Проснувшись в своей собственной постели, Девин сразу выскочила из нее, потому что солнце уже было высоко в небе. Первым делом она побежала в комнату Амелии и, обнаружив пустую кроватку, испугалась, что Лукас мог увезти малышку. Впрочем, она тут же отмела эту мысль. Серьезный бизнесмен вроде него не станет пересекать границу штата с ребенком, на которого у него нет документов.

Глубоко вдохнув, чтобы успокоиться, она прошла в гостиную. Там тоже оказалось пусто.

У нее отлегло от сердца, когда через стеклянную дверь она увидела Лукаса, Лекси и Амелию внизу на пляже. Взрослые сидели на бревне, а девочка ковырялась в песке красным совком.

Лукас остался на ночь здесь. Он не стал ее будить.

По какой-то странной причине она едва сдержала слезы. Это было глупо. У всех людей есть хорошие качества, и Лукас Демарко не исключение. Они вчера пили вино. Возможно, он просто не захотел садиться за руль. Наверное, он проснулся вместе с Амелией и позаботился о ней, чтобы Девин впервые за три месяца смогла выспаться.

Пройдя на кухню, она налила себе кружку кофе и мысленно поблагодарила за него свою подругу. Затем, надев длинный свитер поверх футболки, она вышла на улицу и спустилась вниз по деревянным ступенькам на узкую полосу лужайки, за которой начинался пляж.

Амелия первая заметила ее, заулыбалась и поползла к ней. Лекси и Лукас повернулись. Оба выглядели довольными и расслабленными. Очевидно, после инцидента с катамараном Лекси изменила свое мнение о Лукасе в лучшую сторону.

— Выспалась? — с улыбкой спросила Лекси у Девин.

— Сколько сейчас времени?

— Одиннадцать, — ответил Лукас.

— Серьезно?

Он кивнул.

— Ты вставал ночью к Амелии?

— Да. — Он зевнул. — В четыре утра. Затем она уснула у меня на груди, а я больше глаз не сомкнул.

Девин не верила своим ушам:

— Ты поменял ей подгузник?

— Он надел его на нее задом наперед, — пояснила Лекси.

Девин опустилась перед ними и сделала глоток кофе:

— И ты ее покормил?

Лукас закатил глаза:

— Перестань говорить так, будто я сделал что-то из ряда вон выходящее.

— Я приятно удивлена, — призналась она, поставив кружку на песок.

Амелия хлопнула грязными ладошками по ее голым ногам.

— Я правда очень благодарна тебе за то, что ты позволил мне поспать, — сказала Девин Лукасу, затем посмотрела на Лекси: — А тебе спасибо за кофе. Я чувствую себя отдохнувшей и полной сил.

— Лекси согласилась присмотреть за Амелией в наше отсутствие, — сказал Лукас.

— Слышала, у вас намечается свидание, — улыбнулась Лекси подруге.

— Это не свидание, — возразила Девин. Неужели вчера она согласилась пойти с Лукасом на бал? О чем она только думала? — Лукас пытается меня задобрить, чтобы я перестала поддерживать Стива.

Лукас обратился к Лекси:

— Теперь видишь, что я имел в виду?

Та понимающе кивнула.

— Что? — Девин перевела взгляд с подруги на Лукаса.

— Он считает, что ты недоверчивая, — сказала Лекси.

— Разумеется, я недоверчивая, как и ты. И наши подозрения небезосновательны.

Поднявшись, Лукас стряхнул с брюк песок.

— У меня деловая встреча, — сообщил он. — Я бы хотел сначала заехать домой переодеться. — Он посмотрел на Девин: — Увидимся позже?

— Да, — ответила она.

Ей следовало его поблагодарить, но она почему-то молчала. Ей не хотелось, чтобы Лукас подумал, что он ей нравится. Его благородный жест ничего между ними не изменит.

Погладив Амелию по голове, он попрощался с ними и направился в сторону дома.

— Расскажи мне все, — прошептала Лекси.

