По дороге к Андрею я старательно следил в зеркало за дорогой позади своей машины. Но ни знакомого уже «Ауди», ни других машин, которые могли бы мне показаться излишне назойливыми попутчиками, не заметил. Так я проехал через весь город в новый спальный район.

Но и у нужного мне дома я поставил машину не у подъезда, как делал это обычно, а у соседнего дома на небольшой площадке для машин жильцов. Так, по крайней мере, мне будет видно свою машину из окна квартиры.

У Андрея все было спокойно. И он сам, как мне показалось, после разговора со старшим следователем по особо важным делам слегка оживился и даже хандрить перестал. Словно бы вошел в боевое состояние и ждет момента, когда придется вступить в бой. Для обезноженного инвалида, с большим трудом, хотя и с некоторым уже навыком перебирающегося из своей коляски в кресло или на кровать и обратно, это выглядело странным. Но радовало уже то, что Андрей понял – нужно жить при любых случающихся с нами передрягах. Об этом и говорила его просьба.

– Дядь Леш, у меня, чувствую, с руками проблемы.

Я вообще-то считал, что у него проблемы с ногами. Вернее, проблемы из-за того, что нет ног...

– Какие проблемы у тебя могут быть с руками? Дрожат, что ли?

– Кур не воровал, не дрожат. Но сам чувствую, что для нынешней моей жизни они слабы. А у меня руки теперь все заменяют.

– И что?

– Я не прошу тренажер, это дорого. Но хоть какие-нибудь разборные гантели, чтобы можно было начать с малого веса, а потом постепенно добавлять... Руки развивать нужно. Тогда я на них ходить смогу.

Желание ходить на руках меня, признаться, то ли смутило, то ли рассмешило, но развивать руки следовало. Новые ноги у парня не вырастут. Протезы, при которых он сможет ходить с костылями, ему обещали в соцобеспечении, но только за его собственный, в основном, счет. А стоят такие протезы неимоверно дорого, и на пенсию инвалида купить их невозможно. Потому, как я думаю, и обещали. Андрей сам возможности свои понимал прекрасно. И даже мои возможности тоже, потому что я, естественно, не отказался бы ему помочь. И вся надежда у парня на руки. А вот какой-то специальный тренажер или гантели и эспандер, чтобы развивать весь плечевой пояс, – это я могу себе позволить.

– Добро. Сейчас сразу в спортивный магазин заеду. Посмотрю, что там есть.

* * *

В спортивный магазин я поехал не сразу, потому что, уходя от Андрея, обогнул угол дома и увидел около моей машины двоих. Правда, я не был уверен, что они стоят именно около моей машины, потому что их автомобиль, старый и побитый «Ниссан», стоял рядом. Но смотрели они явно на мою «десятку», и один даже наклонялся, заглядывая в салон. А второй в это время поглядывал по сторонам. И меня, идущего прямо и целенаправленно к машине, естественно, заметил сразу. Оба парня были кавказцами. То, что по всем городам России воровством и грабежом машин на восемьдесят процентов занимаются именно выходцы из Кавказа, общеизвестно. Они потому и с Кавказа уезжают, что работать не хотят, а там грабеж может обойтись дорого. Голову оторвут. А у нас, если небольшой срок дадут, и то хорошо. И попробуй после этого обвинить кавказцев в воровстве. Дерьмовые правозащитники сразу шум поднимут. Они всегда поднимают шум, когда русские люди пытаются свое право отстоять. А когда у русских есть причина шум поднять, им рот затыкают.

– Интересно? – спросил я, подойдя ближе.

– Как бегает? – невозмутимо спросил тот, что заглядывал в салон.

– На колесах, – честно ответил я, садясь за руль.

И тут же вспомнил предупреждение Ангела. Но салон не вскрывали. Если подложили взрывное устройство, то только под машину. Но они сами стоят рядом и от взрыва пострадали бы больше, чем я. Я отъехал и в дополнение подумал о взрывном устройстве, которое можно прикрепить с помощью магнита. Это возможный вариант. И с бордюра я съехал так, чтобы машину сильнее тряхнуло. Но у взрывных устройств, которые крепятся с помощью магнита, есть особенность. Они не подрываются с помощью дистанционного управления – например, с помощью того же мобильника. Впрочем, подрываются при помощи часового механизма. И я, долго не думая, поехал не в спортивный магазин, а на заброшенную школьную спортивную площадку, расположенную неподалеку. Проезжал несколько раз мимо и запомнил, что там копали через футбольное поле траншею и не засыпали ее. Чем не смотровая яма. На эту смотровую яму я и заехал. А спортивная площадка была пуста, и, следовательно, в случае взрыва пострадаю только я один.

