Абали не стал садиться за ноутбук, но, посторонившись, предложил этим движением сесть за компьютер мне. Что я и сделал.

– Рассказывай.

– Я уже все в принципе рассказал.

– У меня такой вопрос... Мои электронные письма перлюстрируются. Если я на пару минут рискну в электронную почту заглянуть, меня снова поймают? И снова налепят своих «троянов»?

– Едва ли. Для этого нужно время. Пары минут не хватит. Зарегистрируют посещение, это точно. Если письмо отправите, прочитают... Чтобы «трояна» заслать, нужно хотя бы минут десять, и письмо, к которому он будет прикреплен. Если читать и не сохранять письма, даже в другие папки их не перекладывать, только очень умелый хакер сможет что-то сделать.

– Ты свой антивирусник убрал?

– Да, он у меня на диске. Но я вам поставил обычный. Правда, вы его обновлять не сможете. Он пиратский. Купите лицензионный. Это не дорого. Они «троянов» хорошо ловят. Ну, разве что какие-то очень хитрые не заметят.

– Я сейчас просмотрю почту, а ты потом проверь компьютер. Договорились?

– Пожалуйста.

Я сменил на мобильнике сим-карту, поставив старую, и вышел в Интернет. В Грозном и сотовая связь работала лучше, чем на Кирпичном заводе. Соединение прошло быстро. Меня ждало письмо. Даже два. Одно от сына, которому я сразу отвечать не стал. Второе от комбата. Это я прочитал без задержки. Комбат предупреждал, что в доме поселка Кирпичный завод меня ждет засада. В ответ я послал только одно слово: «Спасибо». И тут же вышел из сети.

– Sim-карту из мобилы вытащите, – посоветовал мальчишка. – Сотовый оператор может определить ваше месторасположение по sim-карте.

Я советом не пренебрег. Абали проверил компьютер антивирусником с диска.

– Все нормально – чисто.

– Мне остается только поблагодарить... Сколько я должен? – я посмотрел на Абали, потом на Бектемира.

– Обижаешь, – ответил Бектемир.

– Сфотографироваться со мной на память, – попросил Абали и вытащил свой телефон.

– В Сеть потом фотографию не выставишь?

– Буду от всех в тайне хранить, – пообещал Абали.

– Бектемир, щелкни! – попросил я.

Тот взял мобильник и сфотографировал нас на встроенную камеру. Потом сменил рядом со мной сына. Тоже захотел сфотографироваться. Но, если за Абали я был уверен, то в Бектемире сомневался. Он может и похвастаться, может и показать кому-то фотографию. Но отказывать старому приятелю было неудобно.

Абали сделал два снимка.

* * *

Хозяин дома и Копченый вернулись быстро. Давид сразу повез Бектемира с сыном к ним домой, а хозяин принялся обходить кругами свою новенькую белую «Ниву», он открывал капот, заглядывал в двигатель, что-то трогал пальцами, проверял крепление. И вообще был сам не свой от счастья. И жена вышла к нему. Я в окно видел, как они разговаривали, как женщина всплеснула руками и схватилась за щеки от неожиданной вести. Приятно делать людям доброе, тем более что денег за постой они никогда бы у меня не взяли и даже обиделись бы, предложи я им плату. Но сами они, укрывая меня с Копченым, рисковали жизнью. Если бы обнаружилось, где мы прячемся, хозяевам не стоило ждать от ментов пощады. Во-первых, они будут свидетелями моего убийства, которое произойдет даже в том случае, если я сопротивляться не буду. Во-вторых, менты подумают, что старики слишком много знают о причинах, по которым меня следовало не арестовать, а убить. И старики все понимали... Тем не менее ни разу даже не поморщились, когда я к ним приезжал.

Но пора было работать. Я поменял в телефоне сим-карту, вышел в Интернет уже по другой регистрации и открыл себе новый почтовый ящик в другом домене, но тоже английском. Оттуда написал сыну на адрес, который наши менты знать не должны были. Написал и жене. И для чего-то дал обещание скоро приехать, потому что «моя разбойничья эпопея подходит к концу». Однако сам я приближения конца не видел. Я не видел способа, чтобы продолжить поиск главного действующего лица в своей истории. Старший следователь по особо важным делам Абдулкадыров внушал мне мало оптимизма.

Однако у меня откуда-то появилась надежда, и надежда немалая, на эффективную помощь комбата и еще большую помощь его друга Ангела. И именно с ними я связывал свои надежды на скорое завершение всей этой канители с поиском виновника.

Я взял второй мобильник и позвонил Ангелу, как он и просил.

– Слушаю, – ответили мне. Я не узнал голос.

– Я хотел бы поговорить с Ангелом.

