Усевшись за столик в одном из лучших ресторанов Венеции, Ана огляделась и увидела вокруг шикарно одетые пары. Все женщины были в дизайнерских платьях, и она в очередной раз пожалела о том, что отвергла щедрое предложение Витторио.

Тем не менее Витторио, казалось, совершенно не было дела до того, как она одета. Просматривая меню, он заметил:

— Здешние мидии особенно хороши.

— Я буду иметь это в виду. — Ана сглотнула.

От осознания того, что действительно решила выйти за него замуж, у нее пересохло в горле. Она чувствовала, будто стоит на краю обрыва и готова прыгнуть вниз, но не знает, что ее ждет: вода или скалы, жизнь или смерть.

Они сделали заказ. Ана предпочла рыбе цыпленка. Витторио приказал подать местное вино.

— Следует попробовать вино конкурентов, — сказал он с улыбкой, и Ана кивнула.

Она делала то же самое, когда обедала в ресторанах, хотя такое случалось нечасто.

Когда подали первое блюдо и вино, Ана посмотрела на Витторио в упор и произнесла:

— У меня к тебе вопросы.

Витторио сделал глоток вина:

— Очень хорошо.

— Чего ты ждешь от… жены? — с придыханием спросила она, разволновавшись.

Выражение лица Витторио стало непроницаемым. Он сделал еще один глоток вина и наклонил голову, внимательно рассматривая Ану.

— Я хочу, чтобы моя жена была моей соратницей, — сказал он наконец. — Во всех смыслах этого слова.

Честный ответ Витторио заставил Ану затаить дыхание, ее щеки покраснели. Она опустила глаза.

— Ты меня не знаешь и ввязываешься в довольно большую авантюру. — Она посмотрела на него снова, стараясь разгадать его эмоции и выяснить, почему из всех женщин он выбрал именно ее.

— Не такая уж авантюра, как ты думаешь, — ответил Витторио спустя мгновение.

— Что ты имеешь в виду?

Он пожал плечами:

— Я не стал бы принимать одно из главных решений моей жизни без какой-либо информации о тебе, Ана. Я провел небольшое расследование.

— Расследование? — изумилась она. — По поводу меня?

— Конечно. — Он улыбнулся, его позабавило ее негодование. — И ты можешь сделать то же в отношении меня, если хочешь. Как я уже сказал, мы принесем друг другу пользу.

Он откинулся на спинку стула, все еще улыбаясь, и Ана обнаружила, что раздражена его самодовольной уверенностью. Он совершенно уверен, что любая информация о нем, которую она отыщет, скажет ей только о его достоинствах. Досадуя, она все же понимала: именно так и будет.

— Что ты узнал? — спросила она наконец, ее голос был полон негодования.

— Ты трудолюбивая. У тебя отличное здоровье.

— Ты получил доступ к моей медицинской карте? — громко возмутилась Ана, но Витторио лишь небрежно повел плечами.

Видимо, графу Кацлевара все под силу.

— Теперь я действительно чувствую себя породистой лошадью, — пробормотала она. — Хочешь посмотреть мои зубы, а?

— Я прекрасно их вижу, — ответил Витторио с легкой улыбкой. — Очень хорошие зубы.

Ана только покачала головой. Остался ли какой-либо аспект в ее жизни, куда Витторио не сунул свой нос? Должна ли она гордиться тем, что прошла все эти тесты? Она не чувствовала гордости. Она была в бешенстве и, что еще хуже, чувствовала себя ужасно уязвленной, словно Витторио подглядывал за ней, пока она была обнаженной.

Но, по крайней мере, как ей показалось, ему по нраву то, что он о ней узнал.

— Я также выяснил, — ласково продолжал Витторио, — что ты любишь местное вино. Что ты хороший друг. И самое главное, что ты ценишь преданность.

Она посмотрела на него с любопытством и удивлением:

— Тебе так важна преданность?

