимого театрального общества Фреда. И станет местным жителем…

Это было замечательно. Не правда ли?

Охваченная противоречивыми чувствами, Мисти направила свою маленькую яхту к берегу, затем вытащила ее на песок. Нику надо было проплыть дальше, чтобы вернуть «гостевую» яхту. Это дало ей время немного прийти в себя, поэтому, когда Бейли вбежал в ворота и бросился к ней, она смогла засмеяться, подхватить его на руки и прижать к себе. И улыбнуться его отцу:

— Ты меня победил.

— Наверное, ты думала о чем-то другом. — Он улыбался, глядя ей прямо в глаза, и что-то екнуло у нее в груди. — Наверное, нам надо было предупредить тебя.

— Ты хорошо умеешь управлять яхтой, — с трудом выговорила она.

— Да, я умею это делать, — тихо сказал он. — И люблю. Просто… мне надо было вспомнить.

— Это безопасно.

— И весело. Мы просто забыли об этом.

— А теперь у тебя есть собака и яхт-клуб, — сказала она чуть резче, чем сама того хотела. — Кстати, о собаках… Ты оставил их дома?

— Что за вопрос! — воскликнул Ник с обидой в голосе. Он направился к яхт-клубу. Собаки были привязаны под тенистым эвкалиптом, перед каждой поставлена миска с водой. Обе грызли мозговые косточки.

— Я не давал им кости, — сообщил ей Ник. — Но через пару минут, как только я привязал их здесь, Фред поведал всем историю этих собак. Местный мясник так растрогался, что принес им кости. Ты видела когда-нибудь кого-то более счастливого?

Мисти почувствовала, что улыбается. Но затем вдруг… Слезы? Это было глупо, слишком эмоционально…

Она никогда не плакала. Никогда. Но сейчас…

Ник смотрел на нее. Кажется, ее слезы не обескуражили его. Подняв руку, он вытер ее слезы, пока они не полились по щекам.

Его прикосновение было обжигающим. Ей хотелось удержать его руку и прижать к своей щеке. Но люди смотрели на них.

— Эй, Николас! — К ним подошел Фред. — Прекрасная гонка! Замечательный результат. Я слышал, вы рисуете.

— Рисую? — настороженно спросил Ник, и Мисти хихикнула, быстро ретировавшись.

— Буду рада видеть вас у себя, — пробормотала она и пошла поздравлять Ди.

Но не успела Мисти сделать несколько шагов, как ее догнал Бейли. Он сунул свою ручонку в ее руку.

— Можно я поеду с вами домой в вашей машине? Папа сказал, что мы сейчас перекусим на пляже — возьмем рыбу, чипсы и чай. Вы поедите с нами? Мы с собаками будем очень рады.

Они вместе перекусили: съели рыбу и чипсы. Тук носилась по пляжу как угорелая, а затем улеглась возле Кетчупа в блаженном изнеможении. Собачки тоже лакомились чипсами и выглядели вполне счастливыми.

Кетчуп поправлялся с каждым днем. Лапа его была переломана в нескольких местах, ее еще нужно было лечить, но теперь он был вместе с Тук, и он нашел свой дом.

Более того, он нашел мальчика. А мальчик нашел собак. Им втроем было очень хорошо. Бейли хохотал, отец его улыбался, а Мисти стала убирать чипсы подальше от собак. Ник сделал то же самое, и случайно его рука снова коснулась ее руки.

Они взглянули друг на друга. Ник отодвинул чипсы. Затем снова прикоснулся к ее руке. И задержал в своей.

— Сегодня был прекрасный день, — тихо сказал он. — Спасибо, Мисти.

— Ты имеешь в виду — спасибо, что Мисти не победила? — сказала она с иронией.

Ник, покачав головой, вдруг взял ее руки и притянул ее к себе:

— Я совсем не это имел в виду. Мисти…

Что он делает? Он хочет поцеловать ее? Прямо сейчас?

— Но не перед Бейли! — выдохнула она.

— Что «не перед Бейли»? — спросил Ник, с улыбкой глядя в ее глаза. — Не выразить благодарность за то, что его учительница преподала нам жизненный урок?

— Разве это у меня получилось?

— Легко, — сказал Ник. — Просто ты была самой собой. — Он еще ближе притянул ее к себе. — Мисти…

— Нет!