– Да, Исрапил Хамзатович, я вас слушаю. – Ангел узнать мой номер не мог, поскольку с ним я разговаривал с другой трубки, но голос, видимо, узнал.

Теперь и я уловил знакомые интонации.

– Я проверил компьютер. Открыл, как вы говорили, новую почту. Запишите адрес.

– Диктуйте.

Я продиктовал, он повторил.

– Вы передадите новый адрес Студенкову?

– Обязательно. И телефонный номер. Моя аппаратура показывает, что он не прослушивается. Кстати, Студенков послал вам сообщение.

– Да. Я прочитал и поблагодарил его.

– Это сообщение вообще-то предназначалось не вам. А тем, кто послал в ваш дом засаду. «Деза» сработала. Сейчас уже дан приказ засаду снять, поскольку у них нет надежды, что вы туда поедете после предупреждения. Значит, вскоре можно будет ехать.

– Там уже нечего делать. После ментовской засады дом наверняка грязнее сельского туалета. Они умышленно все загадят. Алексей Владимирович мне позвонит?

– Да, я сейчас свяжусь с ним. У него там кое-какие неприятности.

– Надеюсь, не из-за меня?

– Как раз из-за вашей истории. Ваши менты просматривали вашу с ним переписку и решили, что Студенков слишком много знает. Его пытались взорвать в машине, но мент, который закладывал взрывное устройство, взорвался сам вместе с машиной. Подполковник в это время находился в квартире племянника, за которым он вынужден ухаживать.

– Если это произошло из-за меня, я компенсирую потери, – сразу пообещал я.

– Об этом разговаривайте с самим Студенковым. Он, кстати, нашел вариант дальнейшего развития событий. Кажется, дело того стоит.

– Какой вариант? – спросил я.

Значит, предчувствие меня не подвело.

– Он сам сообщит вам все после просчета всех вариантов. Этим просчетом занимается целый коллектив, и потому он должен быть точным. Мне кажется, что все должно будет получиться...

– А как дела у племянника? Это тот солдат, которому ампутировали ноги?

– Да, Алексей Владимирович все бегает, пытается выбить ему протезы и машину с ручным управлением. Но пока ничего не получается. Сами знаете, как у нас эти дела решаются. К старости парень, может быть, что-то и получит... У вас все нормально?

– Нормально. А у вас нет данных на мента, который взорвал машину?

– У меня есть на него копии всех документов. В том числе и командировочного удостоверения, с которым он прибыл в город. Прибыл почти с официальной миссией террористического акта. Капитан Амжа Джабраилович Джогиров. Вам прислать документы?

– Нет. Я его не знаю... Кстати, в Москве организацией взрыва на вокзале занимался тоже капитан милиции. По крайней мере, он был к этому причастен.

– Я в курсе. На него у нас тоже готовы документы. Но, кажется, судить его уже невозможно?

– Если посмертно. А посмертно у нас разве судят? По-моему, посмертно только награждают. Его, кстати, не наградили?

– Выплатили компенсацию семье.

– Но, я так понимаю, что вы тоже какую-то работу параллельно моей ведете? По крайней мере, по ментам... Разве спецназ ГРУ обладает следственными полномочиями, – задал я провокационный вопрос.

– Я уже отставной офицер спецназа ГРУ. Сейчас я работаю в другой системе.

– Можно спросить – в какой?

– Если вас не напугает ответ...

– Я не из пугливых.

– Я сотрудник антитеррористического подбюро Интерпола. Ангел – это кличка. Моя фамилия Ангелов, зовут меня Алексей Викторович. Вас это устроит?

– Даже очень, Алексей Викторович. Приятно работать с такой командой в одном направлении... Есть надежда на успех.

– Теперь вы почти в курсе... И потому могу вам сказать, что у нас есть кое-какие нехорошие данные по террористическому акту на московском вокзале. Данные настолько нехорошие, что мы вынуждены были выйти с ними на антитеррористическое управление «Альфа» ФСБ России. А антитеррористическое управление с этими же данными вышло на уровень российского правительства. Оттуда ответ еще не пришел, и это несколько тормозит нашу деятельность.

– А в чем проблема, можно мне узнать?

– Проблема в лицах, которые давали добро на проведение операции против вас. Все это, в том числе и пресловутый террористический акт, было проведено только для того, чтобы вас подставить. Цель этой подставы вам известна – завладение имуществом вашей жены.

– Значит, вам известны эти лица?

– Известны. И вопрос о дальнейших действиях будет решаться на самом высоком правительственном уровне. Потому что дело слишком серьезное.

– Назвать никого, конечно, не можете?

– Исключено. Спросите нашего премьер-министра или даже президента. Но не уверен, что они разоткровенничаются.

