Пешим ходом, не касаясь кнопок лифта, мы добрались до верхнего этажа. Рядом с шахтой лифта располагался люк выхода на чердак. Обычно в подъездах такие люки закрывают, но не всегда. Нам повезло – впрочем, исключительно благодаря помощи Сафронова, с которым мы сразу встретились взглядами, как только подняли люк. Капитан стоял, держа в одной руке отвертку, в другой – навесные петли от люка. Замок валялся рядом. Значит, не зря генерал посылал группу на чердак.

– Уходим, – сказал Сережа, не вдаваясь в подробности. – Я застрелил Газали.

– Нормальный ход. Тогда нужно дать команду, чтобы тех, в машине, тоже расстреляли, – принял решение Сафронов. – Когда еще они соберутся вместе… А по одному искать долго.

– Не надо, – возразил я. – Так мы упустим Гайдарова, а он наберет новых людей. Здесь же, в Москве. Тут столько всякого отребья с Кавказа болтается… И из трех человек двое с половиной вооружены. Операция продолжается. Просто уходим. Причем так, чтобы нас не увидели из «Волги». Дальше действовать будем предельно аккуратно.

Осторожно ступая и стараясь, чтобы жители верхних этажей нас не услышали, мы двинулись по чердаку. По пути к нам присоединились еще два бойца из группы Сафронова.

– В дальний подъезд, за угол, – подсказал капитан, уже успевший изучить место действия. – Там есть выход и во двор, и на улицу. Дверь рядом с дверью магазина. Пожарный выход. Как и все пожарные, был закрыт; я открыл его на всякий случай.

– Специалист по замкам? – спросил я с уважением, потому что лично мне эти устройства всегда давались с трудом – открывать сложно и долго, и я предпочитал их выламывать.

– Проходил курс спецподготовки. Недавно совсем. Еще не забыл.

– Респект от меня прими.

– А что случилось с Газали?

– Он узнал Сережу.

– Встречались раньше?

– Газали – это тот вчерашний парень с мопеда. Нас на дороге преследовал.

– Значит, он точно из их компании, и ты его роль верно вычислил. Возвращаю тебе твой респект со своим довеском. Меня, признаться, со вчерашнего дня сомнение глодало. Подумывал, не зря ли парня обидели. Не верил, что он – отвлекающий момент. А ты вычислил.

– Спецкурс проходил, – ответил я. – В боевых условиях…

Мы вышли на улицу, и Сафронов не поленился закрыть за собой дверь. Причем отмычкой. А даже я знаю, что отмычкой легче открыть, чем закрыть, особенно так, чтобы потом смог сработать «родной» ключ. Но капитан справился. Мастер. Я даже начал уважать спецназ внутренних войск. Естественно, не теряя прежнего повышенного уважения к спецназу ГРУ…

* * *

– Да, иного выхода не было, – согласился генерал с тем, что выстрел старшего лейтенанта был правомерным, а решение – правильным. – Это, конечно, может сорвать нам операцию, но без выстрела она была бы сорвана раньше, чем мы успели бы принять соответствующие меры, чтобы блокировать хотя бы «Волгу». Действия Гайдарова предугадать сложно, и он мог опередить нас с собственной командой. Мы рисковали потерять всякий его след. Василий Лукич, что там у тебя?

Спец по космической связи убрал от уха наушник.

– Есть четыре звонка Гайдарова, один за другим, с городского номера. Первый, как я уже докладывал, – Хасбулату с требованием не трогать Селиванова с напарником, когда они будут выходить. Второй звонок – в Махачкалу, кому-то в Министерство внутренних дел с запросом о поведении Газали на зоне и во время следствия перед судом. Сразу, не прерывая разговора, ему сообщили, видимо, только данные с компьютера, что Газали был освобожден досрочно, как это называется, «за примерное поведение». Другие данные собирают. Третий звонок был Николишиной. Она уже пришла в сознание и истерично пыталась что-то объяснить. Спрашивала, что ей делать с трупом, вызывать полицию или нет? Дибар пообещал, что ближе к вечеру, когда начнет темнеть, он пришлет пару человек, и труп заберут. Гайдаров пытался выяснить подробности, но женщина была в таком состоянии, что толком ничего рассказать не могла. Говорила, что ей необходимо обратиться к врачу, вызвать его домой, но она не может из-за трупа. Гайдаров обещал прислать ей врача. Боюсь, он пришлет такого эскулапа, который умеет делать только смертельные инъекции, а вместо скальпеля оперирует кухонным ножом.

– Да, это будет вполне в духе Гайдарова, – согласился генерал. – Николишина для нас важный свидетель, способный дать показания. Надо ее подстраховать.

