И Джессика шмыгнула носом, поспешно смахивая слезы тыльной стороной ладони.

— Милая моя, зачем же плакать! — Ринальдо торопливо пересек спальню и, убрав с постели поднос, сел рядом. — Я и в самом деле должен улететь завтра в Италию, — добавил он и, достав из кармана платок, вытер глаза Джессике, а затем крепко сжал ее руки.

— Да, знаю, — прошептала она.

— Я долго думал, как мне поступить, — серьезно произнес он. — И сегодня утром, прогуливаясь по твоей замечательной лужайке, я решил, что должен поговорить с тобой откровенно и прямо сейчас, до моего отъезда. Одним словом, я хочу жениться на тебе.

— Ж-жениться?.. На мне?

Джессика уставилась на Ринальдо в полном недоумении.

— Ну, конечно же! — улыбнулся он. — Чему ты удивляешься? Ты ведь знаешь, как я к тебе отношусь…

— Но я даже не… Я хочу сказать, что мне это и в голову не приходило. Прости, но ты застал меня врасплох! — воскликнула Джессика, тщетно пытаясь собраться с мыслями. — Но почему, почему ты хочешь жениться на мне?

Ринальдо пожал плечами.

— Как можно ответить на такой вопрос? Причин много. Начну с практических соображений. К примеру, у нас с тобой немало общего — в особенности потому, что наши семьи являются давними торговыми партнерами. Я теперь глава рода и отвечаю за благополучие моих родных, поэтому настала пора мне остепениться. Но есть и причины личного, порядка…

— Какие же? — произнесла Джессика одними губами: ей казалось, будто она видит чудесный сон, но вот-вот проснется.

— Хмм… — Ринальдо рассмеялся, глядя на ошеломленное лицо Джессики. — Вероятно, дело в том, что ты безумно хороша собой. Или в том, что у нас одинаковое чувство юмора. Ах да, еще потому что ты не любишь ходить по магазинам…

— Ринальдо! — воскликнула Джессика нетерпеливо. — Пожалуйста, ответь серьезно, а то у меня начнется истерика! Все, что ты перечислил, совершенно не обязывает нас вступать в брак! Как насчет любви?

— Ах, моя прекрасная и драгоценнейшая Джесси! — С этими словами Ринальдо обнял ее и спрятал лицо в благоухающих белокурых волосах. — Неужели ты не видишь, что я люблю тебя? Да, конечно, — продолжал он, когда Джессика беспокойно пошевелилась в его объятиях, — это очень странно: увидеть женщину после такого долгого перерыва и осознать, что ты всегда любил ее. Но это так. Все произошло в тот момент, когда я взглянул тебе в глаза — там, на лужайке, держа под уздцы твою лошадь. — Ринальдо сделал паузу, подбирая слова. — Это было как удар молнии! Я вдруг взял и понял всей душой, всем сердцем, что ты та самая женщина, с которой я хочу провести остаток дней.

Едва не лишившись чувств от счастья, Джессика на несколько секунд лишилась дара речи. И тут Ринальдо опрокинул ее обратно на подушки.

— А ты, моя чудесная Джесси, ты-то меня любишь?

— Да… да, люблю, — прошептала она, чувствуя, как сердце прямо-таки замирает у нее в груди от поцелуев Ринальдо. — Но ведь мы провели вместе так мало времени, — напомнила Джессика. — И хотя я действительно очень тебя люблю, я и не помышляла о браке. Это такой ответственный шаг! Не хотелось бы поступить легкомысленно…

— Милая ты моя, — тихо произнес Ринальдо, нежно целуя Джессику в губы, — ты ведь хочешь, чтобы я спал с тобой в одной постели каждую ночь?

— Конечно, хочу, — призналась она и в подтверждение своих слов обняла его за шею и пылко ответила на поцелуй.

— Так ты согласна выйти за меня замуж? — требовательно спросил Ринальдо, поднимая голову и серьезно глядя ей в глаза.

— Да! — И Джессика беззвучно рассмеялась. — Разве я могу противиться, когда ты так меня целуешь?

— Вот и славно! — отозвался Ринальдо. — Значит, мы поженимся, и как можно скорее!

* * *

— И я вышла за него замуж! — написала Джессика и, сделав паузу, задумчиво посмотрела на ярко-синее море. Довольно затруднительно было изложить всю историю своего замужества на почтовой открытке, адресованной одной школьной подруге.

Все произошло очень быстро, и теперь Джессика писала друзьям и знакомым, сообщая о своем браке. Весьма счастливом, с улыбкой подумала она, сидя в кресле, стоящем на балконе роскошного приморского отеля в Малаге.

Ринальдо сам выбрал, где им провести медовый месяц. Он, как казалось Джессике, решил совместить приятное с полезным и посетить знаменитые виноградники и винодельни Малаги.

