После положительного ответа Аны события развивались стремительно. Ответив Витторио согласием, она словно стимулировала его на целенаправленные действия. Все происходило так быстро, что у Аны голова шла кругом.

Следующим утром — после того, как она приняла его предложение, — он явился в офис ее винодельни. Увидев Витторио в элегантном темно-сером костюме и шелковом малиновом галстуке, Ана едва не забыла, что они решили заключить брак по расчету. Хотя Витторио вряд ли казался тем человеком, который накануне гладил ее по щеке.

— Я решил, что мы должны продумать некоторые детали, — деловито заявил он. — У тебя есть время?

— Конечно. — Ана вышла из-за стола. — Давай поговорим в зале для дегустации вин. Я прикажу принести нам кофе.

Он улыбнулся, словно радуясь ее предложению. «Просто еще одна деловая встреча», — кисло подумала Ана, хотя и упрекнула себя: она не имеет права обижаться на деловитость Витторио. Она должна тоже вести себя по-деловому.

Как только они уселись на кожаные диваны в дегустационном зале и на стол между ними поставили поднос с кофе, Витторио вынул лист бумаги с каким-то перечнем. Он надел очки в тонкой оправе, и Ана едва сдержала неожиданный приступ смеха.

— Я не знала, что ты носишь очки.

Он выгнул брови, печально улыбаясь:

— Я был вынужден надеть их, когда мне исполнилось тридцать пять. Увы.

— Об этом написано в твоей медицинской карте? — Ана не могла над ним не подшутить. — Я должна быть в курсе, ты же знаешь.

— Я прикажу немедленно доставить ее тебе, — ответил Витторио, и Ана стала теряться в догадках, шутит он или нет.

Чтобы скрыть смущение, она стала разливать кофе.

— Я даже не знаю твоего возраста, — тихо промолвила она. — Сколько тебе было на похоронах моей матери? Двадцать?

— Двадцать один.

Настроение вдруг испортилось, нахлынули тяжелые воспоминания. Ана посмотрела на него поверх края кофейной чашки.

— Тебе было четырнадцать, когда умер твой отец?

— Да.

— Сердечный приступ? Мгновенная смерть.

Витторио кивнул:

— Да, быстрая, как и в случае с твоей матерью, если я правильно помню. Автомобильная катастрофа?

Ана кивнула:

— Пьяный водитель-юноша, которому едва исполнилось семнадцать. — Она покачала головой. — Он тоже погиб.

— Я всегда знал, что смерть одного из родителей резко меняет жизнь, — произнес Витторио чуть погодя.

Ана кивнула, полностью соглашаясь с его словами. Он понимал: она чувствовала. Витторио отвел взгляд в сторону, прихлебывая кофе, затем откашлялся и просмотрел перечень.

— Я думаю, мы могли бы устроить тихую церемонию в часовне замка Кацлевара. Если ты не возражаешь.

— Нет, конечно, не возражаю.

— Если ты хочешь другую свадьбу…

— Нет. — Она перестала мечтать о пышной свадьбе много лет назад. В их случае грандиозная свадебная церемония была бы фарсом. — Тихая церемония мне подойдет, — сказала она немного категорично, и Витторио нахмурился:

— Как скажешь. — Он вернулся к перечню. — Что касается даты, я предлагаю пожениться через две недели.

Ана едва не поперхнулась кофе:

— Две недели?

— Максимум три. Ведь нет причин ждать дольше, не так ли?

— Нет, думаю, причин нет, — нехотя согласилась Ана. — Тем не менее не покажется ли такая поспешность странной? Начнутся сплетни.

— Сплетни меня не интересуют. В любом случае только нам решать, когда вступать в брак. — Он одарил ее мимолетной улыбкой. — Конечно, мы можем немного отложить свадьбу, чтобы ты привыкла к мысли о том, что выйдешь замуж.

Ана покраснела. Она ничего не могла с собой поделать. Несмотря на внешнюю хладнокровность, она едва сдерживала эмоции. Ана сделала еще глоток кофе, пряча лицо от понимающего взгляда Витторио.

— Спасибо тебе за заботу, — прошептала она через минуту, и Витторио, кивнув, вернулся к своему перечню.

— Я предлагаю устроить небольшой свадебный прием. Если хочешь кого-нибудь пригласить, сообщи мне.

— Я должна над этим подумать.