— Важна. — В голосе Витторио послышались непонятные нотки.

Ана смотрела на него, пытаясь переварить новую порцию информации.

— Ты имеешь в виду супружескую верность? — спросила она.

— Нет, хотя, вне сомнения, я хотел бы, чтобы ты была верна мне и нашим брачным клятвам. Я говорю о другой верности. Я хотел бы, чтобы ты всегда была на моей стороне, соглашалась с моими решениями и никогда не шла против меня. — Его темные глаза смотрели на нее в упор. — Ты сможешь так, Ана? Это не всегда легко.

Разговор, который сначала был пустячным, вдруг стал эмоциональным и напряженным.

— Если ты думаешь, что я буду безоговорочно…

Он взмахнул рукой:

— Я не прошу у тебя слепого повиновения. Мне нужна жена, а не болонка. Но ты должна понимать, что благодаря моему происхождению и богатству кое-кто захочет меня дискредитировать. Этот человек может захотеть заручиться твоей поддержкой, вызвать твое сочувствие и попытаться тобой манипулировать. Могла бы ты сохранять мне верность и быть против моих врагов?

Ана сдержала дрожь. Ей хотелось съязвить по этому поводу, сказать Витторио, что он ведет себя слишком мелодраматично, но у нее было неприятное ощущение, что он абсолютно серьезен.

— Витторио…

— Я не шучу, Ана, — тихо сказал он, потянулся через стол и взял ее за запястье. — Ты наверняка думаешь, что я преувеличиваю, но я знаю то, чего не знают остальные. Больше всего меня привлекла в тебе твоя преданность. Ты живешь с отцом почти десять лет после того, как вернулась из университета. Ты помогала ему и заботилась о нем с нежностью и любовью. Конечно, он твой отец, и ты чувствуешь, что обязана быть ему преданной. Я прошу тебя ответить: смогла бы ты быть такой же преданной мне?

— Смогла бы, если бы вышла за тебя замуж, — медленно произнесла Ана.

Витторио выпустил ее руку и откинулся на спинку стула, удовлетворенно улыбаясь:

— Я узнал все, что мне нужно знать. Теперь твоя очередь задавать мне вопросы.

— Ладно, — сказала Ана. Она была потрясена тем, какое направление принял их разговор. — Если мы поженимся, я хочу продолжать работать в компании «Вина Виале». Или это не приемлемо для тебя?

Витторио повел плечом:

— Конечно, приемлемо. Я ожидаю, что наши дети будут управлять компаниями семей Кацлевара и Виале. Мы создадим империю.

Ана неторопливо кивнула. Он снова заговорил о детях. Под столом она прижала руку к животу.

— А мой отец, — сказала она немного погодя. — Он, конечно, будет и дальше жить на вилле Россо, но я хотела бы видеть его чаще и предложить ему бывать у нас, когда это возможно.

— Никаких возражений.

Она покачала головой:

— Сумасшествие какое-то.

— Кажется, да, я согласен, но на самом деле это замечательное ощущение.

— Я боюсь, — прошептала она, потом сделала глубокий вдох и прерывисто выдохнула: — Я никогда не планировала выходить замуж.

— Почему бы и нет? — так же тихо спросил Витторио.

Ана пожала плечами, не желая объяснять. Витторио снова сжал ее пальцы, и она почувствовала, как к горлу подступает ком.

— А вдруг мы в конце концов возненавидим друг друга?

— Я убежден в том, что у нас все будет хорошо.

— Но мы можем… — настаивала она, продумывая всевозможные отговорки.

— Любое деловое решение предполагает определенный риск, Ана. Оно также предполагает мужество и решимость. — Он улыбнулся и отпустил ее руку, чтобы сделать глоток вина. — Недавно я заключил сделку с несколькими крупными отелями в Бразилии. В Южную Америку никогда не импортировались большие партии итальянского вина, и кое-кто сказал бы, что я напрасно трачу время и деньги. — Он наклонился вперед. — Но я заключил сделку и знаю, что меня ждет успех. Главное — принять решение, после этого остается лишь следовать к намеченной цели.