— Нечего рассказывать, — ответила Девин, сев на бревно рядом с ней. — Я отлично спала.

— Одна?

Девин закатила глаза:

— Разумеется, одна. Что он тебе сказал?

— Ничего. — Лекси покачала головой. — Кстати, он не такой негодяй, каким я его считала.

Девин прекрасно понимала подругу. В Лукасе есть что-то обезоруживающее. Но разве Моника не думала то же самое о Конраде вопреки всем статьям в прессе? Этот путь весьма опасен.

— Он пытается отобрать у меня Амелию, — напомнила Девин Лекси.

— Устрой в суде соревнование, кто быстрее поменяет малышке подгузник. Уверена, ты выиграешь.

— Здесь нет ничего смешного.

Посерьезнев, Лекси уставилась на мерцающую на солнце воду:

— Я знаю. Мне самой хочется, чтобы он был мерзавцем и я могла бы его ненавидеть.

— Тебе не нужно его ненавидеть. — Девин посмотрела на лодки у дальнего берега. — Мне просто нужно его победить.

Лекси накрыла ее ладонь своей:

— Ты победишь.

— Я в этом не так уверена. Лукас что-то замышляет. — Она знала, что если пойдет с ним на бал, то потом об этом пожалеет. Однако мысль о вечеринке и танцах вызвала у нее улыбку. — Но я не прочь немного повеселиться. Знаешь, я сказала ему, что больше не буду с ним целоваться.

— Серьезно?

Девин решительно кивнула. Последнее, что ей нужно, — это снова оказаться в объятиях Лукаса. Прогнав волнующий образ, она начала играть с Амелией.

Итак, с формальной точки зрения она снова находилась в руках Лукаса, но на этот раз они просто танцевали. Лукас двигался грациозно и уверенно. Он был поразительно красив в смокинге и бабочке.

Бальный зал в «Сатерн клаб» с тридцатифутовыми потолками, мраморными колоннами по периметру и бронзовыми канделябрами был просторным и светлым. На ужин подали тихоокеанский лосось и мусс из белого шоколада.

С одной стороны к залу примыкало патио, откуда открывался вид на Пьюджет-Саунд. Мимо проплывали круизные и грузовые суда и яхты, а вдалеке мерцали огни Банбридж-Айленда.

После того как она несколько месяцев не отходила ни на шаг от маленького ребенка, Девин чувствовала себя сказочной принцессой. Она даже купила себе новое платье, но ни за что не признается в этом Лукасу. Оно было из медно-красного атласа, с облегающим корсажем без бретелек и свободной юбкой до колен. К нему она надела босоножки со стразами и комплект из серебряного колье и серег, одолженный у Лекси.

Чувствовать себя красивой так приятно.

— Первая няня придет на собеседование завтра в десять утра, — напомнил ей Лукас.

Нахмурившись, Девин посмотрела на него:

— Ты умеешь испортить настроение.

— У тебя есть настроение?

— Конечно. Его создает музыка, хорошая еда, шампанское…

— И красивые женщины, — добавил он с озорной улыбкой.

— И красивые мужчины, — сказала она, проигнорировав его комплимент.

— Спасибо.

— Я говорила вообще.

— А я говорил о тебе.

Девин споткнулась. Ей не хотелось, чтобы разговор направился в это русло.

— Ты отлично выглядишь, Девин.

Ей следовало отвернуться, но она не смогла себя заставить. Она знала, что это всего лишь дежурный комплимент, обычное проявление учтивости по отношению к женщине, которую он пригласил на вечер. Приди она сюда сама по себе, он не заметил бы ее среди всех этих супермоделей и жен миллиардеров в платьях от-кутюр и драгоценностях стоимостью сотни тысяч долларов.

— Полагаю, тебе следует ответить «спасибо», — прошептал он ей на ухо.

Девин сглотнула:

— Спасибо.

Лукас выпрямился и улыбнулся.

— Это нечестно, — сказала она.