— Если мы пригласим на венчание некоторых местных виноделов, другие обидятся на то, что их проигнорировали, — продолжал Витторио. — Поэтому я предлагаю не приглашать виноделов на церемонию. Через несколько дней после венчания в замке состоится свадебная вечеринка. Вот туда мы пригласим всех.

— Отлично. — Ана сожалела, что отвечает так односложно, но в ее голове кружились мысли о том, что через две недели ее жизнь полностью изменится.

— На церемонии венчания нам понадобятся свидетели, вне сомнения, — сказал Витторио, протягивая руку к своей чашке. Если он и заметил волнение Аны, то не стал акцентировать на этом внимание. — У тебя есть подруга, которую ты хотела бы взять в свидетельницы?

— Да, из университета.

Паола была по-прежнему ее лучшей подругой, хотя они редко виделись. Она вышла замуж и жила на Сицилии.

— Вот она удивится, — произнесла Ана немного язвительно. — Кто будет твоим свидетелем?

— Думаю, твой отец.

— Мой отец? — изумленно воскликнула Ана. — Но…

— Он хороший человек.

— А как насчет твоего брата?

— Нет, — категорично заявил Витторио и довольно недружелюбно посмотрел на Ану в упор. — Мы с ним не близки.

Ей захотелось спросить, почему между ними не сложились отношения, но она промолчала, понимая, что сейчас не время об этом говорить.

— Очень хорошо.

Витторио допил кофе и убрал перечень в нагрудный карман.

— Выбор платья и цветов остается за тобой, — произнес он, выгнув бровь и шаловливо улыбнувшись. — Ты наденешь платье?

Ана улыбнулась в ответ:

— Да. На собственную свадьбу я надену платье.

— Хорошо. Тогда я ухожу и оставляю тебя с твоими делами. Предлагаю поужинать в эту пятницу в замке. Тебе нужно познакомиться с моей семьей.

Ана кивнула:

— Да, конечно.

Витторио встал из-за стола, пожал ей руку и вышел из зала, словно только что закончил очередную бизнес-встречу.

В тот же вечер за ужином она обо всем рассказала отцу.

— Я согласилась стать женой Витторио, папа, — довольно уныло произнесла Ана, когда они закончили первое блюдо.

Энрико округлил глаза от удивления, улыбка осветила его морщинистое лицо.

— Ана! Прелесть моя! Это замечательно.

— Я на это надеюсь, — ответила Ана, и Энрико понимающе кивнул:

— Ты нервничаешь? Боишься?

— Немного.

— Он хороший человек.

— Я рада, что ты так думаешь.

Энрико склонил голову:

— Ты не уверена в своем решении?

— Я бы вряд ли согласилась выйти замуж за недостойного человека, папа.

— Рад за тебя, — сказал Энрико, накрыв ее руку своей ладонью. — За вас обоих. Когда свадьба?

Ана сглотнула:

— Через две недели.

Энрико поднял брови.

— Хорошо, — сказал он после короткой паузы. — Не надо терять время зря. Сегодня я позвоню тете Айрис. Надеюсь, она сможет приехать на свадьбу из Англии.

Ана отрывисто кивнула. Она встречалась со своей теткой несколько раз. Айрис не одобряла того, что ее сестра вышла замуж за итальянца и живет так далеко. Когда Эмили умерла, Айрис стала еще категоричнее в отношении Энрико.

— Надеюсь, она приедет, — произнесла Ана, и это была правда. Возможно, ее свадьба поможет семье объединиться.

* * *

В четверг вечером, возвращаясь домой с винодельческого завода, Ана мысленно составляла список предстоящих дел. Сообщить о свадьбе работникам винодельни. Позвонить Паоле. Подобрать платье для завтрашнего ужина с Витторио и его семьей.

На вилле было тихо и темно.

— Папа? — позвала она, но не дождалась ответа.

Поднявшись по лестнице, она остановилась в дверях спальни для гостей, которая всегда пустовала. Ее отец сидел на полу, опустив голову. Ана встревожилась.

— Папа? — мягко спросила она. — Ты в порядке?

Он поднял глаза, пару раз моргнул и улыбнулся:

— Да. Я как раз разбирал старые вещи.

Ана вошла в затемненную комнату:

— Какие вещи?

— Вещи твоей матери… — На коленях Энрико лежал наряд из белого атласа. — Ей было бы приятно узнать, что ты выходишь замуж. Мне нравится думать, что она помнит о нас.

