Девин согласилась, когда Лукас предложил ей пробежаться вместе вечером. Ей все еще было не по себе после встречи со Стивом, и она решила, что немного развеяться ей не помешает.

В коридоре у двери в детскую теперь стоял телохранитель, одна из горничных наблюдала за Амелией по новому видеомонитору. В глубине души Девин понимала, что это лишнее, но ей было все равно. Она не могла забыть, что Стив тайком проник в ее комнату.

Они с Лукасом бежали по освещенной тропинке в саду. По сравнению с прошлым разом Лукас не устраивал состязаний на выносливость. Двигаясь рядом с ней, он рассказывал ей о своей яхте, о предстоящем празднике, который будет посвящен заложению нового больничного крыла. Девин обнаружила, что расслабляется.

Они обогнули конюшню.

— Ты ездишь верхом? — спросила она.

— Время от времени. Это Байрон у нас ковбой. В Техасе у него большое ранчо. Ему нравится образ жизни фермера. Иногда мы с ним вместе катаемся.

Девин окинула взглядом его шорты и кроссовки.

— Почему-то я не представляю тебя скачущим верхом на лошади по бескрайним полям.

— Думаешь, мне не пошел бы «стетсон»?

Она уверена, что он был бы неотразим в «стетсоне», но не собиралась с ним это обсуждать.

— Думаю, тебе не понравилась бы пыль.

— Ты права. — Он кивнул. — Чистый костюм, красивая женщина и «бугатти» — и я в своей стихии.

— А как насчет гольфмобиля и комплекта дорогих клюшек?

— Тоже подойдет, — согласился он. — А как насчет тебя? Ты играешь в гольф?

Девин покачала головой:

— Нет.

— Почему? Это же так увлекательно.

«И дорого».

— Я слишком занята, а этот вид спорта отнимает много времени.

— Я думал, что ты часто ходишь на вечеринки.

— Ты ошибался. Я пишу книги, чтобы прокормить себя и Амелию. Иногда я могу пригласить соседей на барбекю, но по дорогим клубам не хожу и в гольф не играю.

— А как насчет плавания?

— Разумеется, я плаваю. Я живу на берегу озера.

— Я имею в виду прямо сейчас. Я весь горю.

Они добежали до бассейна. Лукас провел тыльной стороной ладони по потному лбу.

Девин тоже было жарко. Бассейн выглядел заманчиво, но у нее не было никакого желания идти в дом переодеваться.

— На мне нет купальника, — сказала она Лукасу.

— Никаких проблем. — Он достал из кармана шорт мобильный телефон.

— Не вздумай звонить и просить, чтобы мне принесли купальник.

— С чего ты взяла, что я собираюсь это делать?

Положив телефон на столик, он снял с себя футболку и бросил ее на шезлонг.

Не удержавшись, Девин взглянула тайком на его широкую мускулистую грудь.

Затем он потянулся к поясу своих шорт.

— Остановись, ковбой.

Лукас озорно улыбнулся:

— У меня там трусы. Но если ты стесняешься, я могу погасить свет.

Она сделала несколько шагов в направлении дома:

— Как хочешь. Я пошла за купальником.

— Не будь смешной. — Подойдя к небольшому домику, напоминающему беседку, он открыл панель в стене, нажал несколько кнопок, и свет на дне бассейна и вокруг него погас. В саду по-прежнему горели огоньки. — Иди сюда. — Он сделал несколько шагов ей навстречу. — Тебе, наверное, тоже жарко.

— Мне не в чем купаться, — ответила она, взволнованная и одновременно напуганная его предложением.

— На тебе нет нижнего белья?

Он начал стягивать с себя шорты, и она поспешно отвернулась.

— Есть.

— Тогда купайся в нем. Оно ничем не отличается от бикини.

— Отличается.

— Только в твоем воображении.

Услышав всплеск воды, она перевела взгляд на бассейн. Мгновение спустя из него вынырнул Лукас. Откинув со лба мокрые волосы, он сказал:

— Иди ко мне. Вода просто отличная. Я, как истинный джентльмен, отвернусь, пока ты будешь раздеваться.

Сегодня весь день было жарко, поэтому его предложение показалось ей весьма заманчивым.

— Обещаешь, что не будешь смотреть?

Лукас демонстративно повернулся к ней спиной.

Глубоко вздохнув, она осмотрелась по сторонам. Кроме них здесь никого нет, из дома их не видно. Ее белье персикового цвета вполне может сойти за бикини.

— Ладно, — сказала Девин, развязывая шнурки кроссовок. — Я иду. — Быстро избавившись от футболки и шорт, она нырнула в бассейн.