— Ты говоришь о бизнесе.

— Конечно. — Он резко взглянул на нее. — На прошлой неделе я сказал тебе, что мне не нужна любовь. Ты со мной согласилась. Если ты не была со мной искренней…

— Была. — Ана сглотнула. — Почему ты не хочешь влюбиться?

Долгое время он молчал.

— Любовь, — категорично заявил Витторио, — это разрушительное чувство.

— Не обязательно…

— Это неизбежно, потому что мы все несовершенны. Поверь мне, Ана, я знаю, о чем говорю. — Он поигрывал бокалом. — Я видел это много раз.

— Ты был влюблен? — тихо-тихо и с грустью спросила Ана. Витторио покачал головой, и она почувствовала облегчение: «Что за абсурд!»

— Нет. Я никогда не хотел влюбляться. Но не думаю, что без любви брак будет безрадостным. У нас будет привязанность, уважение…

— Ты говоришь как мой отец.

— Он мудрый человек.

— Он любил мою мать, — немного вызывающе ответила Ана.

— И все же он рекомендует тебе выйти за меня замуж? — Его вопрос был похож на утверждение. Витторио улыбнулся, откинувшись на спинку стула, и выгнул бровь. — А почему ты не хочешь влюбиться?

— Я была влюблена однажды, — сказала Ана чуть погодя. — Я не хочу, чтобы это повторилось.

— Тот человек тебя обидел?

— Да. Он… Он сказал… — Она запнулась, не желая ничего объяснять.

— Нам не обязательно это обсуждать, — сказал Витторио, на миг коснувшись ее руки. Ана услышала твердость в его голосе и заметила, каким мрачным стал его взгляд. — Он остался в прошлом. Мы создадим нечто новое и хорошее.

— Ты говоришь так уверенно.

— Да, я уверен.

Ана только покачала головой, по-прежнему изумляясь тому, с какой скоростью велись переговоры.

— Почему тебе так трудно принять решение? — спросил Витторио. — У тебя кто-нибудь есть?

Она посмотрела на него с удивлением:

— Ты знаешь, что это не так.

— Значит, я, несомненно, лучший кандидат.

— Ты забыл спросить, ищу ли я такого кандидата. — Ее тон стал резче. — Возможно, мне будет лучше одной.

Витторио скривил губы:

— Так ли?

Ана непроизвольно изогнула губы в улыбке. Даже сейчас ему удалось ее рассмешить.

— Какой твой любимый цвет? — спросила она вдруг, и Витторио поднял брови:

— Синий.

— Ты любишь читать?

— Моя слабость — триллеры. — Он откинулся назад, словно наслаждаясь их общением.

Ана хотела задать ему десятки и даже сотни вопросов, но при виде его сексуальной улыбки у нее путались мысли.

— Ты любишь собак?

— Да. Кошек не люблю.

— Какая еда тебе нравится?

— Морепродукты. Шоколад. В холодильнике у меня всегда много шоколада. — Он продолжал улыбаться.

— Какое блюдо никак не могла заставить тебя съесть твоя мать, когда ты был маленьким?

Его улыбка померкла на долю секунды, но Ана заметила его реакцию.

— Брокколи. — Он расстегнул ворот рубашки. — Теперь смущаюсь я.

— Из-за того, что тебе не нравится брокколи? — парировала Ана, тоже улыбаясь. — Не сомневаюсь, это не единственный твой секрет.

Губы Витторио дрогнули, глаза потемнели.

— У меня есть еще несколько.

— Скажи мне о себе то, о чем я никогда не смогла бы догадаться.

— Я играл на тромбоне.

Она громко и недоверчиво рассмеялась:

— Правда?