– А нам, товарищ генерал, разве нужны свидетели? – спросил я. – Я предполагал ликвидацию, как самое надежное средство.

– А если произойдет какой-то сбой? Как мы докажем, что Гайдаров намеревался предпринять акцию против нас? Свидетель может понадобиться. Только как провести страховку?

– Когда Гайдаров обещал прислать Николишиной врача? – спросил Сафронов.

– Я так понял, что сразу после того, как заберут труп, – объяснил Василий Лукич.

– Машину с трупом следует сдать ментам, – придумал Сафронов. – Вместе с адресом. А потом пусть устроят на квартире Николишиной засаду на врача.

– Резонно… – согласился Лукьянов. – Так и сделаем. Я позвоню своим ментам, чтобы не сильно распространялись о происходящем. Что еще, Василий Лукич?

– Еще – звонок Гайдарова Хасбулату с подробным расспросом о личности Газали. Оказалось, его считали просто легкомысленным парнем. Слухи, что он может сдать в трудной ситуации, ходили, но Хасбулат этому не верил, потому что хорошо знал покойного отца Газали. Тот был серьезным человеком. Тем не менее однажды Газали видели в компании ментов в ресторане. Он тогда сказал, что случайно встретил школьного товарища и не отказался сходить в ресторан с его компанией. Гайдарова интересовала причина нескольких неудач за последние дни. Очень походило на то, что их кто-то сдавал. И он спросил напрямую, может ли Хасбулат поручиться за Газали. Тот от поруки отказался без раздумий. Таким образом выстрел Сережи попал в точку, и сам он в глазах Гайдарова полностью оправдан. Честно говоря, я ожидал, что Дибар позвонит Валару раньше. Но он еще думает.

– Это все?

– Пару секунд… Письмо пришло, товарищ генерал, на ваше имя. От подполковника внутренней службы Свекольникова. Он просит вас побеседовать с ним через «Скайп». Дает свой адрес.

– Ага, – обрадовался Лукьянов, – не зря я просил Махачкалу пошевелиться. Наверное, подготовили данные на Газали. Дай-ка мне свой ноутбук, пообщаюсь.

Портативный компьютер перекочевал с колен майора на колени генерал-майора, устроившегося в кресле напротив. Беседа продолжалась недолго. Николай Владимирович задумчиво передал ноутбук Василию Лукичу. Он не спешил поделиться с нами информацией, предпочитая сначала все самостоятельно обдумать. Но, видимо, вынести собственное решение не получилось, и потому генерал посмотрел на Сережу:

– Так кого же ты все-таки застрелил?

– Думаю, что Газали… – Старший лейтенант слегка насторожился.

– Я тоже так думал. Оказалось, что – нет… Настоящий Газали, как ты верно каким-то образом вычислил, действительно был стукачом, можно сказать, профессиональным. После того как его дважды пытались придавить в зоне, был освобожден досрочно. Заслужил, так сказать. Срок он отбывал в зоне под Манаскетом…

– Под которым? – попросил уточнить я. – Насколько я знаю, в Дагестане есть и город Манаскет, есть и поселок Манаскет, есть и большое село Манаскет. Если не знать точно, на этом можно запросто «провалиться».

– Конечно, – сразу согласился Лукьянов. – Я позвоню и уточню. Так вот, Газали освободился, но его все равно достали. Горцы – народ мстительный. Его убили на улице, прямо в толпе – кто-то воткнул «пику» в сердце. И ни одного свидетеля, хотя все произошло на глазах людей, найти не удалось. Случилось это год назад. А теперь кто-то под его именем появился в Москве. И мне очень интересно было бы узнать, кто это такой и с чем его едят.

– Да, товарищ генерал, – согласился Сережа, – мне тоже было бы интересно.

– А если этот лже-Газали – сотрудник каких-то спецслужб, засланный в банду? – мрачно спросил Сафронов. – Скажем, офицер ФСБ или службы собственной безопасности дагестанского МВД? А это вполне может оказаться так. И в этом случае…

– Если мы сорвали какую-то многоходовую операцию спецслужб, у нас могут быть серьезные неприятности, – предположил генерал. – Наша операция, как и все предыдущие, не санкционирована и в рамки закона не вписывается. Мы действуем по закону только тогда, когда защищаемся. Мне уже много раз говорили сверху, что наш выстрел не имеет права быть первым. Сверху же всегда виднее, когда стоит стрелять… Только там не могут понять, что покойник обычно бывает не в состоянии себя защитить.

– Я бы логическим путем отказался от подобного варианта, – заявил я. – Спецслужбы, мне кажется, здесь ни при чем. Здесь другое что-то.

– Выкладывай, – потребовал Лукьянов в надежде, что его опасения отметутся моими рассуждениями. – Только логично…

Я нежадный – и выложил:

– Если бы этот лже-Газали работал в одном с нами направлении, он не вел бы себя так.