В его глазах по-прежнему горели лукавые огоньки.

— Нечестно?

На этот раз она сама придвинулась к нему:

— Ты мне пообещал.

— Не делать тебе комплиментов?

— Не… — Она не смогла подобрать подходящих слов. — Мы договорились, что это не свидание.

Лукас пожал плечами:

— Ты сама не захотела говорить о нянях.

— Хорошо. Давай говорить о нянях.

— И портить тебе настроение?

— Приступай.

Уж лучше говорить о нянях, чем воображать себя принцессой и мечтать о несбыточном!

— Первое собеседование начнется в десять, — сказал Лукас.

— Надеюсь, среди кандидаток не будет злобных надзирательниц.

— Я сообщил агентству о твоих и моих предпочтениях. Нам пришлют нянь, которые свободны в данный момент.

Его ответ вполне удовлетворил Девин. Они немного потанцевали молча, затем Девин неожиданно для себя спросила:

— У тебя была няня, Лукас?

— Да, несколько.

— Они тебе нравились?

— Иногда.

— Что это значит?

— Это значит, что няни не любят, когда их подопечные лазают по деревьям, бросаются камнями и гоняют на велосипедах.

Девин не смогла сдержать улыбку:

— Я так поняла, ты делал все эти вещи?

— Эти и многие другие. И Конрад тоже. Сейчас я понимаю, почему няни у нас надолго не задерживались. — Оркестр заиграл медленную мелодию, и Лукас придвинул ее ближе к себе. — А у тебя была няня?

Девин покачала головой.

— Какой ты была в детстве?

— Не знаю. Наверное, обычной.

— Ты росла в Лейк-Вестмайр?

— Да. В том же самом доме, в котором живу сейчас. Отец ушел из семьи много лет назад, и нас с Моникой растила мама. Мы плавали, строили песочные замки и кукольные домики, пекли пироги.

Девин уехала из Лейк-Вестмайр учиться в колледже. Она вернулась пять лет назад, когда у ее матери обнаружили рак.

Прогнав мучительные воспоминания, она сосредоточилась на более приятных:

— Когда мы с Моникой были подростками, мы с друзьями любили жечь костры в парке у Санни-Бэй.

— И целоваться с мальчиками? — произнес Лукас дразнящим тоном.

— Тони Макгвайр. Девятый класс. Он поцарапал мне нос своими очками.

Лукас рассмеялся.

— Полагаю, твой первый поцелуй тоже не был идеальным, — сказала она.

— Можешь сама оценить. У меня есть видеозапись.

— Ты шутишь?

— Стив сделал ее тайком и грозился показать моей матери. Я разозлился, побил его и отобрал у него видеокамеру.

— Ты побил Стива?

— Мой кузен всюду совал свой нос. Удивляюсь, как он не стал папарацци.

— Он тогда был ребенком и еще не знал, что хорошо, а что плохо.

— Он с тех пор не изменился.

— Это твое очередное предупреждение о том, что мне не следует доверять Стиву?

— Нет. Это предложение посмотреть запись и сказать мне, что ты думаешь о моем первом поцелуе.

Девин рассмеялась и покачала головой:

— Я не буду ее смотреть.

— Почему? Ты могла бы дать мне несколько советов.

— Уверена, твое мастерство значительно улучшилось с тех пор… Сколько лет тебе тогда было?

— Я не помню. — Его взгляд задержался на ее губах, и блеск его глаз сказал ей, о чем он сейчас думает.

О том же, о чем и она.

— Лукас! — прозвучал рядом с ними веселый мужской голос.

Лукас повернул голову:

— Добрый вечер, господин мэр. — Отпустив Девин, он пожал мужчине руку.

— Я бы хотел лично поблагодарить вас за ваше щедрое пожертвование.

Мэру было за пятьдесят, но он сохранял отличную форму с помощью велосипедных прогулок и гребли.

— Господин мэр, это Девин Хартли.