Заехал я удачно, оставив узкую траншею между колес. Но вот, чтобы спуститься в нее, пришлось достать из багажника резиновые сапоги. Впрочем, переобуться не долго. И рабочую куртку надеть недолго, потому что траншея узкая, а чистый китель пачкать не хотелось.

Осмотр не занял много времени. Ничего постороннего я не нашел, только убедился, что мне скоро предстоят непредвиденные расходы. Внешняя часть глушителя в месте соединения со средней частью прогорела так, что вот-вот образуется дыра, и тогда глушитель может просто оборваться. Нужно или глушитель менять, или хотя бы временно широкий «хомут» поставить, чтобы закрепил обе части намертво. При высокой температуре выхлопных газов «хомут» вообще может припаяться так, что его потом срубать придется. Потому лучше менять сам глушитель.

Выбравшись из траншеи, я переоделся и собрался было поехать в спортивный магазин, когда услышал взрыв. Взрыв был несильным, но эхо между высоких домов прокатилось отменное. Сразу мелькнула мысль, что это сработало взрывное устройство, которое было поставлено на мою машину. И именно с магнитным креплением. А я сбросил его, когда переезжал бордюр, и сейчас оно сработало. Пострадать при этом могли и посторонние люди. Но, чтобы не ломать голову, что же все-таки случилось я поехал обратным путем. Там, на площадке, где я ставил машину, старенького побитого «Ниссана» уже не было. И в месте, где я съезжал с бордюра, тоже все было в порядке. Там даже дети, под присмотром бабушек, катались на велосипедах. Чуть в стороне была стройка. Вероятно, что-то там грохнуло. Но суеты и на стройке не просматривалось. Значит, это какое-то плановое мероприятие. А я уже подумал невесть что.

Я поехал в спортивный магазин.

* * *

Ангел позвонил, когда я загружал в багажник машины гантели и два пружинных универсальных тренажера, которыми можно развивать и руки, и плечевой пояс. Для сидячего человека такой комплект спортивного инвентаря должен подойти в самый раз. Единственное, что меня смущало то, что на тренажерах невозможно увеличивать нагрузку. Через месяц занятий тренажеры будут уже слабыми для развитых рук. Но тогда можно будет еще что-нибудь придумать. Наверняка есть тренажеры и более мощные. В крайнем случае, отнесу в мастерскую бригады. Там такие мастера, что смогут, скажем, срубить пару оборотов пружины, сделав ее более мощной. Но пока Андрею должно бы хватить и этого.

– Как у тебя дела? – спросил Ангел. – Больше не преследовали?

– Нет, только взорвать пытались. А вместо меня взорвали стройку.

– Это как? – не понял он.

Я коротко рассказал историю свои опасений.

– Скорее, просто мечтали машину «разбомбить». По Москве целые бригады таких спецов ездят. Только отвернуться успеешь, и все.

– Машину тоже жалко. Но мне больше было бы жалко их, если бы я их за делом застал.

– На этих уродов целые бригады адвокатов работают. Недавно случай был – мужика чуть не засадили. Он тоже двоим таким физиономии подпортил. И не смог доказать, что видел, как они ему в машине стекла били. Он видел, а другие свидетели видели других. Адвокаты свидетелей подогнали. И свидетели подтвердили безосновательное нападение. Адвокаты пытались переквалифицировать дело в причинение вреда здоровью на почве национальной нетерпимости. А это уже модная статья и с серьезными сроками. Так что будь осторожен...

– Я понял, – я действительно понял. – Значит, нельзя оставлять в живых тех, кто сможет нанять адвокатов. Так и буду действовать.

Ни Ангел, ни я не знали, сколько правды в моих словах и сколько в них справедливой злости на ситуацию, которая создалась в стране в последние годы.

– Но я не по этому поводу... Мы через спутник отслеживаем не только передвижение Исрапила Людоеда, кстати, он, выбросив старые сим-карты, сам практически не передвигается... Торчит в каком-то доме, и правильно делает. Так вот, мы не только его отслеживаем, но и местных ментов, занятых в его розыске.

– А как вы на них вышли? – не понял я. – Нужно же знать номера. Или я отстал в техническом отношении от времени?

– Техника шагает быстро, но ты шагаешь вровень. Можешь на этот счет не волноваться. Номера по-прежнему нужно знать, иначе к спутнику не подключишься. И еще можно уметь их искать. Вот это, последнее, мы умеем. Вопрос просто решился. Не трудно найти номер дежурного по городу. К нему идут сообщения от городских патрулей. Он переправляет все сообщения человеку, который всем руководит. Человек этот сейчас не в Чечне. Спутник определил его местонахождение в Рязани. Но, видимо, скоро оттуда вылетит. Это... Догадайся-ка с трех раз...

– Одного раза за глаза хватит. Это старший следователь по особо важным делам Абдулкадыров. Он отсюда в Рязань поехал.