Витторио кивнул:

— В школе нужно было брать уроки музыки, а тромбон оказался единственным инструментом, который мне не приходилось таскать с собой, потому что он хранился в шкафу музыкальной школы.

— Ты хорошо играл?

— Играл я ужасно. Звуки, которые я производил на тромбоне, были похожи на стоны умирающих овец. Мой учитель музыки в конце концов попросил меня бросить занятия, и я стал играть в футбол.

Ана поджала губы, сдерживая смех, и слегка покачала головой: «Не позволяй мне в тебя влюбиться, Витторио».

— Если бы ты мог пойти, куда захочешь, и делать то, что хочется, чем бы ты занимался?

Он шире растянул губы в улыбке, пламя свечей отражалось в его глазах.

— Женился бы на тебе.

У нее екнуло сердце, и она покачала головой:

— Будь серьезным.

— Я серьезен.

— Когда ты решил, что я подхожу тебе в качестве жены? — спросила Ана, подняла глаза и увидела, что Витторио наклонил голову и смотрит на нее, прищурившись. Это означало, что он тщательно подбирает слова для ответа.

— Не все ли равно?

— Мне любопытно.

Он слегка повел плечами:

— Я уже говорил, что прочел о тебе статью в журнале во время полета домой. Статья была короткой, но ты меня заинтересовала.

— Не пора ли прекратить копаться в моей биографии? — спросила Ана, и Витторио поджал губы.

Официант убрал пустые тарелки.

— Мне не особенно нравится твой тон и выбор слов, — спокойно произнес он. — Я честен с тобой с самого начала.

— Это правда. Просто ты кажешься таким… хладнокровным.

— Забавно, — сказал Витторио, делая глоток вина. — Я подумал, ты не романтик.

— Так и есть, — быстро ответила Ана и задалась вопросом, говорит ли искренне. Уж не ждет ли она рыцаря в сияющих доспехах? Не жаждет ли она влюбиться по уши?

Нет, она не позволяет себе подобных слабостей.

— Тогда в чем же проблема?

— Мне предстоит принять важное решение, Витторио. Я никогда не делаю поспешных выводов. — Она вздохнула. — А как насчет брачного контракта?

Витторио выгнул брови и сухо спросил:

— Ты боишься, что я отберу твой бизнес?

— Нет, но я подумала, ты захочешь его заключить.

Витторио поджал губы в тонкую линию:

— Разводиться мы не будем.

Ана сглотнула:

— А если ты влюбишься?

— Не влюблюсь. — В его взгляде появился стальной блеск.

— Дети, — проговорила она наконец.

Витторио смотрел на нее спокойно, выжидая.

— Ты сказал, тебе необходим наследник. Сколько детей ты хочешь?

— Несколько. — Он сделал паузу. — Ты говорила, что хочешь детей. Будет ли это проблемой?

— Нет.

Совсем недавно Ана стала мечтать о ребенке. В конце концов в ней проснулся материнский инстинкт. Но сейчас она могла думать только о процессе, предшествующем рождению ребенка.

Она и Витторио. В ее мозгу проносились чувственные образы, а ее тело напряглось от желания.

— Ана, о чем ты думаешь? — спросил Витторио.

Его голос был нежным, и она увидела сострадание в его взгляде.

— Я думаю, что не хочу выходить замуж за человека, который не считает меня привлекательной, — категорично заявила она.

— Я думаю, ты слишком сурова к себе.

— Разве?

— Ты была свидетельницей моего желания в тот вечер, что мы провели вместе в замке, — сказал Витторио, понизив голос. — Разве не так?

Ана покраснела:

— Да, но…

— Следует признать, ты отличаешься от других женщин, с которыми я… был знаком. Но это не значит, что я не могу считать тебя привлекательной.

— У тебя было много любовниц? — импульсивно спросила она и едва не рассмеялась, увидев крайне изумленное выражение лица Витторио.