– Но правительство может вам приказать прекратить работу. Российское правительство и все правительства республик одним миром мазаны. Никому из них не верю...

– Мы не подчинены правительству России. Оно нам приказать не может. Мы даже НЦБ не подчинены, поскольку являемся структурой антитеррористического бюро в Лионе, а НЦБ является структурой российского МВД. Мы – структура международного бюро, то есть, на уровень выше... Но с правительством нам ссориться тоже не хочется, хотя правду мы стараемся отстоять. Думаю, что-то у нас в любом случае получится.

– Вы вселяете в меня надежду, – сказал я, но надежды особой не испытывал, поскольку давно уже научился читать между строк, и прекрасно понимал при этом, что такое большая политика, тем более, политика в таком сложном и взрывоопасном регионе, как Северный Кавказ.

– Я рад за вас. Ладно. Буду звонить Алексею Владимировичу. Ждите вестей от него. До связи, Исрапил Хамзатович.

* * *

Ждать звонка от комбата пришлось не долго. Он позвонил уже через пятнадцать минут. Оно и понятно, когда ввязался в дело, которое угрожает и твоей собственной безопасности, хочется работать быстро и эффективно, и быстрее избавиться от опасности.

– Здравствуйте, Людоед, – голос подполковника не говорил о плохом настроении.

– Здравствуйте, комбат...

– Может, перейдем на «ты»? Так говорить будет удобнее.

– Согласен. Мне Ангел сказал, что тебя пытались взорвать?

– Это было только начало. Потом меня пытались просто убить. Зарезать, грубо говоря... Но жена меня спасла. Одновременно с этим и отравить желали. Но это тема не для телефонного разговора.

– Я хотел только сказать, Алексей Владимирович, касательно твоей взорванной машины. Я считаю, что я ввязал тебя в это дело, и я должен компенсировать потери.

– Да, я как-то выпустил из вида, что ты миллионер, – он, впрочем, не отказался от компенсации. И это уже радовало, потому что трудно бывает навязывать свою финансовую помощь людям, которые упираются и не желают этого.

– Я – не миллионер. Я только доктор социальной психологии. А специалисты моего профиля редко бывают богатыми людьми. Но жена у меня женщина богатая. Кстати, чтобы не думал обо мне плохо, когда мы поженились, она была не богаче меня. Наследство получила позже. Я не на деньгах женился.

– Это меня мало волнует. А что касается компенсации, то лучше бы ты помог сделать протезы парню, которого ног лишил, и способствовал бы приобретению ему машины с ручным управлением. Этого хватило бы.

– Эта компенсация по другому параграфу. Я не жадный, и Катрин тоже. Она со мной согласится, – настаивал я и знал, что прав и в отношении жены, и в отношении собственных желаний. И потому не хотел прекращать этот разговор.

– Ладно. К этому вопросу мы еще вернемся. Я за племянника ответственность чувствую и потому считаю, что поймал тебя на слове. А сейчас скажи мне, в каком ты находишься положении. Я знаю, что ты прячешься в частном доме, в Грозном.

– Какой у тебя бинокль, комбат, что ты так хорошо все видишь? – выразил я свое недоумение. И это недоумение было переплетено с беспокойством, поскольку, раз комбат сумел узнать где я нахожусь, могут и менты узнать. – Наверное, бинокль с прибором ночного видения, потому что у нас уже ночь близится...

– Тебя видит спутник Интерпола. Он даже сфотографировал номер твоей машины. И белую «Ниву» без номера тоже сфотографировал... Когда еще светло было.

– Понятно... Никуда от вас не спрячешься, – радости от такого сообщения я не испытал, поскольку не знал, кто еще имеет такие спутники, и кому разрешен доступ к ним. – Да, я прячусь в частном доме у очень хороших людей.

– А есть у тебя возможность выбраться из Грозного? Город, как я знаю, перекрыт. Но при любом перекрытии дыр больше, чем пробок. Это общеизвестно.

– Думаю, без проблем. Куда мне следует податься?

– В Ханкалу.

– Что мне там делать? Там «краповые» на каждом шагу.

– Тебе сразу на военный аэродром.

– Персональный самолет? – пошутил я.

– Извини. Мы смогли выбить только вертолет. Запоминай номер... В Ханкале сразу позвонишь, тебя встретят, и довезут до вертолета, миную даже КПП.

– Говори...

Он продиктовал, я набрал номер в справочник мобильника.

– Кого спросить?

– Просто представишься. И все. Ты будешь с Копченым?

– Не могу же я его бросить.

– Ладно. Мы так и договаривались на два человека. Вертолет летит до Краснодара. Там тебя сразу пересадят в самолет. Ну, может, не сразу, но в ближайший. И ты летишь ко мне.