— Что это у тебя?

— Ее свадебное платье. Разве я никогда его тебе не показывал?

Ана покачала головой:

— Я видела его только на фотографии…

Энрико поднял платье, встряхнул его и нежно улыбнулся.

— Знаю, оно, вероятно, вышло из моды, — начал он, его голос был нерешительным. — И его следует отдать в чистку и переделать, но…

— Что? — спросила Ана.

— Твоему старику отцу было бы очень радостно, если бы ты надела платье матери в день своей свадьбы, — сказал Энрико, и у Аны слегка екнуло сердце.

— Ты не старик, папа, — запротестовала она, заметив новые морщинки на его лице и поседевшие волосы.

Энрико было сорок лет, когда он женился, а сейчас ему за семьдесят.

У Аны сердце сжалось в груди, когда она потянулась за платьем.

— Позволь мне посмотреть.

Она покачала головой, глядя на роскошное платье с декольте, украшенным кружевом, и тяжелыми юбками с оборками в три яруса. У нее не было сомнений, что в такой модели она будет выглядеть ужасно громоздкой. Ана повернулась к отцу, в его глазах стояли слезы. Она улыбнулась:

— С удовольствием надену это платье, папа.

На следующий день Ана сама уселась за руль и подъехала к замку Кацлевара. Как только она вышла из автомобиля, лакей в ливрее распахнул перед ней двойные двери и поприветствовал:

— Синьорина Виале, добро пожаловать! Граф и его мать ждут вас в гостиной.

Ана сглотнула, ее сердце забилось так громко, что его удары слышались в ушах. Она выпрямила спину и пригладила руками широкие серебристо-серые брюки. Ана надела расшитый бисером топ, который был на ней во время ее недавнего приезда в замок, и зачесала волосы ото лба, уложив их на макушке и позволив свободным прядкам обрамлять ее лицо. Она даже слегка накрасила губы.

Теперь, когда она шла в гостиную, в голове звучал только один вопрос: понравится ли Витторио, как она выглядит? Или он вообще ничего не заметит?

Все эти мысли вылетели из головы Аны, когда она замерла на пороге гостиной, а стройная, невысокая блондинка повернулась к ней лицом. Констанция Ральфино, графиня Кацлевара. Скоро она получит титул вдовствующей графини.

Мгновение показалось вечностью, пока графиня свысока разглядывала Ану, которая под надменным и презрительным взглядом матери Витторио снова почувствовала себя неуклюжей тринадцатилетней девчонкой.

— Итак, — хладнокровно сказала Констанция и посмотрела на Ану в упор, — это и есть невеста.

Графиня вздернула подбородок.

— Да. Мы познакомились много лет назад, графиня, — произнесла Ана. — Я рада снова с вами встретиться.

— В самом деле? — Констанция игнорировала протянутую ей Аной руку, которую та опустила спустя мгновение. Констанция обратилась к Витторио, который молчаливо наблюдал за ними: — Не хочешь нас представить друг другу, Витторио?

— Ана отлично сама себя представила, — отрезал он. — Но если ты настаиваешь… Мама, это Ана Виале, один из наиболее перспективных виноделов в регионе, дочь нашего соседа Энрико Виале и моя невеста. Ана, это моя мать, Констанция.

В воздухе повисло напряжение. Констанция бросила на сына обиженный взгляд, потом снова повернулась к Ане:

— Была ли это любовь с первого взгляда, мой милый?

Ана не могла сказать наверняка, то ли пожилая женщина решила унизить ее, то ли ей действительно было любопытно это узнать.

Прежде чем Ана успела ответить, вмешался Витторио:

— Любовь с первого взгляда? Что за вопрос, мама. Ана и я, мы оба знаем: нет такого явления, как любовь. Теперь давайте поужинаем. Я не люблю, когда еда остывает. Пройдемте в столовую.

Он предложил Ане руку, и та неуклюже оперлась на нее.

Ужин, естественно, показался Ане бесконечным. Витторио и Констанция разговаривали друг с другом с холодной вежливостью, и это было хуже оскорблений. Ана была напряжена, у нее сильно болела голова.

Она не имела понятия, что говорить и делать. Более того, она с ужасом воображала, что придется жить в замке Кацлевара с Констанцией и постоянно терпеть ее презрение.

Ужин закончился, и Констанция изящно поднялась из-за стола. Она была стройной и поразительно красивой женщиной, несмотря на возраст.

