Одни только магазины несколько оживляли зловещий вид зданий. Внимание Колена привлекла витрина факирной лавки. Он отметил, что за последнюю неделю сильно подскочили цены на стеклянный салат и гвозди для лежания.

Потом ему попалась собака и еще какие-то двое. Холод разогнал людей по домам. Те, кто все-таки отваживались выйти, по возвращении, с трудом сорвав с себя обледенелые лохмотья, умирали от ангины.

Полицейский на перекрестке укутался в пелерину и походил на огромный черный зонт. Вокруг него водили хороводы замерзшие официанты из окрестных кафе.

У подъезда целовались влюбленные.

«Я не хочу их видеть… Не хочу их видеть… Я их ненавижу».

Он закрыл глаза и бросился прочь.

Ему пришлось очень быстро их открыть, ибо целые стайки девушек закружились под его веками, сбивая тем самым с пути. Одна из них шла прямо перед ним. Вероятно, им было по дороге. Колен явственно видел ее белые ноги в сапожках из белой овчины, облезлое пальто из бандитской кожи и шляпку того же цвета. Ее рыжие волосы выбивались наружу. Широкое пальто развевалось на ветру.

«Я должен ее обогнать. Я хочу заглянуть ей в глаза…»

Но обогнав ее, Колен заплакал. Девушке было как минимум пятьдесят девять лет. Колен сел на тротуар, чтобы как следует нареветься. Ему стало легче. Замерзшие слезы с хрустом падали на тротуар.

Через пять минут Колен оказался перед домом Исиды Глупарь. Две девушки, обогнав его, скрылись в подъезде.

Сердце Колена сделалось внезапно таким огромным и легким, что он взлетел и, словно птичка, впорхнул вслед за ними.

XI

Из квартиры Глупарей доносились шумные возгласы гостей. Их можно было расслышать даже в вестибюле. Лестница, свернувшись клубочком в своей клетке, усиливала звук, подобно цилиндрическому резонатору виброфона. Поднимаясь вверх вслед за девушками, Колен не спускал с них глаз. Перед ним мелькали их массивные каблуки из светлого нейлона, высокие ботинки из тонкой кожи и изящные щиколотки. Чуть выше виднелись приспущенные чулки, на манер гусениц обвивавшие стройные ножки с острыми коленками. Колен замедлил шаг. Расстояние между ним и девушками увеличилось на две ступеньки. Теперь он видел застежки на чулках у девушки, шедшей слева, двойной ряд кружев и белый ломтик ягодицы. На девушке справа была юбка в крупную складку, не позволявшая взгляду проникнуть выше. Зато бобровый полушубок выгодно подчеркивал округлость ее бедер и интригующую складочку между ними. Колен скромно потупил глаза и увидел, что обе пары ног остановились на третьем этаже.

Горничная открыла девушкам дверь. Колен вошел вслед за ними.

— Здравствуйте Колен, — приветствовала его Исида. — Как вы поживаете?

Колен обнял ее и поцеловал в висок. Он вдохнул ее нежный запах.

— Сегодня Дюпон именинник, а не я, — с деланным удивлением сказала Исида.

— И где же этот Дюпон? Я его сейчас поздравлю.

— С этим Дюпоном одно расстройство. Утром мы сводили его к парикмахеру, хотели, чтобы он был неотразим. Его там выкупали, причесали, а в два часа сюда явились трое его дружков с отвратительным старым пакетом костей и увели у нас именинника. Можно себе представить, в каком виде он вернется домой!

— В конце концов, у него сегодня праздник! — заметил Колен.

Сквозь дверной проем он увидел гостей. Человек двенадцать танцевали. Остальные стояли, мальчики с мальчиками, девочки с девочками, и с крайне неубедительным видом обменивались крайне неубедительными замечаниями.

— Снимайте пальто, — сказала Исида, — я вас провожу в мужскую раздевалку.

Колен последовал за ней. По дороге они повстречали двух девушек, которые, шурша сумочками и косметичками, возвращались из Исидиной комнаты, временно переоборудованной в женскую раздевалку. С потолка свешивались железные крюки, которые по случаю праздника одолжил мясник из ближайшей лавки. На крайние крюки Исида повесила две бараньи головы, уже освежеванные и скалившие зубы в приветственной улыбке.

Импровизированная мужская раздевалка располагалась в кабинете Исидиного отца, из которого предварительно убрали всю мебель. Приглашенные сбрасывали верхнюю одежду прямо на пол. Колен поступил так же. Перед зеркалом он задержался.

— Давайте быстрее, — торопила его Исида. — Сейчас я вас буду знакомить с красивыми девушками.

Он взял ее за оба запястья и прижал к себе.

— На вас чудесное платье, — сказал он.

Это было совсем простое шерстяное платье миндального цвета с большими позолоченными керамическими пуговицами и тонкой кокеткой из железных прутьев на спине.

— Вам, правда, нравится? — спросила Исида.

— Потрясающее платье, — подтвердил Колен. — Интересно, если я просуну руку через прутья, оно меня не укусит.

— Этого я вам не могу обещать, — ответила Исида.