— Рад с вами познакомиться, мэм. — Мэр взял ее руку в свою и слегка пожал.

— Взаимно, — ответила Девин. — Замечательный вечер, не правда ли?

— За это нам нужно благодарить администрацию больницы, — ответил мэр, отпуская ее руку. — А благодаря таким дарителям, как Лукас, у нас будет новое педиатрическое крыло. Желаю вам приятного вечера. Вы придете на заложение первого камня в следующие выходные? — спросил он Лукаса.

— Ни за что не пропущу это событие, — ответил тот.

Кивнув, мэр удалился.

Оркестр сделал перерыв, и все начали покидать танцпол.

— Хочешь пить? — Положив руку сзади на талию Девин, Лукас повел ее к их столику.

— Да, — ответила она. — Я так поняла, ты сделал крупное пожертвование. — Может, это ее недавние слова на него повлияли?

— Не я, а «Пасифик роботикс». Это значит, что и Амелия тоже.

— Как ты решаешь, какую сумму нужно пожертвовать?

— Это сложно. — Сделав знак проходящему мимо официанту, он попросил принести на их столик бутылку минеральной воды. — Мы получаем каждую неделю больше десятка писем от честных благотворительных организаций и, разумеется, от мошенников.

— Так много? — удивилась Девин.

Они подошли к своему столику. Все восемь стульев были свободны. Лукас выдвинул тот, на спинке которого висел шелковый шарф Девин.

— Полагаю, ты говоришь большинству из них «нет»? — спросила она, садясь.

— Если не говорить «нет», то через год можно разориться. Нужно расставлять приоритеты, делать выбор и надеяться, что твои деньги помогут тем, кто этого достоин.

Девин поняла, что Лукас прав.

— Амелии нужно будет этому научиться, — задумчиво произнес он. — Этому и многому другому. Я не хочу показаться всезнайкой, но в управлении крупной корпорацией есть куча сложностей, о которых ты не имеешь ни малейшего представления.

— Ты все это говоришь, чтобы убедить меня, почему так важно, чтобы ты стал ее опекуном? — спросила Девин.

— Я просто хочу, чтобы ты поняла, почему я делаю то, что делаю. Это не игра, Девин. Речь идет о сотнях миллионов… Миллиардах долларов. О рабочих местах для людей в пяти странах. О благополучии моей семьи.

— Не думаю, что дела у Демарко идут плохо.

— Амелия должна будет позаботиться о том, чтобы следующие поколения семьи Демарко надлежащим образом управляли корпорацией. Речь идет не об автомобилях и яхтах, а о больницах, стипендиях — в общем, о благополучии простых людей.

— Ей всего девять месяцев, Лукас.

К ним подошел официант с бутылкой воды и наполнил два стакана.

— Ты права, — сказал Лукас, когда он удалился. — Прежде чем объяснять ей, что важнее — образовательные программы для молодежи или защита животных, нам нужно приучить ее к горшку. Итак, возвращаемся к разговору о нянях.

— Прежде чем бремя ответственности ляжет на ее хрупкие плечи, нам нужно будет позволить ей немного повеселиться.

Прикрепив трубку радионяни к поясу джинсов, Девин закрыла внутреннюю дверь, которая соединяла детскую с ее собственной спальней. Они с Лукасом договорились, что, когда Амелия уснет, они обсудят нянь, которые приходили днем на собеседование.

Проходя мимо зеркала, Девин посмотрела на свое отражение. Ее волосы растрепаны, на футболке мокрое пятно.

Только она начала снимать футболку, как вдруг заметила Стива, стоящего у окна. Придерживая рукой штору, он смотрел на океан.

— Стив? Что вы здесь делаете?

— Привет, Девин.

— Вы меня напугали.

Его бесцеремонность возмутила ее. Кто ему разрешил войти в ее комнату в ее отсутствие?

— Мне нужно с вами поговорить. — Он отпустил штору. Его взгляд был холодным.

— Мы не можем это сделать в коридоре? Амелия только что уснула.

