Дело было за малым: осталось дождаться звонка от лже-Исрафилова или же от Николишиной, чтобы отправиться на свидание, а дальше действовать, исходя из обстановки. Спутниковая система контроля устойчиво держала в поле своего острого зрения sim-карты всех участников действа. Она не могла контролировать их передвижения, но Василий Лукич уже показал нам карту Москвы с отметинами, где явственно можно было определить разноцветные точки, где объекты «отметились». Таким образом, мы уже знали, кто и где, по всей видимости, проживает, где собираются бандиты, какими маршрутами пользуются. И даже определили с помощью наблюдения в режиме online две принадлежащие им машины и смогли рассмотреть их номера. Конечно, монитор ноутбука не может адекватно отобразить номер – слишком сильно оцифровано изображение, на экране виден только набор расплывчатых квадратиков. Но существует специальная программа, которая читает номера и выдает результат за несколько секунд. Оставалось определиться в принципиальных мелочах, и от этого зависело то, как нам всем следует действовать. Главный вопрос стоял так: следует ли уничтожать бандитов по одному, заранее определив местонахождение каждого, или пойти на более сложный вариант, умышленно создав ситуацию, когда они вынуждены будут собраться полным составом, и только после этого атаковать их всех вместе? Причем не для того, чтобы захватить, а чтобы ликвидировать их и пресечь угрозу моей жизни и жизням других людей. У меня было собственное мнение о том, как пресечь все эти угрозы навсегда, и я даже высказывал эту мысль генералу Лукьянову. Необходимо определить источник угрозы там, на Северном Кавказе, и ликвидировать его. Это я брался сделать, невзирая на посты, которые занимают лица, создающие такую угрозу. Впрочем, сие – дело будущего. А пока предстояло справиться с таким сильным противником, как Дибар Гайдаров, и с бандитами, которых он собрал вокруг себя. И резонным было предположить, что он, в прошлом высококлассный специалист по подготовке бойцов спецназа внутренних войск, сумел подготовить этих бандитов лучше, чем тех, что встречались нам раньше, в ментовских погонах или без них.

Первый предварительный сигнал к готовности подал Василий Лукич:

– Внимание! Газали звонит Дибару. Включаю прослушивание.

Разговор шел с сильным фоном, но это было скорее всего не следствием плохой работы системы спутникового контроля, а проблемой качества какой-то из трубок. Разговор был коротким и деловым. Газали только доложил Гайдарову, что прибыл на место и вместе с Хасбулатом проинструктировал Марго, как он назвал Николишину. Она все поняла.

– Звони Селиванову, – сказал Гайдаров. – Не забудь потом набрать мой номер – и оставить трубку на связи.

– Позвоню и оставлю, – согласился Газали. – Не забуду.

– Дурак! – коротко отреагировал Дибар на такую исполнительность. – Мне неинтересно слушать, как ты там будешь свою Маргошу щупать и как она будет повизгивать. Набери номер, когда приедет Селиванов. Сразу после звонка в дверь. И трубку положи где-то рядом, только не под подушку.

– В карман. В нагрудный.

– Не надо. На себе трубку оставлять не надо. Заметят, поймут. Положи куда-то, чтобы ее не было видно, но чтобы звук ничем не закрывался.

– Я понял, Дибар Даудович. Я положу ее к Марго в карман. Ее же не будут обыскивать.

– И тебя, наверное, не будут. Но, на всякий случай, будь осторожнее. И пистолет держи под рукой. Все понял?

– Я все понял, Дибар Даудович.

– Хасбулат где?

– Дал Марго инструкции и ушел в машину.

– Правильно сделал.

