Сергей сразу же повеселел и кинулся в объятья Теоларинэ.

— Да, накажи плохую тётю. А мне сисю дай, — полез Серый к легендарной груди… вернее к серой груди Легенды… Серый к серой груди легендарной Легенды… Да, тьфу на них. Короче получив по рукам, брат решил просто обнять невесту.

Да-а, картина невообразимая: человек тискает «сеющую смерть». И, мало того, что остается жив, но вызывает у той лёгкую улыбку. Неудивительно, что, глядя на них, путаются мысли. Кому рассказать — не поверят.

— Ладно, пошутили, и хватит, — сказала я. — Давай теперь серьёзно. Для перехода в режим магического зрения необходимо…

***

Вотар. Через час мне удалось «включить» магическое зрение. Цветана облегчённо выдохнула:

— Фух, наконец-то! Не ожидала, что ты такой тугодум.

— А может «училка» виновата? — парировал я и посмотрел на Теону: — Ух-ты! Какая красивая у тебя аура!

— А моя? — тоже захотелось получить комплимент сестре.

— А твоя — смешная!

— Ах, ты! — метнула в меня защитный купол Цветана. Совсем крохотный и тесный. Я даже пошевелиться толком не мог. При прикосновении к полусфере руку отбрасывало и неприятно покалывало чем-то похожим на удар током.

— Кхе, кхе, — кашлянула невеста.

— Нет, Теоларинэ, не выпущу. Пусть перестанет надо мной подшучивать.

— Ой, сестрёнка, сейчас пригляделся внимательнее и вижу: узоры твоей ауры тоже прекрасны.

— Это ты специально говоришь. Не забывай — я, в отличие от некоторых, различаю враньё.

— Родители вернулись, — сообщил Базирог.

Длинноухая сестрёнка сразу сняла купол.

— Ладно, прости меня Цветана. Постараюсь больше не дразнить тебя.

«А меньше не будет стараться, что-ли?» — мелькнуло у меня в мозгу.

— Ты тоже извини, погорячилась. Ведь самой скучно, если долго не язвлю.

— Мир? — протянул брат мне руку.

***

Цветаниэль.

— Мир! — сунула я ему ладошку заряженную обжигающим пульсариком.

— Ой! — «ойкнул» Серый и сунул обожженный палец в рот и принялся плеваться (пульсарик был снабжен ещё и раздражающим вкусовые рецепторы заклинанием).

— Это, чтобы помнил, с кем имеешь дело. Хочу — казню, хочу — милую, — высокомерно произнесла я и взмахом руки излечила братца.

— Цветаниэль! — строго сказала мне тёмная эльфийка. — Что ты вытворяешь? Не забывай, что дала Вотару клятву «серебряных локонов»». И даже обретённое родство не дает тебе права нарушать её.

— Да, «сеющая смерть», признаю: мне нельзя причинять ему вред, — склонила я голову. Затем обратилась к брату: — Чем я могу искупить свою вину?

— Вы что серьёзно? — растерялся Серый. Я же говорил вам, что освобождаю от этих обещаний.

— Ты не вправе этого сделать! — отрезала Легенда. — Цветаниэль обязана компенсировать нанесённый ущерб. Придумай ей задание, хотя бы чисто символическое, чтобы соблюсти обряд.

— Хорошо, пусть Цветана сходит со мной к Витьку и послужит «живым детектором лжи». Такое наказание подойдёт?

— Да.

Дверь отворилась, и в дом вошли родители.

— А вот и мы! — занёс кучу тяжёлых сумок папа.

— Доброе утро всем! — затащила пакеты, весившие чуть полегче, мама.

— Привет, ма, привет, па! — синхронно с братом сказали мы и кинулись помогать.

— Здравствуйте Екатерина Петровна и Алексей Алексеевич, — кивнула Теоларинэ, — Проходите, раздевайтесь, сейчас вас накормлю.