— Я бы предпочел поговорить в уединенном месте.

Девин не боялась Стива, но от его неожиданного визита ей было не по себе.

Подойдя к двери, ведущей в коридор, она взялась за ручку.

— Что произошло после того, как я уехал?

— Откуда?

— Из вашего дома в Лейк-Вестмайр. Я знаю, что он остался.

— Лукас?

— Да, Лукас.

— Он промок, и Лекси предложила ему сухую одежду.

— Он провел там всю ночь, — произнес Стив обвиняющим тоном. Его карие глаза горели от гнева.

Девин повернула ручку:

— Думаю, вам лучше уйти.

Приблизившись к ней, Стив уперся рукой в дверь, чтобы помешать ей ее открыть.

— Это не ваш дом, Девин.

Она промолчала.

— Вы умная женщина. Вы должны понимать, что он делает. Должны понимать, что вам будет больно.

— Это не ваше дело.

— Я пытался облегчить для вас ситуацию. Предложил вам свою помощь, заплатил адвокатам.

— Лукас спал в комнате для гостей, Стив. — Она не знала, почему перед ним оправдывается. Она больше не собирается пользоваться его помощью.

Он покачал головой:

— Это сработало бы, Девин.

Ей хотелось спросить, что он имеет в виду, но она промолчала. Чем раньше закончится этот разговор, тем лучше.

— Может, это и не мой дом, — набравшись смелости, она посмотрела ему прямо в глаза, — но сейчас это моя комната, и я прошу вас ее покинуть.

Он пристально уставился на нее. От его ледяного взгляда по ее спине пробежала дрожь. Через какое-то время он сделал шаг назад. Девин отошла в сторону и он, открыв дверь, удалился, не сказав больше ни слова.

Быстро закрыв за ним дверь, она прислонилась к ней спиной и несколько минут простояла в таком положении, думая, что ей делать дальше.

Услышав шум автомобиля, она подошла к окну и обнаружила, что Стив уезжает. Когда его «порше» скрылся из виду, она облегченно вздохнула, сменила футболку на белую блузку без рукавов и спустилась вниз.

Лукас сидел на веранде, примыкающей к гостиной, и пил кофе. На столике перед ним стояли тарелки с фруктами и круассанами и кофейник.

— Амелия спит? — спросил он, когда Девин села напротив.

Она кивнула, не зная, следует ли ей рассказать ему о странном визите Стива. Теперь она не доверяет обоим. К тому же что нового она может ему сказать? Лукас и так знает, что Стив пытается настроить ее против него.

— Я подумал, что у няни номер три есть потенциал, — сказал Лукас, поднимая кофейник, чтобы предложить ей горячий напиток.

Девин пододвинула к нему свою чашку:

— Это та, что с косой?

— Нет, та, что в униформе.

— Никакой униформы, — возразила Девин, добавляя в кофе сахар. — Она мне не нравится.

Лукас протянул ей тарелку с круассанами, и она взяла один.

— Ты собираешься ввести дресс-код?

— Нет. Униформа была бы дресс-кодом. Я не хочу, чтобы Амелия чувствовала себя как в казенном учреждении.

— Униформа является дресс-кодом только в том случае, если ее ношение обязательно. Запрещая униформу, ты фактически вводишь дресс-код.

— Какой ты бестолковый! Няня может носить все, что хочет.

— Кроме униформы?

Девин откусила кусочек круассана и прожевала.

— Ни один нормальный человек не захочет добровольно носить униформу, — заметила она.

— Ты не можешь знать наверняка.

— Мне понравилась та, что с косой. — Девин сделала глоток кофе. — Кажется, ее зовут Беверли.

У Лукаса зазвонил мобильный телефон. Посмотрев на экран, он нажал на кнопку и снова переключил внимание на Девин:

— Она мне показалась неорганизованной.

— Почему?

— Во-первых, она опоздала. Во-вторых, эта ее ужасная оранжевая сумка…

— Ты судишь о людях по их внешнему виду?