Гайдаров отключился, не прощаясь. Это известная манера прекращения разговора, создающая дополнительное напряжение. Так заканчивают беседу, когда хотят заставить человека чувствовать себя виноватым, даже если тот ни в чем не виноват. Миниатюрный кусочек психологии, которой Гайдаров, видимо, владел. А самого его, судя по всему, бандиты сильно уважали. Но старт был дан; теперь осталось дождаться, когда развернется действие на дистанции. И оно началось почти сразу. Должно быть, Николишина уже держала руку на трубке и ей осталось только набрать мой номер. И хотя моя трубка была уже у меня в руке, я все же не сразу ответил – выдержал время, обычно потребное для того, чтобы вытащить телефон из кармана. И отвечал слегка сонным голосом.

– Это Александр? – спросила Николишина.

– Да, слушаю, кто это?

– Это Маргарита Валентиновна. Николишина. Вы мне сегодня звонили.

– А… Да-да… – то ли просто вспомнил я, то ли голос узнал. – Джалал не появился?

– Появился. – Она говорила настороженно, словно чего-то опасалась. Или просто боялась, что влезла в какую-то неприятную историю. Одно дело – быть обыкновенным диспетчером, принимать звонки и передавать информацию от одного абонента к другому. И совсем другое, – когда тебя заставляют расширять свои профессиональные интересы, возможно, в опасную сторону. По крайней мере, мне показалось, что я верно прочитал ситуацию. Но меня это мало касалось. Более того, я даже надеялся, что работа диспетчера станет настолько опасной, что у Николишиной не выдержат нервы. Но пока она держалась. – Я передаю ему трубку. Он, правда, пил два дня, еще плохо соображает…

– Научим, – сказал я уверенно. – Соображать научим…

Компьютер синхронно воспроизводил разговор рядом со мной. Создавалось впечатление, что в трубке гуляет эхо, и я жестом попросил Василия Лукича выключить звук, что он сразу же и сделал. Как раз к тому моменту, когда трубку взял Газали.

– Я слушаю, – сказал он намеренно развязно, подделываясь под голос пьяного человека. – Кто это?

– Джалал? – спросил я.

– Я…

– Ты Магомеда вызывал?

– Какого Магомеда? – Газали явно переигрывал, и отсутствие актерского таланта бросалось в глаза даже при телефонном разговоре.

– Ты не знаешь, какого Магомеда ты вызывал? – переспросил я недовольно.

Собеседник почувствовал мое недовольство и чуть сменил тон.

– Ну, дальше. Ты кто такой?

– Скажем так, я его сотрудник.

– А сам Магомед где?

– Насколько я знаю, получил десять суток за мелкое хулиганство. Его прямо на вокзале повязали. Он там нас с напарником встречал.

– И что?

– Это я тебя должен спросить. Ты – заказчик. Нам на эти десять суток домой уехать или здесь остаться? Мы вообще-то работать приехали.

Газали сделал вид, что думает.

– Приезжай-ка ко мне. Вас сколько человек, говоришь?

– Двое.

– Вот и приезжайте оба. Поговорим. Адрес знаешь?

– Только телефон знаю. Говори адрес.

Газали назвал адрес Николишиной, но при этом было слышно, как она подсказывает ему, потому что сам Газали, вероятно, знал дом и квартиру только визуально и не помнил номера. Вообще оба они не слишком умело работали, и я высказал бы упрек Гайдарову, что тот привлекает таких «левых» людей к серьезным делам. Впрочем, их неподготовленность была мне на руку. Но мое мнение о Гайдарове, созданное на основании слов его бывших сослуживцев, слегка подпортилось. Если есть проколы на начальной стадии, они должны быть и позже.

– Ты где сейчас? – спросил Газали.

– В Москве. Буду у тебя минут, наверное, через сорок-пятьдесят. В худшем случае через час. В Москве, наверное, на такси ездить медленнее, чем на метро?

– У тебя своей машины нет?

– Извини, с машиной в пассажирский поезд не сажают. Даже в купейный вагон.

– Приезжай. Я успею принять душ и освежиться.