Гном тоже поприветствовал предков, а потом шепнул отцу:

— Лешка, я там такую штуку смастерил. После завтрака покажу. Если понравится — станет новогодним подарком от меня.

— Замётано, Вась. Сразу и «обмоем» это дело.

— Я всё слышу! — нахмурилась мать. — Скалка у меня всегда под рукой.

— Да мы шутим, Петровна. Что ж мы враги своему здоровью, — успокоил её супруг.

***

Вотар.

— Кстати, девушки из мира фэнтези, до сих пор не могу понять, разве получится переделать человека в эльфа? Пусть даже у архимага?

— Тоже постоянно размышляю над этим, — призналась Теона. — Внешний облик светлого или дроу, в принципе, при желании, натянуть можно даже орка. Простейшие амулеты, временно меняющие личину, способен сотворить любой средний маг. А вот внедриться во внутреннюю энергетику и выполнить это «на постоянку» крайне сложно, но тоже возможно. Но и тогда человеку не будут доступны расовые умения эльфов. Да и те же, присущие определённым народам, сочетания цветов ауры проблематично подделать.

Почесав затылок, я размышлял:

- Получается, либо Крайтис намеренно потратил кучу энергии для превращения Цветаны в светлую, либо люди Земли необыкновенно похожи генетически на эльфов Пангеи. В первом случае возникает вопрос: «с какой целью?», во-втором: «почему?»

— Почему так глобально и сложно? — вмешалась в разговор Цветана. — Может такое совпадение только в нашей семье? Пусть у мамы с папой нет магических способностей, но у Серого ведь тоже весьма внушительные. Правда, запечатаны в зародышевом состоянии.

— Да в том то и дело, что ауры Вотара, ваших родителей и остальных людей не похожи на твою. Ты же сама прекрасно видела.

— Угу, — тут же погрустнела сестрёнка, — только говорить не хотела. Значит, они — не моя семья?

— Стоп, не вешай нос. Твои отличия запросто могут являться следствием вмешательства архимага, — подбодрила её Теона. — Ни я, потому что всё-таки не маг, ни ты, в силу своего ещё небольшого уровня развития, однозначно ничего утверждать не можем. Родственные связи ауры находятся не во внешнем, а как минимум в четвертом цветовом слое. Вот найдём достаточно компетентного чародея, немного попытаем — тогда и станем слёзы лить.

— Или убедимся в обратном, и закатим пир на весь мир! — обнял я раскисшую Цветанку.

— Даже на два мира! — подхватил гном, облизнулся и погладил ладошкой пузо.

— Теоларинэ, обещай сварить свой неповторимый борщ, — исподлобья попросила уже повеселевшая сестрёнка.

— Это даже не обсуждается, — усмехнулась дроу, — только слёзки вытри.

— И сопли, — не удержался я, чтобы даже в такой душещипательный момент не подколоть Цветаниэль.

Та демонстративно высморкалась в ладошку, вытерла о меня пальцы, и её настроение окончательно вернулось в норму.

— Ну что, братец, проведаем Витька?

Прежде чем идти к сыну соседа, подготовился сам и проинструктировал Цветку. В принципе, с другом мы не виделись много лет, и я не питал особых иллюзий, что узнаем друг друга. Однако кое-какие вещи в памяти обоих всё равно должны сохраниться. Вот с помощью них и будем идентифицировать личность. Возможно участковый и заблуждается, но раз обещал проверить Витька — нужно выполнять. Ведь Борис Никитич тоже меня выручает.

К соседям в деревне обычно ходят без стука. Мы с сестрой тоже не стали отходить от традиций и бесцеремонно вошли в дом дяди Гриши.

— Есть кто дома? Можно войти? — крикнул я, уже заперевшись в хату.

— Кто там? — донёсся из дальней комнаты глухой голос слепого.

— Здрасьте, дядь Гриш! Это Тарасовы, Сергей и Света!

— А-а, проходите.