— Значит, тебе можно, а мне нет?

Вдруг из прибора у нее на поясе донесся приглушенный мужской голос. Девин не разобрала слов, но внутри у нее все похолодело.

Стив.

Выругавшись, она как ошпаренная соскочила со стула и помчалась в фойе к главной лестнице. Оказавшись наверху, она побежала по коридору, завернула за угол и увидела двух мужчин из персонала, разговаривающих рядом с детской. Дверь была закрыта. Увидев Девин, они удивленно переглянулись. Быстро пройдя мимо них, она открыла дверь и вошла внутрь. Амелия крепко спала. Кроме нее в детской никого не было. В соседней комнате тоже.

— Все в порядке, мэм? — спросил один из мужчин, когда она вышла.

— Девин? — послышался из другого конца коридора голос Лукаса.

Она глубоко задышала, чтобы успокоиться:

— Все в порядке.

Лукас приблизился.

— Вы не могли бы оставить нас наедине? — обратился он к мужчинам, и они тут же удалились. — Что происходит, черт побери? — спросил он Девин. — Ты белее мела.

— Все хорошо, — ответила она.

— Почему ты так переполошилась?

— Я подумала… — Если она скажет правду, он сочтет ее истеричкой, но ей ничего больше не приходило на ум.

— Что ты подумала?

— Здесь был Стив, — призналась она.

— Тебе показалось, что он здесь был?

— Нет, — возразила Девин. — Стив действительно сюда приезжал. Уложив Амелию спать, я вышла из детской и обнаружила его в своей комнате.

Брови Лукаса сдвинулись, губы сжались в тонкую линию.

— Его, похоже, возмутило, что ты остался у меня ночевать. Он знает, что ты провел ночь в моем доме.

— Подожди. Ты ему сегодня сказала или он уже до этого знал?

— Он знал, — ответила Девин. — Твой кузен сказал мне, что пытался упростить для меня ситуацию. Я увидела в его словах намек на то, что он больше не будет мне помогать и я должна пенять на себя. Затем я услышала мужской голос, доносящийся из радионяни, и мне показалось, что…

— Ты подумала, что Стив вернулся, чтобы навредить Амелии?

— Что еще я могла подумать?

Лукас положил руку ей на плечо и легонько сжал:

— Стив не причинит вреда Амелии.

Девин кивнула, хотя у нее не было полной уверенности. Она перестала доверять Стиву и не знала, чего можно от него ожидать.

— Он, конечно, мерзавец, но так далеко не зайдет. В любом случае я не подпущу его к малышке. Я собираюсь усилить меры безопасности, Девин. Если тебе так будет спокойнее, я найму для Амелии не няню, а телохранителя.

Девин закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

— Ты согласна?

Она отрывисто кивнула.

— Все будет хорошо, — пообещал он и обхватил ее своими большими сильными руками.

Она знала, что доверять Лукасу опасно, но, прижавшись щекой к его твердой груди, позволила себе ненадолго расслабиться и почувствовать себя защищенной.

Лукас знал, что Стив не представляет угрозы для Амелии, но его привело в ярость то, что он пробрался тайком в особняк и напугал Девин.

Он сразу связался с Теодором Виком, начальником службы безопасности, и велел ему усилить охрану особняка. Также он рассказал Байрону о визите Стива и попросил его попробовать выяснить, что замыслил его кузен. У Байрона впечатляющие связи и аналитический склад ума. Кроме того, он отличный тактик.

Несколько часов спустя Байрон вошел в кабинет Лукаса на первом этаже. Лукас все утро пытался сосредоточиться на работе, но ему мешали мысли о Девин и Стиве.

— Мать Стива, случайно, не роняла его вниз головой, когда он был маленьким? — спросил Байрон.

Лукас был не в настроении шутить, поэтому промолчал.

— Если нет, то ей следовало бы. С этим парнем что-то не так.