Она высвободилась из объятий Колена, решительно взяла его за руку и увлекла в самую гущу гостей. По дороге они столкнулись с двумя только что прибывшими представителями сильнейшего из полов, проскользнули по паркету за угол, миновали столовую и влетели в общую кучу.

— Оказывается, Ализа и Шик уже здесь! — воскликнул Колен.

— Да, — сказала Исида. — А теперь я вас буду представлять.

Среди девушек и впрямь попадались весьма интересные. Но одна из них была в шерстяном платье миндального цвета с большими позолоченными керамическими пуговицами и оригинальной кокеткой на спине.

— Больше всего я хочу познакомиться именно с ней, — сказал Колен.

Исида хорошенько тряхнула Колена, чтобы тот успокоился.

— Ведите себя прилично, — сказала она.

Тем временем Колен уже углядел в толпе другую девушку и потянул хозяйку дома по направлению к ней.

— Познакомься, это Колен, — сказала Исида. — Колен, познакомьтесь, это Хлоя.

Колен проглотил слюну. Во рту у него сделалось горько, словно от подгоревшего пирожка.

— Здравствуйте, — сказала Хлоя.

— Здравствуйте, Хлоя. Вас, случайно, не аранжировал Дюк Эллингтон?

Тут Колен понял, что ляпнул полнейшую глупость, и решил смыться.

Шик поймал его за полу пиджака.

— Куда ты направился? Ты что, уже уходишь? Смотри!.. — Он достал из кармана маленькую книжку в красном сафьяновом переплете. — Это оригинал «Парадокса тошнотности» Партра…

— Добыл-таки?

Тут Колен вспомнил, что решил смыться, и пошел смываться.

На этот раз путь ему преградила Ализа.

— Неужели вы со мной не потанцуете? — спросила она.

— Простите меня, но я повел себя как полнейший болван. Оставаться здесь дальше мне просто неприлично.

— А отказываться, когда девушка намекает, чтобы вы с ней потанцевали, это что, прилично?

— Ализа… — простонал Колен. Он обнял ее и потерся щекой о ее волосы.

— Ну что, мой милый?

— Тсс… тсс… тише! Черт! Видите ту девушку?

— В смысле Хлою?

— А вы разве знакомы? — удивился Колен. — Я сказал ей жуткую глупость, поэтому я и решил уйти.

Ализа не подозревала, что внутри у него в этот момент гремел военный оркестр, причем громыхавший на полную мощь большой барабан заглушал все прочие инструменты.

— Хорошенькая, правда? — сказала Ализа.

У Хлои были красные губы, каштановые волосы и счастливое лицо. На ее платье Колен не обратил внимания.

— Я никогда не посмею… — начал Колен.

С этими словами он оставил Ализу и пошел приглашать Хлою. Взглянув на него, Хлоя рассмеялась и положила руки ему на плечи. Колен почувствовал нежное прикосновение ее ладоней. Он резко сократил расстояние между их телами, прибегнув для этого к помощи правого бицепса. Команду бицепсу подал его головной мозг и передал по безошибочно выбранным внутричерепным нервам.

Хлоя снова взглянула на него. У нее были голубые глаза. Она помотала головой, чтобы откинуть назад свои блестящие кудри, и решительно прижалась виском к щеке Колена.

Их обступила тишина, и весь оставшийся мир уже не значил для них ничего.

Однако через некоторое время пластинка, как и следовало ожидать, остановилась. Вернувшись к действительности, Колен обнаружил, что в комнате был прозрачный потолок, сквозь который за ними с интересом наблюдали верхние соседи. Он увидел, как пышная пестрая пена выступила над плинтусами и разноцветные клубы какого-то газа заструились из специальных отверстий в стенах. И, наконец, он заметил Исиду, которая предлагала им пирожные, красиво разложенные на подносе эпохи герцинской складчатости.

— Спасибо, Исида, — сказала Хлоя, тряхнув локонами.

— Спасибо, Исида, — сказал Колен и взял безмолвное безе.

— Зря вы отказались, — сказал он Хлое. — Безе — изумительные.

И тут он закашлялся, потому что в пирожном была запечена ежовая иголка.

Хлоя рассмеялась, обнажив ровные зубки.

— Что случилось? — спросила она.

Колен отошел в сторону, чтобы как следует откашляться, и постепенно пришел в себя. К нему подошла Хлоя с двумя стаканами.

— Пейте, — сказала она. — Вам станет лучше.

— Спасибо, — поблагодарил Колен. — Это что, шампанское?

— В том числе, — ответила Хлоя.

Сделав большой глоток, Колен побледнел. Хлоя расхохоталась пуще прежнего. На ее смех прибежали Шик с Ализой.

— Что случилось? — спросила Ализа.

— Он не умеет пить, — сказала Хлоя.

Ализа похлопала Колена по спине, и спина отозвалась балийским гонгом. Все вокруг прекратили танцевать и заспешили к столу.

— Ну вот, — сказал Шик. — Теперь мы можем спокойно потанцевать. Давайте поставим пластинку.

И он подмигнул Колену.