– Как? – спросил Сафронов.

– Если он сотрудник спецслужб, то видел бы в нас союзников и не захотел бы сдавать нас Гайдарову. Он не мог узнать Сережу как человека, с которым «одну зону топтал». Он мог узнать только человека из бронированного «Фольксвагена», и именно это намеревался сказать в трубку, то есть хотел предупредить Дибара.

– Тогда кто он такой? – спросил Сафронов с вызовом. – Предположи путем логических размышлений. Попытайся предложить хотя бы вариант.

– Вариантов множество.

– Ну хотя бы один.

– Бандит, который прячется под чужими документами. Он, может быть, даже не знает, чьи это документы. А может быть, хорошо знает. Сейчас это трудно выяснить, потому что спросить не у кого. Тем не менее он с Гайдаровым заодно и являлся активным членом банды. И участь свою заслужил. Так что Сереже не стоит мучиться угрызениями совести – он убил бандита. И этот вариант более правдоподобный. Я в своей практике с такими случаями встречался несколько раз. Один бандит берет документы другого и пользуется ими. Случалось даже, что такие «деятели» сдавались в плен с чужими документами, чтобы прикрыть ими свои преступления.

– Да, соглашусь, – высказался Лукьянов в пользу моего варианта. – Это больше похоже на правду. Я сам встречался с такими случаями. Даже помню, как один из мелких бандитов сам отдал свои документы серьезному преступнику, чтобы прикрыть его. А сам сдался позже, без документов, но его легко опознали односельчане и подтвердили личность. Валар прав, сотрудник спецслужб сдавать вас не стал бы.

– Кто знает, какие у них, сотрудников этих, планы, – вяло возразил Сафронов.

Но завершить спор нам не позволил Василий Лукич.

– Валар, Гайдаров набирает твой номер.

И тут же это сообщение подтвердила моя трубка.

– Товарищ генерал, уточните, где находится зона, – попросил я перед тем, как ответить.

Лукьянов торопливо вытащил трубку, чтобы позвонить подполковнику внутренней службы Свекольникову.

* * *

– Александр… – сказал Дибар так, словно собирался отдать мне приказ.

– Слушаю… – сказал я в ответ и громко, зычно зевнул. Зевок получился таким аппетитным, что я и в самом деле испытал желание закрыть глаза и привалиться к подушке ухом.

– Чем занимаешься, Александр? – Дибар, как большой начальник, видимо, считал, что все обязаны узнавать его по голосу, и потому не посчитал нужным представиться.

– Сплю, – ответил я спокойно, но не без неудовольствия, которое Гайдаров тут же ощутил.

– Долго спишь?

– Несколько часов. А что? Ты кто, просто любопытный?

Я разговаривал, с разбегу продумывая стиль своего поведения, и краем уха слышал, как Василий Лукич объяснял генералу Лукьянову, что Гайдаров мог получить сообщение на другой адрес электронной почты.

– Меня зовут Дибар Даудович. Фамилия моя Гайдаров. Тебе это что-нибудь говорит?

– Нет. Мне это ничего не говорит, – сказал я и снова зевнул, теперь еще громче первого раза. Пусть знает, что я не рвусь с ним повидаться.

– Прекрати ты зевать, – сказал Гайдаров раздраженным приказным тоном.

Я зевнул в третий раз – теперь уже демонстративно, намеренно обостряя ситуацию, чтобы еще раз показать, насколько мало нуждаюсь в этом разговоре.

– А что делать, если зевается, – ответил я с усмешкой, в которой легко было прочитать откровенный вызов.

– Слышал я, что собаки зевают от волнения… – Он тоже рисковал, обостряя ситуацию, но с осторожностью, с оглядкой.

– Я не собака, хотя собак, честно говоря, уважаю больше, чем людей. Они надежнее. А зеваю только от желания выспаться. Но, когда я такое желание испытываю, никому не советую мне мешать. Даже Дибару Даудовичу Гайдарову. Я правильно запомнил? Не ошибся?

– Не ошибся.

– Тогда говори, какого хрена тебе надо, и не тяни резину.

Мой достаточно резкий тон подействовал на него благотворно. По крайней мере, нотки большого командира со множеством звездочек на погонах из его голоса ушли.

– Я хотел поинтересоваться, чем ты теперь занят.

– Я ясно сказал тебе, что спал, а ты меня разбудил. Тебе этого мало?

– Много спал?

– Не пойму, кто из нас спал… Я тебе уже сказал, кажется…

– Сказал, но не убедил, потому что ты врешь.