— Ты не хочешь, чтобы я поцеловал тебя?

— Нет!

В глазах его заиграл смех. Губы дрогнули в улыбке. Этому мужчине очень шла улыбка. Казалось, он был рожден для того, чтобы улыбаться.

— Бейли, закрой глаза, — сказал он. — Мне нужно подарить Мисти благодарственный поцелуй.

— Она не любит поцелуев, они слюнявые, — сказал Бейли. — Она все время говорит это Кетчупу. И Мисти не любит, когда ее облизывают языком, — добавил мальчик. — Вчера Кетчуп облизал ее после того, как съел косточку. Мисти пошла и умыла лицо с мылом.

— Значит, никакого облизывания?

— Ник… — Она пыталась стать серьезной. Но глаза его смеялись, в них играли дьявольские огоньки — завлекающие, манящие…

— Мисс Лоуренс сказала, что я не должен целовать ее перед тобой, — сказал Ник своему сыну, не сводя с нее глаз.

«Он занимается со мной любовью глазами, — подумала она. — Как такое возможно?»

— Да, именно это я сказала, — прошептала она.

— Поэтому возьми Тук, прогуляйся по пляжу и скорми остатки чипсов чайкам.

— Почему? Я хотел бы посмотреть, как вы целуетесь.

— А что бы сказали дети в школе, если бы увидели, что ты целуешь девочку? — спросил его отец.

Бейли задумался:

— Я думаю, они бы стали смеяться.

— Бейли, сейчас же иди к воде! Хорошо? — А затем, когда Бейли, засмеявшись, побежал вместе с Тук к чайкам на берегу, Ник прижал Мисти к себе: — Хочешь ты этого или не хочешь…

Родители считали его сумасшедшим, потому что он любил рисковать. А потом он поклялся, что с риском покончено. Было ли это рискованно — влюбиться через неделю после первой встречи? Было ли это рискованно — хотеть эту женщину?

Когда он решил, что любит Изабеллу, — это действительно был риск. Более того, это была катастрофа. Но сейчас он нисколько не рисковал. Ведь это была Мисти. Тихая гавань после шторма…

Она не отодвигалась от него. «Сейчас я почувствую ее губы, — подумал Ник. — Они будут теплыми. Упругими и нежными. Любящими и утешающими».

Но когда он прикоснулся к ее губам, они оказались… обжигающими. Горячими. Жаждущими.

И вдруг Ник обнаружил, что уже не он, а она его целует! И в этих поцелуях не было ничего безопасного! Они говорили об очень многом. Они говорили о том, что эта женщина хочет его и возбуждается от его прикосновений. Они говорили ему, что она хочет его так же страстно, как и он — ее, и даже больше.

В его объятиях она почувствовала себя любимой, желанной. Ник понял это потому, что то же самое случилось с ним. Ужас прошедшего года испарился, словно дым. Ник забыл о своем мучительном и неудачном браке, забыл о постоянном ощущении канатоходца, балансирующего над пропастью. Все вокруг него исчезло, и осталась только Мисти…

Он стал целовать ее еще более страстно, и она так же страстно целовала его в ответ, порывисто прижавшись к нему. Она прижалась к нему так, что буквально растворилась в нем, и дыхание ее стало его частью.

Ник нестерпимо хотел ее…

Но он был на пляже, с сыном и двумя собаками.

Кетчуп втиснулся между ними. Руки Мисти вдруг оттолкнули его. Она хочет это прекратить?

Да, они должны остановиться.

Они стояли друг против друга, и Мисти смотрела на него изумленным, смущенным и потерянным взглядом.

Но вот взгляд ее изменился, на лице снова появилась улыбка.

— В чем дело? — спросил он, но улыбка ее теперь стала уверенной и дерзкой. Ник подозревал, что это была маска.

— Это совершенно неприемлемо, вот в чем дело! — бросила она. — Для меня совершенно неприемлемо целоваться с отцом одного из моих учеников.

Ее ученик теперь кричал им издалека.

— Мне можно вернуться? — донеслось до них.

— Да, — помахал сыну Ник.

— Я думаю, что тебе надо называть меня просто Мисти, — сказала она, когда Бейли подбежал к ним. — Когда мы не в школе.