— Боюсь, я слишком устала в дороге, поэтому не останусь на кофе, — сказала графиня, одаривая Ану немного прохладной улыбкой. — Надеюсь, вы простите меня, моя милая.

— Конечно, — пробормотала Ана, чувствуя облегчение от того, что не придется весь вечер испытывать неловкость в обществе будущей свекрови.

— Витторио… — начала она, когда графиня ушла.

— Что такое, Ана? — резко спросил он, оценивающе ее оглядывая. — Ты передумала?

Он поднялся и подошел к ней, чтобы помочь выйти из-за стола. Его руки скользнули по ее обнаженным плечам, и она вздрогнула.

— Ты струсила, ласточка? — прошептал он, и она покачала головой, внезапно обидевшись:

— Не называй меня так.

— Почему бы и нет?

— Потому что… — Она поджала губы.

— Потому что почему? — спросил Витторио, переплел свои пальцы с пальцами Аны и вывел ее в вестибюль, где пламя свечей отбрасывало тени на каменные стены. — Мы ведь собираемся пожениться.

Мысли и сомнения выскользнули из ее головы, пока она медленно шла за Витторио, чувствуя, что каждый ее шаг все больше приближает ее к неведомой опасности.

— Я не… — начала она, а затем просто покачала головой, не находя слов от избытка чувств.

— Ты не?.. — переспросил Витторио.

Ей показалось, она услышала смех в его голосе. Он отлично знал, какое влияние оказывает на нее легкое касание его рук. И он умело использовал эту тактику. Витторио притянул Ану к себе. Она как зачарованная подошла к нему, их тела соприкоснулись. Ей пришлось откинуть голову назад, чтобы посмотреть в его лицо и блестящие темно-карие глаза.

— Не бойся, Ана, — пробормотал он у ее губ.

Она инстинктивно разомкнула губы, потом решила пустить в ход последний из своих доводов.

— Я так мало о тебе знаю, Витторио.

— Угу… — Пальцы Витторио скользили вверх и вниз по ее руке, их губы почти соприкасались, а дыхание смешивалось.

Ана понимала, что он делает. Он отвлекает ее, лишая возможности задавать вопросы, ответы на которые ей хотелось получить. И даже зная о его коварной тактике, она не могла побороть наслаждение, которое дарили ей его прикосновения.

— Поцелуй меня.

На губах Витторио появилась улыбка триумфатора. Но Ане уже было все равно. Пусть он злорадствует и упивается своей властью над ней. Ей нет до этого дела, ибо ее желание невыносимо сильное.

— Поцелуй меня, — повторила она.

Витторио не двигался, а только улыбался, поэтому она потянулась вверх и припала к его губам.

Ана запустила пальцы в мягкие волосы Витторио и прильнула к нему. Она медленно, неумело и неуклюже целовала его и тонула в океане непривычных ощущений. Ее захватил такой восторг, и она не сразу осознала, что Витторио не двигается и не отвечает на ее поцелуй.

Ей стало тошно, когда в голове возникло воспоминание о том, как она поцеловала Роберто, а он остался бесстрастным. Он испытывал к ней лишь презрение. «О, пожалуйста, нет! Только бы Витторио не чувствовал ко мне отвращения!» Она шагнула назад и покраснела от стыда. Ей вдруг захотелось сбежать куда глаза глядят.

Однако сбежать Витторио ей не позволил. Подойдя, он обнял ее и собственнически притянул к себе, а затем поцеловал. Страстно и откровенно. Его руки коснулись ее бедер, он крепче прижал к себе Ану. Она качнула бедрами, довольно улыбнулась, услышав, как резко Витторио глотнул воздух, и ощутила прикосновение к его возбужденной плоти.

Но если Ана считала, что контролирует свои эмоции, то вскоре поняла — она жестоко ошибается. Витторио прижал ее к себе еще крепче и стал целовать — в мочку уха, шею и, наконец, между грудей.

Ана откинула голову назад и зажмурилась, слыша собственные тихие постанывания. Никто и никогда не дарил ей таких ощущений. У нее кружилась голова, каждая клеточка ее тела ожила. Она и представить не могла, что может испытывать подобные чувства.

Но вот Витторио отступил на шаг, и Ана покачнулась. Он улыбнулся ей.

— Я думаю, — сказал Витторио, протягивая руку за ее спину и открывая парадную дверь. Прохладный ветерок окутал ее разгоряченное тело, — теперь ты узнала меня достаточно хорошо.