– Мне неинтересно тебя слушать. Ты что-нибудь дельное сказать можешь? Или мне сразу трубку бросить? Обрати внимание, я даже не спрашиваю, откуда у тебя мой номер. Если ты его знаешь, значит, звонишь по делу. А если так, не болтай ерунды.

– Я и не болтаю. Два часа, как ты утверждаешь, ты спать никак не мог, потому что видеокамера с таймером засняла тебя около часа назад в момент, когда ты с приятелем или с подельником – не знаю, как правильнее сказать, – входил в подъезд, в котором было совершено убийство.

Я некоторое время помолчал, потом спросил с ледяной издевкой:

– И камера сняла, как я заложил в этом подъезде взрывное устройство на основе тротила, перемешанного с жидким свиным навозом для эффектного запаха… Не болтай ерунды. Над подъездом, в который входили мы с приятелем, не было камеры видеонаблюдения. Такие вещи я вижу всегда, даже если они замаскированы под ствол танка. Что тебе надо? Говори конкретнее.

– Я хотел бы с тобой встретиться.

– Мог бы сразу сказать и не болтать полчаса. Что тебе от меня надо? Говори яснее.

– Ты не догадался?

– Я догадался, что мой приятель ухлопал твоего парня. Ты мент, я полагаю? Или просто продажный? В любом случае будь готов последовать за своим человечком. Это я тебе обещаю.

Гайдаров не понимал, насколько серьезно сказанное мной и насколько полон я решимости выполнить это обещание, внешне так похожее на простую угрозу.

– Ни то, ни другое. Может быть, Газали работал на ментов. Я могу это допустить, основываясь на данных о его прошлом. Но дело даже не в этом.

– Не люблю людей, которые ходят кругами, – сказал я почти грубо. – Подойти не решаются и уйти тоже не решаются. Ты уж определись, Дибар Даудович. Я правильно запомнил? Если что, скажи, я часто имена путаю. Могу по рассеянности тебя Даудом Дибаровичем назвать.

– Ты правильно запомнил… – Он слегка обиделся, но не настолько сильно, чтобы бросить трубку. Вообще самодовольные люди склонны обижаться, и в этом их большая беда – их легко на этом ловить. – Где твой шеф?

– За решеткой.

– Серьезно «закрыли»?

– Куда уж серьезнее. «Десятчик» влепили. Суток…

– Нахулиганил?

– С ним это бывает. Дома с рук сходит, здесь не сошло. Слишком резко на ментов попер. Они этого не любят. Зато любят, когда их мягко уговаривают продаться. Тогда они себя чувствуют необходимыми обществу людьми.

– Не любишь шефа?

– Я его уважаю. А тебя я не знаю. И можешь не пытаться вызвать меня на откровенность. Может, все-таки скажешь, что тебе нужно?

– Я же сказал, что мне нужно с тобой встретиться. С тобой и с твоим напарником.

– А я сказал, что мы с ментами не работаем.

– Я не мент. Как тебе доказать?

– Ты уже доказал, подставив вместо Джалала своего стукача. Где сам Джалал?

– Его застрелили. Он не хотел дожидаться приезда Магомеда Гасановича и начал действовать сам. В итоге нарвался на пулю.

– А те парни, ради которых нас вызвали?

– Еще смешнее. Они подставили вместо себя местного крутого авторитета из грузинских воров. Его охрана расстреляла Джалала и его напарника в упор.

– Ловко сработали… А сам ты с Абдуллаевым знаком? Или связывался с ним только через Исрафилова?

– Нет. Но с ним слегка знаком один из моих людей.

– Кто? Я могу его знать?

– Его зовут Хасбулат.

– Это распространенное имя. Он из Дагестана?

– Нет, из Чечни. Так что насчет встречи?

То, что Хасбулат из Чечни, слегка радовало. С чеченцами было проще. Они не такие упертые, как дагестанцы, хотя сами в этом никогда не призна́ются. И в боевой обстановке с дагестанцами труднее, это я по опыту знаю.

– Подождать, пока выйдет Магомед, ты можешь?

– Терять десять суток? Исключено.

– Своими силами справиться не можешь? Разве трудно найти стоящих решительных парней? Я сам могу без разбега предложить тебе с десяток.

– Решительных найти легко, но стоящих мало. А чтобы подготовить одного стоящего, нужно несколько месяцев. Мне дали людей, но не дали времени.

– Ладно. Скажи, где тебя найти. Я сам к тебе приеду. Но без напарника. Напарник будет меня страховать. И, если это ловушка, я ни тебе, ни твоим парням не завидую.

– Согласен, – без раздумий сказал Гайдаров. – Запоминай адрес. Не записывай, а запоминай. Старайся избегать всяких записей.

– Своих парней учи. Я в рабочей обстановке вообще писать не умею. Пальцы у меня не так работают. Они привыкли курок нажимать…