Лукас поднялся из-за своего письменного стола:

— У тебя есть какие-нибудь идеи?

— Ты помнишь это? — Байрон положил на квадратный столик в углу комнаты видеокассету с красной наклейкой.

— Это одна из кассет, прилагающихся к дедушкиному завещанию? — спросил Лукас, подойдя к нему.

Байрон отрывисто кивнул:

— Давай немного освежим твою память. — Он вставил кассету в старый видеомагнитофон, подключенный к телевизору, взял пульт, и они с Лукасом сели на черные кожаные стулья.

— Мы что-то упустили из виду при первом просмотре? — спросил Лукас.

— Да. То, что все время было у нас перед носом.

Байрон нажал на кнопку, и на экране появилось изображение дедушки Лукаса. Он сидел в кресле в этом же самом кабинете. За спиной у него была стена, на которой висели черно-белые фотографии железных дорог.

Байрон промотал вперед часть записи:

— Итак, включаю.

Он нажал на «плей», и из динамиков послышался знакомый голос:

— Причина этого состоит в том, что вам, ребята, нужно понимать разницу между работой и семьей-Фундаментом этой огромной компании, которую вы унаследовали, является семья. Пусть подписей ваших бабушек и прабабушек нет в учредительных документах, но они играли важную роль в создании того, что теперь известно как «Пасифик роботикс». — Его взгляд смягчился. — Люси была моей опорой. Мы вместе радовались успехам, она поддерживала меня в трудные времена, верила в меня. Вам нужно найти свои собственные опоры. — Сложив руки на столе, дедушка придвинулся ближе к камере. — Если, оставив свое имущество будущему внуку или внучке, я смогу подтолкнуть вас к поискам ваших вторых половинок, я это сделаю.

Байрон нажал на кнопку и выключил запись.

— Я не понимаю, — сказал Лукас, постукивая пальцами по столу. — Я уже видел это раньше.

— Попробуй начать читать между строк, — ответил Байрон. — Именно это и сделал Стив.

Лукас покачал головой, все еще не понимая, о чем идет речь:

— Дедушка только сказал, что наследником станет его первый внук или внучка.

Байрон кивнул:

— Твой дедушка надеялся, что вы, его внуки, влюбитесь в достойных женщин, женитесь на них и обзаведетесь детьми.

Лукас раздраженно вздохнул:

— Да.

Это решение казалось ему нелепым. Его дедушке следовало оставить свои акции тому, кто, по его мнению, лучше всех подходит для управления компанией. Вся эта демагогия о важности семьи не что иное, как сентиментальный бред старика. Холостяки могут быть отличными управленцами, а женатые мужчины — ужасными. Семейное положение в этом деле роли не играет.

— Стив обратился в суд с ходатайством. Он считает, что содержание этой пленки следует считать завещанием твоего дедушки.

— Он может это сделать?

— Похоже на то. Суд может принять решение уравновесить дух и букву завещания.

— Но акции уже записаны на имя Амелии.

— Это может быть обжаловано.

— Стив может опротестовать завещание?

— Да. Он утверждает, что Конрад женился на Монике только для того, чтобы она родила ему ребенка. Это очевидное противоречие духу завещания. Адвокаты Стива ищут прецеденты, доказывающие его правоту.

— Амелия может потерять свои акции?

— Да.

— У Стива есть шансы победить?

— Мне сказали, что да. Он еще не разыграл свой главный козырь.

Лукас прищурился.

— Это важный свидетель. Человек, который сможет подтвердить, что брак Конрада и Моники был фиктивным.

Мрачно выругавшись, Лукас ударил кулаком по столу, и стоящие на нем стаканы для воды зазвенели.

— Девин, — сказал он.

— Да, Девин, — подтвердил Байрон. Поднявшись, он извлек кассету из магнитофона и убрал ее в картонную коробочку. — Когда эта леди выиграет дело об опеке, она пойдет в суд и расскажет душещипательную историю о жестоком Конраде и ее несчастной сестре.