Сосед — ровесник отца, но выглядит лет на десять старше. Он сидел у телевизора и слушал музыкальную передачу.

— Слышал сын к вам приехал. Решил зайти, поздороваться, как никак с пелёнок вместе до третьего класса росли, — объяснил я цель визита. — А где же он?

Тут дверь со скрипом отворилась, и вошел парень с охапкой дров. На долю секунды он растерялся увидев нас, но потом выронил напиленные ветки и распростёр руки в стороны.

— Серёга?! Тарасов?! — закричал он. — Сколько лет, сколько зим?!

Да уж театр по нему плачет. Потому что я почти поверил и кинулся к нему:

— Витёк! Дружище!

Сестра передала мне: «Он опасается тебя!»

— Ну, рассказывай, как жизнь. Чем занимаешься? — спросил я.

— Да по Северу мотаюсь с геологами. Полезные ископаемые ищем. После техникума удачное распределение получилось. Условия у нас, конечно спартанские, но бригада хорошая, платят неплохо. Думаю, пока семьёй не обзавёлся, деньжат подзаработаю. А лет через пять-шесть осяду. Куплю квартиру, машину, женюсь. Вон, хоть на Светке, — выдал, словно заученный текст Витёк. — А ты как?

«Ни слова правды!» — сообщил «детектор лжи».

— Да в «универе» на пятом курсе. Куда потом — не решил ещё.

В общем, началась милая беседа давно не видевшихся друзей.

— Витёк, а помнишь, как мы яблоки «тырили» в колхозном саду? — пошёл я в атаку.

Лжесын Григория не помнил. Ну, правильно — такого и не было.

— А как шланг отцов порезали и в велосипеды вместо камер вставили? — теперь спросил он меня. Как бы показывая, что на самом деле он «настоящий». Меня не убедило. Историю эту знает каждый житель Весёлого. Потому что дядя Гриша так тогда отходил наши задницы крапивой, что мы неделю в школе стояли за партами.

— Такое не забудешь, — гоготнул я.

Сестра тоже прыснула от смеха.

— А речку помнишь? Когда нам запрещали купаться, а мы тайно сбегали с пацанами и плавали, пока губы не посинеют. А чтобы родители по мокрым трусам не догадались, плескались голышом. Но они нас потом каким-то образом всё равно вычисляли и давали ремня.

— Конечно! — рискнул согласиться «Витёк»: ведь все же деревенские ребята так делали, делают и будут делать. И попался: все, кроме, стеснительного настоящего Витька. По его-то мокрому заду нас всех и «палили».

«Врёт! Не помнит!» — Цветана с задачей справлялась на «отлично».

— «Знаю. Всё уходим».

— Ну, нам пора, — засобирались мы домой. — До свидания, дядь Гриш.

— Пока, Витёк, — сказала Цветаниэль.

— Забегайте ещё, — улыбнулся обманщик и пошёл провожать нас в прихожую.

— Обязательно, — пожал я ему руку и «случайно» вспомнил ещё об одной вещи. Достал из кармана фотографию восьмилетнего мальчика — настоящего сына Григория. — О, Витёк, помнишь эту фотку?

— Конечно! Это на рыбалке незадолго до нашего с мамой отъезда, — мгновенно переработал увиденную информацию «друг». В принципе, это нетрудно, если в кадре ребёнок с удочкой сидит в резиновой лодке, а внизу стоит дата снимка.

— Ага, я тебе тогда свою отдал, а ты мне эту. Мы же уже тогда знали, что надолго расстаёмся — вот и обменялись фотографиями. Обещали постоянно носить их с собой. Боялись, что когда вырастем, то не сможем узнать друг друга. Ты же мою физиономию тоже хранишь?

— А как же! Только в рамочке, у матери дома. Не рискнул с собой возить. У меня же командировки постоянно, сам понимаешь, легко потеряться может. Но видишь, я тебя и так узнал!

— Ну да. А я, честно говоря, на улице бы встретил и мимо прошёл.