Сначала прохладная вода обожгла ей кожу, но затем подарила ей ощущение блаженства.

— Хорошо? — послышался голос Лукаса, и она, убрав с лица волосы, увидела в другом конце бассейна его темный силуэт.

— Очень, — призналась она и поплыла в его сторону.

— Девин? — позвал он ее.

— Да? — Остановившись в нескольких футах от него, она схватилась одной рукой за бортик.

— Нам с тобой нужно кое о чем поговорить.

— Что? — осторожно спросила она, надеясь, что их разговор не будет иметь отношение к их недавнему поцелую или купанию в темноте.

Его серьезное выражение лица сказало ей, что ему сейчас не до флирта.

К своему большому удивлению, она испытала некоторое разочарование.

— Это касается Стива.

Девин насторожилась.

— Мы с Байроном разгадали его новую тактику.

— Что у него на уме?

— Он хочет лишить Амелию наследства.

— Каким образом?

— Он нашел слабое место в завещании и пытается доказать, что у Амелии нет никаких прав на десять процентов «Пасифик роботикс». Если он сможет доказать, что брак Конрада и Моники был фиктивным…

— Он действительно был фиктивным, — сказала Девин.

Лукас скрестил руки на груди:

— Не был. Но речь сейчас не об этом, а о том, что ты можешь непреднамеренно ему помочь.

— Непреднамеренно? Если он собирается доказать, что их брак был фиктивным, я ему сознательно в этом помогу.

Приблизившись к ней на шаг, Лукас слегка наклонил голову набок:

— Ты не можешь этого сделать, Девин.

— Я не собираюсь лгать, Лукас.

— Я не прошу тебя лгать.

— Конрад не любил Монику.

— Он любил ее. Я знал его лучше, чем ты.

— А я знала свою сестру.

Девин бессонными ночами утешала Монику, когда ту предал Конрад. Он причинил ее сестре сильную боль, и она не собиралась об этом забывать.

— Амелия полноправная наследница моего дедушки, — сказал Лукас. — Ради памяти Конрада, Моники и дедушки мы с тобой должны защитить ее интересы. — Его плечи напряглись, в глазах появился стальной блеск. — Это означает, что нам нужно перестать враждовать друг с другом.

— Мы не враждуем. — По крайней мере, сейчас.

— Я имею в виду дело об опеке. Нам нужно его прекратить.

Девин понадобилось несколько секунд, чтобы понять смысл его слов. Когда до нее дошло, что он имел в виду, ее сердце учащенно забилось.

— Это твой способ убедить меня отказаться от права опеки?

Его глаза сузились.

— Нет.

— Стив действительно что-то нашел в завещании?

— Девин…

— Я тебе не верю.

— Я не лгу, — твердо сказал Лукас. — Он кое-что нашел. Если мы с тобой будем продолжать бороться в суде, Амелия проиграет. Если ты подтвердишь, что брак Моники и Конрада был фиктивным, Стив победит.

— Я не собираюсь отказываться от права опеки. — Она направилась к лестнице. — Разговор окончен.

Лукас схватил ее за руку:

— Я не прошу тебя отказаться от права опеки, Девин. Я прошу тебя дать мне немного времени ради Амелии.

Она вырвалась, но не смогла ничего поделать с покалыванием кожи в том месте, где Лукас к ней прикоснулся.

— Ты до сих пор ничего не сделал ради Амелии.

— Ты не знаешь наверняка.

— Знаю. — Она изо всех сил старалась игнорировать его близость, но у нее плохо получалось.

— Ты даже слушать меня не захочешь.

— Я уже достаточно тебя наслушалась. В последнее время я только и делаю, что слушаю тебя. Оправдываю тебя за недостатком улик снова и снова…

— Ха!

— И принимаю глупые решения.

Он подошел к ней вплотную и прижался своими бедрами к ее.

— Думаешь, я этого не делаю? Когда дело касается тебя, я принимаю самые глупые на свете решения.

Ее кожа начала гореть, соски затвердели, в низу живота вспыхнул огонь желания.

— Лукас… — прошептала она.

Он начал медленно наклоняться к ней, и она задержала дыхание, ожидая, когда его губы коснутся ее губ.

Намокший персиковый бюстгальтер Девин просвечивал в воде, и вид ее затвердевших сосков мешал Лукасу здраво мыслить.

Ее щеки раскраснелись, полные губы приоткрылись. Лукас едва удержался от того, чтобы не поцеловать их. Вместо этого его рука скользнула вверх по ее руке, плечу, плавному изгибу шеи.

Ее зрачки расширились, дыхание стало прерывистым. Он знал, что играет с огнем.