Газали не забыл подстраховаться и найти причину, по которой он будет трезвее, чем при телефонном разговоре. Хоть здесь сработал правильно…

* * *

Выехали на место сразу на трех машинах. Инструктаж, как обычно, проводил сам генерал Лукьянов, тщательно объясняя роль каждой группы. Главным моментом в подстраховке Николай Владимирович выделил возможность скоростного блокирования сидящей в машине группы Хасбулата. Неизвестно, что может не понравиться в нашем разговоре с Газали подслушивающему Гайдарову; неизвестно, когда и какую команду он может дать Хасбулату. Ситуация может сложиться так, что Гайдаров будет раздумывать. Мы начнем выходить, он решится, позвонит, и у Василия Лукича не хватит времени, чтобы предупредить генерала, не говоря уже о том, что Лукьянову тоже требуется время для отдачи команды на выполнение страховочных действий. Поэтому каждый момент подстраховки обсуждался особо и с большим тщанием.

Трех бойцов, соответственно переодев, решили устроить там же, во дворе. Пусть пьют пиво у соседнего подъезда. О том, что там есть скамейки, где можно устроиться, сообщил капитан Магомедов, уже посещавший Николишину и даже нарисовавший план двора так точно, словно специально производил замеры. Вместо привычного метрового масштаба он использовал масштаб в шагах, но это трудностей не создало – главное, что план был подробный. Вторую засаду решено было выставить у трансформаторной будки. Генерал позвонил куда-то и договорился о выделении спецмашины с обозначением и символикой энергетической компании. А переодеть бойцов в рабочую робу было не трудно. Оружие под робой тоже спрятать достаточно легко. Третья засада должна расположиться в собственной машине, но она была усилена двумя снайперами, обученными стрелять через автомобильное окно даже на ходу, когда не сильно трясет. Четвертая засада выехала первой, чтобы занять место на чердаке, выход на который был как раз из подъезда Николишиной. Но подняться туда было решено из другого подъезда, потому что Василий Лукич, отслеживающий все задействованные в операции sim-карты, сообщил, что одна находится неподалеку от дома, а потом, после просмотра места в режиме online, сообщил, что там стоит черная «Волга» с характерной отметиной – вмятиной на правом крыле, замазанной грунтовкой. Василий Лукич назвал и номер машины, и Лукьянов сразу позвонил, чтобы навести справки о владельце транспортного средства.

Для свидания все было готово. И даже парик на моей голове занял свое место. Правда, я прижал его камуфлированной косынкой, поскольку сам был в такой же майке под легкой курткой. Наличие «камуфляжа» в моем одеянии никого смутить не могло – в наши дни его носят люди, никакого отношения не только к спецназу, но и вообще к армии не имеющие.

Поехали…

Генерал Лукьянов ехал в нашем микроавтобусе, словно сам контролировал все наши действия. Признаться, я не люблю контроля над тем, что и как я делаю, но приходилось с этим мириться и привыкать к стилю руководства Лукьянова. Я принял его присутствие смиренно, тем более что понимал, как тяжело сидеть где-то в кабинете и ждать, когда к тебе начнут стекаться результаты докладов.

К сожалению, руководимый генералом Комитет не располагал хорошей материально-технической базой, хотя иногда генералу удавалось привлечь со стороны какие-то серьезные технические средства – как, например, система спутникового контроля и прослушивания. Но таких простых вещей, как электронные «жучки» – которые можно хоть в каблук, хоть под каблук установить с тем, чтобы тебя слышали со стороны те, кому следует, – у нас не было. И потому пришлось обходиться трубкой Гайдарова, которая прослушивалась через спутник. По этой причине Василия Лукича тоже устроили в нашем автобусе, сделав из последнего, таким образом, штабную машину. Я не знал, как обеспечивают связь трубки Газали и Дибара, и вообще я допускал мысль, что у Газали могут вдруг закончиться деньги на счете и разговор прервется в самый напряженный момент. Но это все были только предположения. Я мог бы пойти на операцию вообще без всяких средств связи и считал бы это нормальным. Раньше легко обходились без них – и не жаловались.