«Занервничал», — доложила сестра.

«Ещё бы не занервничал! Он же опять «прокололся»: у него не должно быть такой фотографии. Плёнку распечатали после того, как жена дяди Гриши увезла сына. А дату на снимке я сегодня утром в «Фотошопе» исправил».

— Да у меня вообще плохая память на лица и имена, — признался я «другу детства».

— «Немного расслабился».

Блин, как это она так легко определяет состояние? Мне тоже удаётся наблюдать магическим зрением некие перемещения цветных пятен в ауре Лжевитька. Но никакой закономерности пока не замечаю. Вижу какое-то хаотическое движение.

— Ой, Серёжка, совсем вылетело из головы, — вдруг подал голос дядя Гриша. — Пошли, радиоприёмник поломанный отцу передам — сгорел «собака». Пусть Лёха посмотрит, — может, починит. А нет, так на запчасти пустит. Он же «шурупит» в этом.

— Иду, дядь Гриш, — снова расшнуровал я ботинки и вернулся в зал.

— Он в спальне, — протянул мне руку сосед. — Отведи.

Поддерживая слепого под локоть, прошёл с ним в нужную комнату. И тут Григория словно подменили. Пригнув мою голову, он еле слышно и необыкновенно быстро заговорил на ухо:

— Мне никогда не было так страшно, Серёга. Это опасный человек. И он — не Витька.

— А кто? — «удивился» я.

— Тише ты, не ори. Это шпион американский.

— С чего взяли дядь Гриш?

— Паренёк, я же три года на подводной лодке акустиком прослужил. К тому же, без зрения, у меня остальные чувства усилились. Вот и услыхал, как «сыночек» этот по «мобилке» разговаривал. Докладывал начальству. Думал, через стены не услышу. Но я же слепой, а не глухой.

«Цветаниэль, задержи Витька там, чтобы к нам не зашёл», — телепатировал я сестре.

«Уже занимаюсь этим, — ответила она. — На подлодке я не служила, но не забывай, какие у меня длинные ушки».

— А ну-ка поподробнее: о чём он говорил и какого рожна ему тут нужно, — обратился я к Григорию.

— Судя по тому, что удалось понять из разговоров на русском языке, он сообщал о каких-то камерах наблюдения, об установленной «прослушке». А со вчерашнего вечера заинтересовался твоей семьёй и вашими гостями. В английском я не силён, но и инородной в речи Витька проскакивали звукосочетания типа «Тарасофф».

— Спасибо, что предупредили, дядь Гриш. А что же вы сразу никому не рассказали?

— А кому, Серёж? Бабе Зине, которая хлеб и молоко приносит? Да и испугался я.

— Ладно, понял. Тогда я сейчас к Никитичу. Пусть выводит парнишку на «чистую воду».

— Держи, — дядя Григорий нащупал на подоконнике и сунул мне магнитолу.

***

Цветана Тарасова.

— А насчёт обещания жениться серьёзно сказал? — начала я строить глазки «Витьку».

— Конечно! — оживился он.

— Да врёшь всё. У тебя, небось, полно таких наивных дурочек.

— Каких «таких»?

— Которым на их длинные уши лапшу про свадьбу вешаешь.

— Нет, Свет, честно. Ты же меня знаешь. Да и какие на северной вахте бабы? Там только бородатые мужики.

— А ненки?

— Нет, это на любителя. Да и разве можно их сравнивать с русскими красавицами?

— Ну, их же мужчинам же нравятся.

— Ну, вот и флаг им в руки. А мне ты по душе.

— А сможешь пять лет без женщины?

— А ты дождёшься? — ответил мне лжец вопросом на вопрос.

— А стоит?

— Ещё как! — в глазах Псевдовитька загорелся похотливый огонёк. — Если согласишься, стану в отпуск сюда приезжать. Хочешь, прямо сегодня «покувыркаемся», энергией твоей заряжусь. Мне на год и хватит.