– И что я там буду делать?

– Будем беседовать с теми, кто приедет захватывать нас с тобой.

– Приедут захватывать нас с тобой? – переспросил я, сразу почувствовав, что дело начинается интересное и серьезное.

– Да. Сегодня ночью я пошлю на твой старый адрес сообщение. Назначу тебе встречу и пообещаю передать все интересующие тебя документы, которые мне доставят только за час до встречи. Это даст мне возможность ощущать опасность только в последний час. Пока документы у кого-то, мне опасаться нечего, потому что они не знают, что это за документы, и не знают, у кого они. А потом состоится встреча... Только в другом формате, не в том, на который твои ментовские друзья надеются.

– Когда мне выезжать? – я выглянул в окно, за которым Копченый въезжал во двор, стараясь не зацепить бампером белую «Ниву». В свете фар там же суетилась фигура хозяина.

– Чем быстрее, тем лучше. Простой вертолета дорого стуит...

* * *

В голове моментально созрел план. Открыв форточку, я позвал Копченого и хозяина. Оба вошли одновременно.

– Нам с Давидом нужно срочно в Ханкалу, – сказал я хозяину. – Можно будет оставить здесь нашу машину?

– Она мне не мешает. Поставьте в конец двора, и пусть стоит, – согласился хозяин дома. – А как до Ханкалы добираться будете?

– Вы отвезете, на «Ниве». Машина без номеров, это всегда подозрительно. Тем более едет вечером. Будут останавливать. Но кто подумает, что люди, которые находятся в розыске, сядут в машину без номеров. Легенда простая. Приехали племянники из Москвы, подарили машину. Несколько часов назад купили, документы в порядке. Пробуем, как бегает. Все просто и ясно, какие могут быть вопросы?

– Когда едем? – сразу согласился хозяин, хотя не мог не понимать, что рискует жизнью.

– Как только вы будете готовы.

– На заправку надо заехать.

– Заедем по дороге.

– Я только жене скажу, что покататься хотим.

Наши с Давидом сборы долгими никогда не бывают. Мы вышли во двор, а хозяин уже садился за руль. Давид поспешил открыть ворота.

Ехать нам предстояло через центр города. Мне показалось, что все чеченские менты вывалили на улицы. В городе нас дважды останавливали, проверяли у хозяина документы и не задерживали надолго. На выезде из Грозного зачем-то заставили поднять капот и посмотрели на двигатель, но номер двигателя с документами не сверяли. На нас с Давидом даже не глянули. Финт с машиной без номера сработал на все сто процентов. Недоверия не было.

Я сидел на заднем сиденье рядом с Копченым и невольно сравнивал «Ниву» с «БМВ», хотя понимал неуместность такого сравнения. Трехкратная разница в количестве лошадиных сил, естественно, сказывалась. Я, признаться, сначала сваливал неуверенную езду по трассе на возраст хозяина и его трепетное отношение к новой машине. Но потом понял, что «Нива» разгоняется со скоростью таракана и даже простой обгон на ней совершить бывает сложно. Пока разгоняешься, появляется встречная машина, и приходится сбрасывать скорость. Но в целом, учитывая возраст хозяина, машина для него была неплоха. Его старая «Нива» была карбюраторной, у этой уже стоял инжектор, и хозяин говорил, что бегает машина гораздо шустрее старой.

До Ханкалы мы добрались благополучно, и я сразу позвонил по названному комбатом номеру.

– Здравствуйте, меня зовут Исрапил Азнауров...

– А, Людоед. Выскользнул, значит, все-таки из города. Хорошо. У меня бы не выскочил, но не я город «закрывал». Где сейчас находишься? На чем приехал?

– Только въехали в Ханкалу. Белая новенькая «Нива» без номеров.

– Поезжай в сторону военного аэродрома. Сто метров не доезжая КПП будет стоять «уазик» с черными военными номерами. Номер запоминается легко – одни четверки. Улица хорошо освещена, машину видно. Сразу, без разговоров, забирайся в «уазик».

– Нас двое.

– Я знаю, оба забирайтесь. «Нива» пусть едет своей дорогой. Или ты сам за рулем?

– Нет, за рулем хозяин.

– И это хорошо. Пусть едет. Я жду тебя в «уазике»...

Мы свернули в сторону военного аэродрома.

– Вон тот «уазик» рядом остановите. Спасибо вам за все, я еще вернусь.

Машина остановилось, и мы с Копченым один за другим выскочили через переднюю дверцу. В «уазике» завели двигатель. На переднем пассажирском сиденье, обернувшись вполоборота, нас встречал «краповый» полковник.