Нас высадили рядом с ближайшей станцией метро. Естественно, не в непосредственной близости, потому что даже ежику было понятно, что Гайдаров в состоянии перестраховаться и выставить около метро своего наблюдателя, который должен попытаться выделить нас из разноликой московской толпы. Тот мог увидеть, как мы выходим из машины. Конечно, это не помешало бы нашему свиданию, но в дальнейшем человек мог узнать нас, а это чревато провалом.

На прощание Лукьянов не сказал ни слова, только встретился с нами поочередно взглядом. Я выглядел спокойно и уверенно – по крайней мере, так чувствовал я сам. Сережа смотрелся даже слегка самоуверенным человеком, как и положено киллеру. Это было допустимо. И генерал остался доволен внешним осмотром.

Пистолет-пулеметы «ПП-2000» обладают хорошим свойством: их можно легко спрятать под одеждой. Размеры ненамного превышают таковые любого серьезного пистолета. Вот только глушители пришлось свинтить. Но место для них легко нашлось на поясе под ремнем.

Мы пошли, не перебросившись даже словом, потому что, кажется, начали понимать друг друга без слов. Сработались в паре, одним словом…

* * *

Стоящую чуть в стороне от подъезда «Волгу» с помятым крылом и отметиной коричневой грунтовки мы увидели сразу, и Сережа, наверное, как и я, подумал о совершенстве спутниковой системы контроля.

Подъезд оказался грязным и вонючим. Причиной «ароматов» был, конечно же, мусоропровод, и приходилось удивляться, как люди живут в такой вони. Но это была их беда и их проблема. Нам предстояло разбираться с нашей, – и я, желая сделать это как можно скорее, трижды настойчиво надавил на кнопку звонка нужной нам квартиры. Звонок был сложный, музыкальный, и каждое нажатие вызывало свою собственную, эксклюзивную мелодию, которую я не желал дослушивать до конца, вызывая новую. Настойчивость была необходима, потому что показывала нашу с Сережей уверенность в себе. Я без стеснения торопил хозяйку. Дверь открылась сразу, как только я отпустил кнопку звонка. Вызывать четвертую мелодию мне не пришлось.

Я не поздоровался, потому что слышал шаги на лестнице. С более высоких этажей кто-то спускался, тяжело топая, и я предпочел скрыться за дверью вместе с Сережей. И только тогда, когда дверь за нашими спинами захлопнулась, а в прихожей зажегся свет, я позволил себе посмотреть на Николишину. И убедился, что капитан Магомедов достаточно точно описал ее внешность и характер. Мне показалось, что женщина была на грани нервного срыва, и моя демонстративная наглость только усугубила ее состояние.

– Привет. Где он?

Маргарита молча показала на дверь в комнату. На закрытую дверь, которую я толкнул ногой, потому что руку сунул под куртку и взялся за рукоятку пистолет-пулемета. Но все обошлось. Газали сидел в кресле. Видимо, пижама, которую он на себя натянул, в самом деле принадлежала Джалалу Исрафилову, который ростом был на полголовы ниже, да и в плечах намного уже. Лучше бы вообще ничего не одевать. Без этого маскарада Газали еще можно было бы принять за Исрафилова, не знай мы подноготной этого свидания.

Я распахнул дверь настежь, чтобы никто не имел возможности за ней спрятаться, и только после этого вошел. Сережа двинулся за мной следом, но подходить к Газали не стал и замер сразу за порогом. Николишиной пришлось пройти мимо него. Я помнил, что трубка с набранным номером должна быть у нее. Она и была у нее в кармане халата. И Маргарита придерживала ее рукой, при этом стараясь не закрывать микрофон. Я заметил бы аппарат даже в случае, если бы не знал, что этот гаджет в нашей ситуации используется в качестве подслушивающего устройства. Уж лучше бы она просто держала ее в руке и не пыталась прятать. Это выглядело бы естественнее.