– Правильно. Мы его сейчас тоже контролируем. Когда такой шум поднялся, сообщений много, а из множества сообщений легко составить общую картину. Короче говоря, кто-то на ментов давит с верха, а менты на подчиненных. Ситуация, близкая к панике.

– Извини, Ангел, какой шум поднялся? Людоед опять что-то отчудил?

– Ах, да... Ты же у нас еще не в курсе... Он, к счастью, не отчудил. Но каким-то образом добыл номер телефона Иналукова.

– Это кто такой?

– Когда-то работал в экономическом блоке правительства. Еще в те времена, когда нынешний президент республики был премьером. На Иналукова был открыт счет в одном из лондонских банков. Через счет проходили большие деньги, которых правительственный чиновник иметь, разумеется, не мог. Короче говоря, он был подставным лицом при выполнении различных финансовых операций. На этом же счету концентрировались деньги для выплаты Катрин Азнауровой по договору о продаже ее медиахолдинга. И потому в проекте договора стояло имя Иналукова. Но кто был главным покупателем, оставалось неизвестно. И неизвестно до сих пор. Исрапил Хамзатович человек не глупый, он все верно просчитал, навел справки, и узнал, что со счета Иналукова сняты все средства. И из этого сделал естественный вывод, что того хотят убрать, а его подставить, как убийцу. Именно ради этого Людоеду подогнали информацию о том, где Иналуков собирается праздновать свое сорокалетие. И даже план дома и двора подсунули. Но не дали номер телефона. Он сам, пользуясь собственными каналами, нашел номер. И сделал правильный ход – позвонил напрямую Зубаиру Джунидовичу и убедил того, что жить экономисту осталось недолго. Наверное, Иналуков и сам что-то похожее чувствовал, и потому легко согласился на встречу с Людоедом. Более того, он обещал передать копии каких-то документов, интересных Исрапилу.

– Откуда у тебя такие точные сведения? – спросил я.

– Из разговора Людоеда с Иналуковым. Я же его прослушивал одновременно с чеченскими ментами. Через них на Иналукова и вышел, иначе ничего узнать бы не смог, потому что Людоед сменил сим-карту в мобильнике.

– А менты каким спутником пользуются? – задал я резонный вопрос.

– Они обращались в ГРУ, чтобы использовать спутники управления космической разведки. Им отказали в связи с проведением профилактических работ и перестройкой оборудования. Тогда они вышли на местного представителя оператора сотовой связи. Там отказать не посмели, несмотря на то, что на прослушивание требуется решение суда. Здесь обошлось без решения суда. Просто по письму. Дело о расследовании террористических актов. Это сейчас многие двери может открыть.

– Круто они взяли Людоеда в оборот. Опасная ситуация.

– Круто. Ему, однако, не привыкать. При этом обрати внимание на такую маленькую деталь. Антитеррористическое подразделение ФСБ Чечни в поиске не задействовано. И вообще ФСБ никакого отношения к этому делу не имеет, словно ловят карманного вора, а не беглого эмира большого и сильного отряда. Это тоже значительная информация к размышлению. Причины такого разделения пока назвать трудно, но, мне кажется, у того, кто над всем этим стоит, хватает власти не подпускать к делу ФСБ, потому что там слишком много прикомандированных и вообще не слишком лояльных к власти людей. Им не желают давать доступа к информации. И это к лучшему. С ментами справиться проще. Но я продолжаю... Иналуков спешил по своим делам посетить кого-то из сотрудников аппарата президента. За ним даже машину прислали. Но на обратную дорогу машину не выделили. И ему пришлось идти пешком. Далеко не ушел. На перекрестке его переехал самосвал с полным кузовом бетона. Водитель выскочил, взял у Иналукова папку с документами, а на него вывалил из кузова бетон. На глазах у многих людей. И на той же машине уехал. На лице водителя была маска «ночь». Опознать его было невозможно. Однако обвиняют в этом убийстве, как ты понимаешь.

Тут догадаться было несложно.

– Людоеда.

– Естественно, Людоеда. Теперь твоя задача... Исрапил сейчас «залег на дно». Его, насколько я понимаю из переговоров занятых в поиске ментов и следаков, не могут найти, и, похоже, не смогут. Несмотря на все давление сверху. Блокирование выезда из города ничего не дало, и скоро блокирование снимут. Он своей электронной почтой больше пользоваться не будет, поскольку я его предупредил о контроле. Но ты ею воспользуйся, пошли ему сообщение со своего старого почтового адреса.

– Зачем? Ты же сам говорил, что...

– Разве я отказываюсь? Да, они эту почту читают. Привезли хакера из Ингушетии. Он у них круглые сутки работает. Мальчишка совсем – пятнадцать, кажется, лет. Обещали озолотить. Хорошо, если не убьют.