День свадьбы остался в памяти Джессики как один из счастливейших дней ее жизни. Ринальдо, лихорадочно трудившийся, чтобы закончить преобразования на своей фирме, прежде чем соберут новый урожай, предоставил заниматься подготовкой к свадьбе своей избраннице.

В то памятное воскресенье, в доме Джессики, они сразу решили, что не будут устраивать ничего шумного и роскошного.

— Мы должны подумать о твоем дедушке, — заметил Ринальдо. — Он нездоров. И я не хочу, чтобы в результате праздничных торжеств его состояние ухудшилось.

— Наша новость станет для него настоящим потрясением! — засмеялась Джессика.

Ринальдо не разделял веселости своей невесты. Напротив, создавалось впечатление, что он изрядно обеспокоен перспективой свидания с мистером Энгусом Маккормиком.

— Не бойся, дедушка обрадуется, узнав, что мы хотим пожениться! — уверяла его Джессика. — И вообще, я пойду с тобой.

— Нет. Такие вещи мужчина должен решать с мужчиной. И это правильно, — твердо произнес Ринальдо. — Кроме всего прочего, твой дедушка наверняка придерживается старомодных взглядов. Поэтому будет лучше, если я, как полагается, попрошу у него твоей руки.

Джессика не знала, о чем именно беседовали Ринальдо и мистер Энгус. Но когда после длительного ожидания в гостиной старого дома на площади Шарлотты жених отвел ее в кабинет деда, тот буквально сиял от счастья.

— У меня нет никаких возражений против вашего брака! — сказал мистер Энгус внучке. — И я совершенно уверен, что Ринальдо будет тебе идеальным мужем. — Подмигнув молодому человеку, он добавил: — Я и сам бы не выбрал для тебя лучшей пары!

Затем Ринальдо, опасаясь, как бы их общество не утомило пожилого джентльмена, увез невесту обедать в город. За обедом они и решили устроить скромную свадьбу, назначив дату через три недели от сего дня.

— Я еще не подарил тебе полагающегося по случаю помолвки кольца, — сказал Ринальдо. — Я собирался приобрести его в Абердине, но побоялся: а вдруг ты бы отказалась выйти за меня замуж? И еще я подумал, что, возможно, ты сама захочешь выбрать себе кольцо, — добавил он, поднося к губам руку Джессики. — Вот почему я купил тебе лишь браслет.

— О, Ринальдо, — прошептала она, не сводя глаз с усыпанного жемчугом браслета на своем запястье, — он настоящее чудо! И не нужно мне кольца на помолвку — раз мы поженимся всего через три недели!

— И все равно ты получишь это кольцо, — заявил Ринальдо. — Но послушай, успеем ли мы подготовиться за такой короткий срок? — спросил он, слегка нахмурившись. — Мне ужасно не хочется бросать на тебя все дела, но я обязан вернуться в Фоджу как можно скорее.

— Пустяки! — храбро улыбнулась Джессика, решив выправить разрешение на брак завтра же утром.

Это, конечно, были три безумные недели. По договоренности с дедушкой Джессика передала все дела в абердинском отделении фирмы своему заместителю и оставшиеся до бракосочетания дни моталась из Эдинбурга в Абердин и обратно, помогая сотрудникам и готовясь к свадьбе.

В результате у нее не оказалось времени поразмыслить над тем, где они с Ринальдо будут жить, когда поженятся. Однако когда выяснилось, что Аккилини владеют большим количеством недвижимости в Фодже и ее окрестностях, нареченные договорились, что займутся этим вопросом после свадьбы.

И вот теплым и солнечным субботним днем, одетая в простое шифоновое платье цвета слоновой кости и в венке из белых роз на распущенных волосах, Джессика обвенчалась с мужчиной, которого любила всем сердцем.

На церемонии присутствовало мало гостей. К сожалению, сестры Ринальдо не приехали. Лаура, старшая, ждала ребенка и не могла летать самолетом. А Лавиния еще раньше дала слово появиться в этот день на каком-то важном приеме в Риме. Однако зять Ринальдо, Романо, исправно исполнял обязанности шафера. Кроме дедушки, Джессика была, конечно, рада видеть свою крестную мать, Роуз Стюарт, которая настояла на том, чтобы в старом доме на площади Шарлотты после бракосочетания устроили для новобрачных маленький фуршет.

Но Ринальдо и Джессика все равно не замечали никого, кроме друг друга, когда приносили клятвы любви и верности.

И вот, проведя восхитительную неделю на юге Испании, в Малаге, молодые на следующий день рано утром улетали в Италию, где в Фодже по поводу их свадьбы устраивалось грандиозное семейное торжество. Затем Ринальдо и Джессику ожидала деловая поездка в Калифорнию.