– Так это ты Шурик Селиванов? – спросил меня Газали.

– А это ты назвался Джалалом? – спросил я в ответ достаточно двусмысленно, чтобы слегка поставить его на место.

Он на секунду перевел взгляд на старшего лейтенанта Сережу, снова посмотрел на меня, потом опять на Сережу – уже совсем другим взглядом, вполне заинтересованным. И я заметил, как у Газали начали расширяться зрачки. Я сделал шаг вперед и чуть-чуть вбок, чтобы не выпускать Сережу из поля зрения, и увидел, как тот наворачивает на ствол пистолет-пулемета глушитель.

– А с тобой мы уже где-то встречались… – сказал Газали Сереже, даже не глядя на меня. Сказал с заметным напряжением. Он точно узнал старлея, понял я, и приготовился что-то предпринять, хотя и не знал еще, что именно.

– Встречались, – спокойно, без всякого раздражения сказал Сережа. – Ты, помнится, еще на зоне в стукачах ходил. И сейчас, значит, продолжаешь? Джалалом назвался… А был, кажется, Газали…

– Газали… – согласился тот и замолчал, потому что Сережа поднял оружие.

– Проверь вторую комнату, – сказал Сережа мне. – Здесь засада…

Я вытащил оружие, толкнул дверь и заглянул за косяк сначала стволом и только потом глазами. Во второй комнате, естественно, никого не было.

– Я вспомнил… – сказал тихо и с ужасом Газали.

Но продолжить он не успел. Выстрел прозвучал негромко, но девятимиллиметровая бронебойная пуля, войдя в лоб Газали, разворотила ему весь затылок. Ахнула и осела на пол Николишина – потеряла сознание. Что ж, это лучше, чем истерика.

– Уходим, – скомандовал Сережа. – Этот парень на зоне стукачом был. Я думал, его давно уже придавили, много желающих было… На выходе менты могут стоять. Через чердак пойдем.

Он говорил явно для трубки, которая вывалилась из кармана Маргариты Валентиновны при падении. Правильно говорил, хотя я не понял причины его незапланированного поведения.

– Телефон оборви, – сказал я. – Чтоб эта стерва не позвонила. И трубку забери. Здесь должно быть две трубки, его и ее. Я вторую найду.

– Некогда искать, – сказал Сережа мрачно. – Смотри, трубка включена. Нас подслушивали.

Он вытащил из кармана убитого документы и сунул в свой карман. Я взял трубку, подумал и сказал, продолжая игру, начатую Сережей, хотя и не понял ее сути:

– Ну что, менты поганые, не научились работать по-настоящему? И никогда не научитесь…

– Эй, слушай… – сказал в трубке голос с кавказским акцентом.

Гайдаров хотел, видимо, со мной пообщаться, но я пока не мог себе такого позволить, потому что не знал, что ему можно и нужно сказать. Трубку я выключил. Мы выскочили за дверь и стали подниматься на верхние этажи.

– Что случилось? – спросил я Сережу.

– Это тот парень, что был на мопеде. Вчера, перед тем как застрелили Исрафилова. Он узнал меня. Важно было не дать ему что-либо сказать.

– Чуть не влипли, – спокойно среагировал я. – Но – не влипли, и это главное. И операцию не провалили…

– Да, проваливаться нельзя, – согласился Сережа, вытащил свою трубку и набрал номер. – Товарищ генерал, Газали – это тот парень, с которым мы вчера встречались. Тот, что на мопеде нас провоцировал. Ну, элемент расслабления… Он узнал меня, и пришлось его застрелить. Я обвинил его в том, что он был стукачом на зоне. Гайдаров должен был это слышать. Чтобы операция не сорвалась… Срочно нужны все данные на Газали. В какой зоне он был и каким образом я мог узнать его. Я забрал его документы. Да. Диктую, записывайте. Проработайте мою «легенду». Срочно. Думаю, Гайдаров вот-вот будет звонить Валару…