– И что же?

– Сообщи Людоеду, что его дом в поселке Кирпичный завод блокирован, и туда показываться нельзя...

– Ты же говоришь, Людоед не читает.

– Они же не знают, что он не читает. Они подумают, что Людоед предупрежден, значит, в поселке не появится. Засаду с дома снимут, и ему можно будет ехать. Я не знаю, куда он поедет. А у меня нет возможности предупредить его иначе. Новый свой номер он еще не сообщил. Писать со своей почты я тоже не могу. Новое лицо. Это покажется подозрительным. Ты уже давал сведения. Дашь еще – это будет естественным.

– Да, – согласился я. – А что твой компьютерщик? Когда он заявится ко мне со своим антивирусником?

– Надеюсь, скоро. Я еще раз позвоню ему, потороплю.

– Хорошо. Сейчас съезжу к Андрею, отвезу ему кое-какой спортинвентарь. Потом сразу домой. Или сообщение нужно срочно отправить? Тогда могу...

– Срочности, думаю, особой нет. Дня три Людоед на улицу не выйдет. Это естественная предосторожность. Он знает, как блокируются улицы и выезды из города. И потому предпочтет переждать. Я так думаю. Да и спешить ему особо некуда. Срочных дел у него, я думаю, нет. Главная же его надежда похоронена под колесами самосвала и слоем бетона из кузова. И сейчас он должен слегка хандрить. Какие еще у него могут быть пути для поиска?

– Судя по его реакции на мой вопрос о старшем следователе, это один из его путей.

– Я думал об этом. Да, это реальный путь. Но Абдулкадырова в Грозном нет. Наверняка у Людоеда имеется осведомитель, который сообщит, когда тот приедет. Исрапил Хамзатович умеет находить себе умелых помощников. Не знаю уж, каким путем. Но, возможно, он будет дожидаться Абдулкадырова на месте. Не знаю, правда, что он может против того предпринять. Но предпринимать что-то будет. Впрочем, поживем, увидим. У Людоеда третьего пути нет. Третий путь только нам доступен...

– Ты имеешь в виду материалы из суда по поводу террористического акта?

– Именно это я имею в виду. Сейчас с осужденными проводятся повторные допросы. Но теперь допросы ведут не простые следователи, а сотрудники Интерпола. И они знают, что конкретно спросить...

– Результата пока нет?

– Если будет, я тебе сообщу...

– До связи.

– Пока.

* * *

В этот раз я не стал ставить машину под окнами. Слишком далеко пришлось бы нести тяжелые гантели. Каждая из них в сборе весила по двадцать килограммов, но в меньшем формате имела вес по пять килограммов. Естественно, переносил я все в сборе. Да еще и тренажеры сунул под мышку. Рассчитывал обернуться быстро. Хотел только отнести покупки, и сразу уехать.

Андрей оказался очень доволен тем, что я ему привез.

– Кровь застоялась. Накопившуюся силу требуется сбросить. Усталости хочется.

– Уставай на здоровье, – согласился я. – Я очень спешу, и потому...

Дом слегка содрогнулся, и послышался звон выбитых стекол. Но стекла, видимо, выбило в других квартирах. У Татьяны с Андреем окна были в порядке.

– Что так грохнуло? – спросил Андрей, хотя понимал что я знаю не больше чем он.

– Что-то во дворе. Пойду гляну.

Он остался в коляске, настороженный, потому как понимал еще с войны, что взрывы без причины не случаются, а это точно был взрыв.

В подъезде были выбиты стекла. Наверное, и в квартирах по эту сторону – тоже. Я выглянул из подъездного узкого окна, в которое еле-еле поместилась моя голова.

Моя машина горела, а рядом с ней, чуть в стороне, лежал человек. Мне показалось, он был без рук.

Подумав несколько секунд, я вернулся к Андрею.

– Не хотел тебе говорить, чтобы не волновался, но, видимо, необходимо. Только матери, если будет звонить, ничего не говори – война продолжается.

– С Людоедом?

– На его стороне против ментов и еще кое-кого, кого я не знаю. Только что взорвали мою машину. Но почему без меня. Меня должны были убить. Ладно, разберемся.

– Я могу чем-то помочь? – спросил Андрей, вцепившись в колеса коляски так, что пальца побелели.

– Может тебе нужно молчать. И маму не следует волновать. Ее через пару дней могут выписать.

– Уже?

– Она лучше себя чувствует. Но лучше было бы, чтобы ее продержали еще хотя бы недельку. Я поговорю с врачом.

Ангелу я стал звонить уже из подъезда, спускаясь по лестнице. Лифт после взрыва не работал. Наверное, что-то случилось в системе.