— Хорошо, — кивнул Бейли. — Скажите, вы собираетесь выйти замуж за папу?

Настало время вернуться к реальности.

— Э-э-э… — промямлила Мисти, а затем, взяв себя в руки, произнесла назидательным учительским тоном: — Если ты с кем-то целуешься, это не значит, что ты собираешься выйти за него замуж.

— Но это значит, что вы любите его.

— Да, — подтвердила Мисти, стараясь не смотреть на Ника. — Вот я поцеловала тебя вчера на ночь. Это же не значит, что я собираюсь выйти за тебя замуж.

— Но вы поцеловали меня совсем не так, как папу! — В голосе мальчика прозвучало удовлетворение, будто все шло так, как он задумал.

Мисти подозрительно взглянула на него, а затем, точно так же, на его отца.

— Вы обсуждали, как я целуюсь?

— Нет, — замотал головой Ник, но почему-то отвел глаза…

— Я видел, как вы целовались в прачечной, — признался Бейли. — Я немножко… подсматривал. Но не долго. — Он усмехнулся. — Но я увидел, что папа целует вас, и потом я спросил его, приятно ли это — целовать девочку? А он сказал, что это зависит от девочки. А потом он сказал, что очень-очень-очень приятно целовать вас. Поэтому я спросил, собирается ли он снова вас поцеловать, а он сказал, что в скором времени. И сегодня поцеловал.

Мисти уставилась на Ника:

— Значит, ты запланировал…

— Я просто воспользовался подвернувшейся возможностью, — сказал Ник, стараясь выглядеть невинно. — Что в этом такого?

— Сколько раз вам придется целоваться друг с другом, пока вы не поженитесь? — спросил Бейли.

— Сотни раз, — сказала Мисти, а затем, подметив веселые искорки в глазах Ника, добавила: — Поэтому я больше не собираюсь целоваться с твоим отцом.

— Правда? — спросил Ник, и вдруг улыбка исчезла с его лица. — Это был не просто поцелуй, — тихо сказал он. — Ты знаешь, что это было нечто большее.

— Это был просто поцелуй! Я твоя квартирная хозяйка.

— Я не прошу о снижении квартирной платы.

— А я собираюсь ее повышать. — Мисти стала складывать вещи, решив заняться каким-нибудь делом, чтобы только не смотреть на него.

— Почему ты боишься? — спросил Ник, и она покачала головой.

— Я не боюсь. Ведь именно ты, а не я, ищешь безопасности.

— Эй, ведь мы вышли в море на яхте!

— Я не хочу быть «тихой гаванью», — пробормотала она.

Ник нахмурился:

— Не понимаю, о чем ты?

— Безопасно. Это ко мне. Разве ты не понимаешь? Не поэтому ли ты поцеловал меня? А теперь прости, мне надо пожелать спокойной ночи бабушке.

— Вот видишь, почему я не могу устоять, — сказала она Кетчупу уже дома. Мисти переодевалась, чтобы ехать в больницу. — Я вся дрожу, когда вижу его, но он думает, что я — «тихая гавань». Если я поддамся ему… Если растворюсь в нем, как он того хочет, тогда я останусь здесь навеки. В этом доме. Буду матерью Бейли. — И женой Нику? — Может быть, я хочу этого, — сказала она. Кетчуп лежал на ее кровати, внимательно глядя на нее, а Тук бегала по комнате и что-то вынюхивала. — Бэнкси-Бэй — замечательное место, самое лучшее место в мире.

Будто отвечая ей, Тук запрыгнула к ней на кровать и свернулась калачиком рядом с Кетчупом. Мисти взглянула на них. На двух собак, уютно устроившихся на ее кровати. Счастливых и уверенных в своем будущем.

Но… На морде Тук был шрам: собачке пришлось пережить тяжелые времена. Лапа Кетчупа все еще находилась в гипсе.

— У вас, ребята, было немало приключений, — прошептала Мисти. — А теперь вы обрели дом, но в результате я никогда не смогу уехать отсюда.

«Не надо думать об этом, — сказала она себе. — Возьми свои альбомы и сожги их».

— Я счастливая девушка, — сказала она собакам. — Мне несказанно повезло. Да, я должна сжечь свои альбомы.

Но она не сожгла. Перекинув сумку через плечо, она отправилась к бабушке.