— Ну что, станцуем «Подмигнуль»? — предложила Ализа.

Шик рылся в стопке пластинок.

— Шик, потанцуй со мной, — потребовала Ализа.

— Нашел, — сказал Шик и поставил буги-вуги.

Хлоя вопросительно посмотрела на Колена.

— Вы собираетесь танцевать «Подмигнуль» под такую музыку? — спросил Колен. Он был в ужасе.

— А что такого? — удивился Шик.

— Не смотрите на это безобразие, — сказал Колен Хлое.

Он наклонился и поцеловал ее где-то между ухом и плечом. Она вздрогнула, но не шевельнулась. И Колен тоже застыл, не отнимая губ.

Между тем Ализа и Шик вдохновенно танцевали «Подмигнуль» в негритянском стиле.

Пластинка быстро закончилась, и Ализа пошла ставить новую. Шик опустился на диван. Рядом с ним стояли Колен и Хлоя. Шик схватил их обоих за ноги и повалил на диван.

— Ну что, дети мои, лед тронулся? — спросил он.

Колен сел, рядом с ним устроилась Хлоя.

— Милая девочка, правда? — сказал Шик.

Хлоя улыбнулась. Колен молча обнял Хлою и стал небрежно играть с верхней пуговицей ее платья, которое застегивалось спереди.

К ним подошла Ализа.

— Шик, подвинься, я хочу сесть между тобой и Коленом.

Она выбрала пластинку, как нельзя лучше подходившую к случаю, а именно Хлою в аранжировке Дюка Эллингтона. Колен покусывал волосы Хлои чуть выше уха.

— Это ваша музыка, — прошептал он.

Но прежде чем Хлоя успела ответить, все остальные внезапно решили, что ужинать еще рано, и вернулись танцевать.

— Ну вот, они опять здесь, — разочарованно протянула Хлоя.

XII

— Ты собираешься встретиться с ней еще раз? — спросил Шик.

Они сидели за столом перед последним творением Николя — тыквой в орехах.

— Не знаю, — сказал Колен. — Я не знаю, что делать. Понимаешь, она очень строгая девушка. В тот раз, у Исиды, она просто выпила много шампанского…

— И это ей очень шло, — сказал Шик. — Она такая красивая. Не делай удивленное лицо! Представляешь, я сегодня купил «Выбор тошнотности, или тошнотность выбора» Партра на грубой туалетной бумаге.

— Откуда у тебя столько денег? — удивился Колен.

Шик помрачнел:

— Я знаю, что все это очень дорого, но ничего не могу с собой поделать. Партр необходим мне, как воздух. Я его коллекционирую. У меня должно быть все, что он написал.

— Но ведь он чрезвычайно плодовит, — сказал Колен. — Он публикует не меньше пяти статей каждую неделю…

— Да, я знаю, — вздохнул Шик.

Колен предложил ему добавку.

— Как бы мне увидеться с Хлоей? — спросил он.

Шик взглянул на него и улыбнулся:

— Слушай, я тебе морочу голову своим Жан-Солем Партром, а ты страдаешь… Я хочу тебе помочь. Что я могу для тебя сделать?

— Это ужасно, — сказал Колен. — Я в отчаянии, и в то же время я безумно счастлив. Когда настолько сильно желаешь чего-то, это так здорово… Я хотел бы лежать на теплой траве, — продолжал он. — И чтобы вокруг была сухая земля, и солнце, и трава, знаешь, такая сухая, как солома, и ломкая, и вокруг все эти мелкие зверюшки, и мох тоже сухой. Я хотел бы лечь на живот и смотреть. И чтобы там была каменная изгородь, и изогнутые деревья, и мелкие листья. И это было бы здорово, ужасно здорово.

— А при чем здесь Хлоя? — спросил Шик.

— Это все про Хлою, — ответил Колен. — Хлоя в основе всего.

Они замолчали. Воспользовавшись паузой, графин сказал «дзинь!», и хрустальный звон эхом прокатился по стенам.

— Налей себе еще немного сотерна, — предложил Колен.

— Да, спасибо, — отозвался Шик.

Тем временем Николя принес ананасовый десерт с апельсиновым кремом.

— Спасибо, Николя, — поблагодарил Колен. — Посоветуйте, что мне предпринять, чтобы увидеться с девушкой, в которую я влюбился.

— Боже мой, месье, — сказал Николя, — случай наверняка представится… Должен признаться, со мной такого еще не было.

— Разумеется, — потвердил Шик. — Вы — вылитый Джонни Вейсмюллер. Но не всем же так везет.

— Позвольте поблагодарить вас, месье, за этот лестный комплимент. А вам, месье, я бы посоветовал, — сказал повар, обращаясь к Колену, — попытаться получить у лица, в гостях у которого вы повстречали полюбившееся вам лицо, информацию о привычках и круге общения лица, вам полюбившегося.

— Несмотря на всю сложность используемых вами оборотов, я полагаю, Николя, что в ваших словах есть доля истины. Но влюбленный человек обычно ведет себя как полный кретин, именно поэтому я и не сказал Шику, что уже давно рассматривал такую возможность.