Затем его пальцы легли ей на затылок, зарылись в ее волосы, и он еще ближе привлек ее к себе.

— Я не могу тебе доверять, — сказала Девин, но наклонила лицо под углом, удобным для поцелуя.

— Я знаю, — мягко ответил он.

— А ты не можешь доверять мне. Нам не следует… — Ее слова выражали одно, а тело — совсем другое.

— Это я тоже знаю, — честно ответил Лукас, наклонился и нежно коснулся губами ее губ. Его поцелуй был скорее вопросом, нежели утверждением. Если она хочет пойти на попятную, пусть сделает это сейчас.

Девин не отстранилась. Ее пальцы принялись поглаживать его грудь, отчего его желание усилилось.

— Снова безвыходное положение, — пробормотала Девин.

— Зато приятное.

Положив руку ей на ягодицы, он плотнее прижал ее бедра к своим и снова поцеловал ее. Ее руки обвили его шею, мягкая грудь прижалась к его груди. Их разделяло всего несколько полосок мокрой ткани, но ему казалось, что они находятся недостаточно близко друг к другу.

Его язык ворвался в глубь ее рта и столкнулся с ее языком. Его пальцы нежно ласкали ее шею, щеку, мочку уха. Эта женщина воплощение соблазна. Сколько бы он ее ни целовал, он никогда не сможет ею насытиться. От ее прикосновений его тело стало твердым как сталь. Он чувствовал, что если не даст выхода своему желанию, то взорвется.

Его руки сжали ее упругие ягодицы, и из ее горла вырвался приглушенный стон наслаждения. Тогда Лукас приподнял ее, и она обхватила его ногами. Он мысленно проклинал разделявшую их ткань.

Девин простонала его имя, и каждая клеточка его тела затрепетала в ответ на ее мольбу.

— Не здесь… — прошептал он между поцелуями.

— Но…

Лестница находилась всего в нескольких футах от них. Он сможет это сделать. Не отпуская Девин, он выбрался вместе с ней из воды и, подхватив по дороге свои шорты, отнес ее в уединенный домик неподалеку от бассейна.

Она окинула взглядом тускло освещенную комнатку с тахтой:

— Это плохая…

Лукас потер подушечкой большого пальца ее затвердевший сосок, и ее ноги крепче обхватили его.

Он и сам знал, что это безумие, но ему было уже все равно. Сев на тахту, он расстегнул ее бюстгальтер и отбросил его в сторону.

— Ты великолепна, — простонал он и начал покрывать поцелуями ее обнаженную грудь.

Ее голова запрокинулась, глаза закрылись, руки вцепились в его бедра. Затем он нежно погладил ее по внутренней стороне бедра. Она начала стонать и извиваться в его объятиях.

Завладев ее ртом в поцелуе, он снял с себя трусы и достал из кармана шорт пакетик с противозачаточным средством. Мгновение спустя он был во всеоружии.

Последней преградой на его пути были ее трусики. Не церемонясь, он сорвал их и, приподняв ее бедра, начал медленно погружаться в алчущую его пустоту. Наклонив голову, он накрыл ртом бутон ее соска и легонько его прикусил.

— Лукас! — прокричала она, подхватывая его ритм.

Их окружало тепло летней ночи и ароматы цветов. Лукасу казалось, что горящие огоньки танцуют за окном.

Когда он поднял голову, она взяла в ладони его лицо и заглянула ему в глаза. Ее собственные походили на глубокие озера, на дне которых искрились бриллианты.

Он замедлил темп, и какое-то время они просто смотрели друг на друга. Ни один из них не произносил ни слова, но они прекрасно друг друга понимали.

Лукасу безумно хотелось, чтобы это продолжалось как можно дольше, но инстинкт взял свое. Он ускорил ритм, и ее веки опустились. Они качались на волнах страсти до тех пор, пока она не затряслась в его объятиях, и он не присоединился к ней в экстазе освобождения.

Его сердце бешено колотилось, дыхание было поверхностным и учащенным, как после длительной пробежки.

Немного отдышавшись, он лег на спину и положил Девин поверх себя.

— Ты в порядке? — прошептал он ей на ухо, гладя ее по мокрым волосам.

— Что значит — в порядке? — спросила она после небольшой паузы.

— Я не сделал тебе больно?

Девин мягко рассмеялась:

— Нет, мне не больно. Возможно, я удивлена.

— Удивлена? Хочешь сказать, что я единственный из нас, кто мечтал об этом всю неделю?

Девин отвела взгляд.

— Признайся.

Она прижалась лбом к его лбу:

— То, что произошло, ошибка.