— Достаточное количество, — сказал он после короткой паузы. — Но нет никакого смысла копаться в прошлом, Ана. Как я уже говорил, мы должны думать о будущем. О нашем будущем.

Ана бросила салфетку на стол, вдруг забеспокоившись:

— Я закончила. Пойдем? Последний паром уходит до полуночи.

Через несколько минут они оказались на улице, вдыхая влажный весенний воздух со слегка пьянящей смесью ароматов цветов и едва слышимым запахом стоячей воды в одном из каналов. Неповторимый запах, присущий исключительно Венеции. Витторио взял Ану за руку и повел через площадь Сан-Марко.

Они не разговаривали по пути к парому и, даже оказавшись на его борту, молчаливо стояли у ограждения и наблюдали за исчезающими вдали огнями Венеции.

Ана хотела задать Витторио еще очень много вопросов. Ее голова гудела от волнения.

— Я не хочу, чтобы мои дети воспитывались няней, — выпалила она, и Витторио искоса взглянул на нее, держась руками за перила парома.

— Конечно нет.

— И я отказываюсь отправлять их в школу-интернат.

Два года, проведенные в школе-интернате для девочек близ Флоренции, до сих пор казались Ане кошмаром. Даже сейчас, вспоминая о тех годах, она едва сдерживала дрожь.

— В этом вопросе мы единодушны. Мне не нравилось учиться в школе-интернате. Полагаю, тебе тоже.

— Не нравилось. — Она облизнула губы, внезапно разволновавшись. — И еще. Ты не сможешь меня изменить.

Витторио молчаливо выгнул брови и ждал продолжения.

— Я имею в виду макияж, одежду и тому подобное. Если ты хочешь видеть рядом с собой красотку, тебе придется подыскать другую женщину на роль твоей жены. — Она с вызовом встретила его добрый взгляд.

— Не вижу никакого смысла в попытках тебя изменить, — сказал он наконец. Ана резко кивнула, а он продолжил: — Тем не менее ты станешь графиней Кацлевара. Я ожидаю, что ты будешь одеваться в соответствии с требованиями, предъявляемыми даме твоего положения.

— Что это означает?

Витторио пожал плечами:

— Ты умная и взрослая женщина, Ана. Я оставляю подобное решение за тобой.

Ана кивнула. По дороге на виллу Россо они не обмолвились ни словом. От избытка эмоций Ана почувствовала себя настолько уставшей, что стала клевать носом.

— Иди, ласточка, — тихо произнес Витторио, когда остановил автомобиль у входа в дом. Большим пальцем он провел по ее щеке, осторожно прикоснулся к подбородку. — Тебе нужно поспать, а потом принять решение на свежую голову.

Ана открыла глаза, до нее медленно доходил смысл слов Витторио.

— Что ты сказал? — спросила она шепотом.

Губы Витторио изогнулись в легкой улыбке, но Ана заметила, как печален его взгляд.

— Я сказал, чтобы ты отправлялась спать. И желательно в удобную кровать.

— Да, но… — Ана сглотнула, стараясь выпрямиться. — Как ты меня назвал?

— Ласточкой. — Он шире растянул губы в улыбке, но его взгляд стал еще печальнее. — Думаешь, я не помню?

Ана уставилась на него широко раскрытыми глазами, пока до ее затуманенного мозга доходил смысл его слов. Внезапно она снова вспомнила о могиле своей матери и посмотрела на единственного человека, который проявил к ней истинное сострадание. Даже отец Аны оказался слишком ошеломлен горем, чтобы утешать свою дочь. И вдруг ответ стал для нее очевиден.

— Мне не нужно спать, чтобы принять решение на свежую голову, — сказала она едва слышно.

Печаль во взгляде Витторио уступила место надежде. Он искренне ей улыбался, снова прикасаясь большим пальцем к щеке.

— Не нужно?

— Нет. — Она взяла его за руку. — Я выйду за тебя замуж, Витторио.