Витторио смотрел, как Ана усаживается в автомобиль. После того как автомобиль скрылся из вида, он содрогнулся всем телом.

Витторио не ожидал такого развития событий. Он планировал соблазнить Ану, уничтожить ее сомнения при помощи пары поцелуев. Вместо этого она поцеловала его. Он был шокирован ее дерзостью, а также собственной реакцией. Ибо после этого поцелуя он понял, что Ана не просто какая-то женщина, которая подходит ему в качестве жены.

Она — личность, существо с собственными надеждами, потребностями и желаниями. Хотя Витторио посылал ей маленькие подарки, говорил правильные слова и целовал ее, он почему-то забыл о том, что она умеет чувствовать.

Задумывался ли он когда-нибудь о чувствах Аны?

Она выплескивала на него внезапную страсть, целовала его, льнула к нему…

Лучше ему вообще ни о чем не задумываться. Так легче.

Мысль о том, что счастье Аны находится в его руках и он будет нести за нее ответственность, казалась Витторио пугающей.

— Зачем, Витторио?

Витторио замер, услышав обвиняющий звонкий голос матери. Он медленно повернулся и с пренебрежением оглядел ее с головы до ног. Она стояла на нижней ступени лестницы, ее голубые глаза сверкали, губы скривились в презрительной усмешке. К подобному выражению лица матери Витторио давно привык.

— О чем ты, мама? — произнес он с леденящей душу вежливостью.

— Зачем ты женишься на этой бедной девочке?

Витторио прищурился:

— Мне не нравится то, как ты называешь мою невесту. Ана отнюдь не бедная девочка.

Констанция недоверчиво хохотнула:

— Ну, Витторио! Я знаю женщин, с которыми ты спишь. Я видела их фотографии в таблоидах. Они сожрут Анамарию Виале.

Он подавил дрожь:

— Такой возможности у них никогда не будет.

— Нет? — Констанция сделала шаг в его сторону, недоверие слышалось в каждом ее слове. — Думаешь, не будет? И как тебе удастся этого избежать, сын мой? Станешь держать свою драгоценную жену в стеклянном ларце? Уверяю тебя, ей там не особенно понравится.

— Я не намерен держать ее там, где ей не понравится, — решительно заявил он.

— Она тебя любит, — тихо произнесла Констанция немного погодя. — Или, по крайней мере, могла бы полюбить.

Витторио процедил сквозь зубы:

— Тебя это не касается, мама.

— Нет? — Констанция вздернула подбородок, выражение ее лица стало дерзким и упрямым. — Знаешь ли ты, что такое безответная любовь? Знаешь ли, на какие поступки может пойти человек, не добившийся взаимности?

Ее голос был резким и колючим, и Витторио прищурился. Ее слова — ее тон — были ему непонятны. Наверняка она приготовила для него очередную уловку.

— О чем ты?

Констанция поджала губы и покачала головой:

— Зачем ты решил на ней жениться, Витторио? Делаешь это мне назло?

— Ты слишком высокого о себе мнения.

— Ты не заикался о браке до тех пор, пока я о нем не заговорила.

Витторио небрежно повел плечом.

— Ты просто напомнила мне об обязанностях, которые лежат на графе Кацлевара и главном исполнительном директоре компании «Вина Кацлевара», — сказал он. — Я обязан произвести наследника.

— Чтобы Бернардо не смог занять твое место, — категорично подытожила она.

Витторио прищурился. Графиня не скрывает своих истинных желаний.

— Каждый человек хочет иметь наследника.

— Но почему она? — потребовала Констанция. — Зачем жениться на женщине, которую не сможешь полюбить?

— Мне не нужна любовь, мама.

— Так же как и твоему отцу, — выпалила она, и он снова почувствовал растущее и пугающее беспокойство.

— Я сыт по горло этим разговором, — сказал он, отвернулся и быстро вышел из комнаты.

И только в тот момент, когда он стал готовиться ко сну, Витторио вспомнил и осмыслил каждое слово, сказанное матерью. Она назвала Ану женщиной, которую он не сможет полюбить. Она говорила так, будто любовь для него недосягаемое чувство.

Его руки замерли на пуговицах рубашки. Витторио задался вопросом: права ли его мать? Он никогда не хотел никого любить, это правда, но неужели он вообще не способен на такое чувство?