— Мы оба здоровые взрослые люди, не так ли?

— Мы усложняем и без того сложную ситуацию.

— Как ты смотришь на то, чтобы сделать небольшой перерыв? Мы легко можем продолжить нашу борьбу завтра. — Не готовый ее отпустить, Лукас положил голову Девин себе на плечо.

— Ты предлагаешь мне заключить перемирие? — спросила она.

— Перемирие лучше, чем тупиковая ситуация.

— Только до завтрака, договорились?

Лукас поцеловал ее в шею, в ухо, затем в губы.

— До завтрака, — согласился он, чувствуя, как по его телу прокатывается новая волна желания.

За завтраком в огромной кухне Демарко внимание Девин было полностью приковано к Амелии. Она кормила малышку рисовыми хлопьями.

Лукас, сидящий напротив, уже давно съел свой омлет и пил вторую чашку кофе.

— Тебе достаточно, дорогая? — спросила Девин, когда Амелия поморщилась при виде очередной ложки хлопьев.

В ответ Амелия забила ножкой по своему высокому стульчику и потянулась за бутылочкой с яблочным соком, стоящей на столе.

Вытерев племяннице рот, Девин подала ей бутылочку.

— Значит, таков твой план? — произнес Лукас невыразительным тоном.

— Какой еще план? — непринужденно ответила она, вытирая поднос для еды на стульчике Амелии.

— Притворяться, будто между нами ничего не было.

— Хороший план, — кивнула Девин, откусив кусок давно остывшего рогалика с черничным джемом. — Мне нравится.

Сейчас, ярким солнечным утром, ей не верилось, что прошлой ночью она страстно отдавалась Лукасу в домике у бассейна.

— Посмотри на меня, — сказал он.

Она проигнорировала его просьбу:

— Зачем?

— Ты испытываешь смущение?

— Нет.

Ее чувства невозможно описать одним словом.

Девин убедилась, что поднос чист.

— Потому что ничего…

— Лукас. — Наконец она положила тряпку и посмотрела на него. — Мы могли бы не говорить об этом?

— Я просто хотел убедиться, что ты в порядке.

— Да, я в полном порядке. У меня сегодня очень много дел.

Нужно купить для Амелии подгузники и яблочный сок. Кроме того, она собирается днем поработать над книгой.

Лукас прокашлялся:

— Нам по-прежнему нужно поговорить о Стиве и о няне.

— Вообще-то у меня есть своя собственная жизнь.

— Я никогда не утверждал обратного.

— Мы не можем все время говорить о твоих планах.

— Мой план — заботиться об Амелии.

— Мой тоже.

— Хорошо. В таком случае мы пришли к согласию.

Амелия уронила бутылочку с соком на пол, и Девин наклонилась, чтобы ее поднять.

— Я сомневаюсь, что мы с тобой можем прийти к согласию по какому-либо вопросу.

— Прошлой ночью мы пришли к согласию.

— Ты теперь всегда будешь напоминать мне о прошлой ночи?

— Я имел в виду, что прошлой ночью мы признали правду.

Амелии надоело сидеть на одном месте, и она заерзала. Девин сняла с нее нагрудник, затем открепила поднос для еды и вытащила ее из стульчика.

Лукас поднялся:

— Похоже, ты в полном смятении.

— Нет, — солгала она.

Лукас прав. Прошлой ночью их физическая близость казалась ей хорошей идеей, но сейчас она понимает, что, переспав с ним, дала ему преимущество.

Девин обнаружила, что запуталась в своих чувствах к Лукасу. С одной стороны, она хочет продолжать с ним бороться, с другой — заключить с ним перемирие.

Возможно, она просто хочет снова с ним переспать. Или, может, просто пытается убедить себя, что прошлой ночью их связывало нечто большее, нежели просто сексуальное желание. Разве можно заниматься сексом с человеком, который тебе не симпатичен и которого ты не уважаешь?

— Нам нужно поговорить, — сказал Лукас.

— Мы только что поговорили.

— Нам нужно быть в этом деле вместе, Девин.

Она прижала Амелию к своему плечу:

— Нам нужно забыть о том, что произошло.

— Я говорю не о сексе, а о борьбе против Стива. Мы должны объединить наши усилия.

— Не сейчас. — Девин покачала головой. Ей нужно побыть одной и разобраться в своих мыслях.

— В таком случае когда?

— Не знаю. — Она помедлила — Может, завтра? Тебя устроит завтра?

— Девин. — В его голосе слышалось раздражение.

Она направилась к двери:

— Наберись терпения, Лукас. Мне нужно совсем немного времени.