Перегнувшись через перила балкона и глядя с улыбкой на своего мужа, который на открытой террасе пил кофе и читал газету, Джессика думала, что она счастливейшая женщина на свете.

— С тех пор как я побывала здесь, пейзаж совсем не изменился, — заметила Джессика, выглядывая из окна автомобиля: они ехали в Фоджу.

По обе стороны дороги тянулись бесконечные ряды виноградников. А горизонт затягивала серовато-лиловая дымка, которую так хорошо помнила Джессика.

Члены семейства Аккилини тоже не очень-то изменились. Бабушка Ринальдо, престарелая синьора Аккилини, кажется, стала чуть меньше ростом, но это не помешало ей стиснуть в крепких объятиях свою новую внучку.

— Ах, что за красавица! — воскликнула она, целуя Джессику в обе щеки, а затем похлопала молодую по животу, заявив, что незачем терять время и надо рожать наследника.

— Ради Бога, нонна! Дай бедняжке привыкнуть к замужней жизни! — раздался из толпы родственников знакомый голос, и навстречу Джессике выбежала Лавиния. — Привет, Джесси! Ты совсем не изменилась, — улыбнулась итальянка, обнимая старую подругу. — Только чуть подросла.

— А вот ты очень изменилась, — удивленно отметила Джессика, с трудом узнав сестру Ринальдо.

Вместо пухлой, вполне заурядной восемнадцатилетней девицы перед Джессикой стояла стройная, весьма эффектная женщина, одетая по последней моде. Только широкая улыбка и искрящиеся весельем черные глаза остались прежними.

— Ничего себе! Ну, ты и щеголиха! — воскликнула Джессика. — Настоящая кинозвезда!

— Ну, я не кинозвезда, как тебе известно. Однако мои произведения по-прежнему пользуются популярностью, — рассмеялась Лавиния. — А одно из них собираются экранизировать. Тебе разве Ринальдо не рассказывал? Я как раз недавно подписала контракт…

— С ума сойти можно! — искренне порадовалась за подругу Джессика. — Ты мне должна обо всем рассказать поподробнее!

— Позже, позже, — улыбнулся Ринальдо и, взяв жену под руку, повел ее к остальным родственникам.

Впрочем, кое с кем она уже была знакома.

— Не забыла Лоренцу Кардуччи? — спросил Ринальдо, подводя Джессику к очень красивой худощавой женщине, которую она помнила по своему прошлому визиту в Фоджу.

Джессика и Лоренца, дальняя родственница Ринальдо, тогда с первого взгляда невзлюбили друг друга. И чувство это только окрепло за время, которое английская гостья провела в семействе Аккилини.

Лоренца за глаза называла Джессику «этой серой мышью», а Джессика немедленно приревновала роскошную итальянку к Ринальдо, по которому та откровенно сохла.

Но это, конечно, было давным-давно. Однако если Джессика надеялась, что несимпатичная ей Лоренца растолстела или подурнела, ее ожидало горькое разочарование. Увы, итальянка по-прежнему выглядела потрясающе!

Лицо с классическими чертами, теплый золотистый оттенок кожи, черные как смоль, кудрявые волосы, рассыпавшиеся по плечам… Не говоря уже о полной груди и округлых бедрах, которые облегало алое шелковое платье. У Джессики даже дух перехватило от этого великолепия.

— Привет… — лениво протянула Лоренца, подавая Джессике руку.

Она презрительно скосила взгляд на простенькое летнее платье новобрачной и, по всей видимости, пришла к выводу, что Джессика как была, так и осталась серой мышкой.

Ощутив внезапную подавленность, Джессика с облегчением бросилась навстречу опоздавшим Лауре, Романо и двум их дочерям. Хозяйка дома, синьора Аккилини, ожидала только их прибытия, чтобы усадить всех за столы, поставленные в галерее, укрытой от жарких солнечных лучей виноградными лозами…

— Так приятно снова всех увидеть! — призналась Джессика старой подруге, когда они поднялись наверх, привести себя в порядок после долгой трапезы.

— Я тоже рада, что ты с нами, — рассмеялась Лавиния. — Джесси ведь совсем не изменилась, правда? — спросила она у Лоренцы, которая сидела тут же, за туалетным столиком, поправляя макияж.

— Да, ты совершенно права: ничуть не изменилась, — многозначительно промурлыкала Лоренца, тщательно нанося новый слой туши на свои длинные ресницы.

Джессика постаралась сохранить спокойствие, а Лавиния состроила гримасу. Очевидно, золовка Джессики тоже питала неприязнь к своей дальней родственнице. И в этом не было ничего удивительного: Лоренца относилась к сестре Ринальдо точно так же, как к Джессике, — с презрительной снисходительностью.

— Ну, синьора Аккилини, каково вам быть замужней дамой? — весело спросила Лавиния. — Надеюсь, Ринальдо ведет себя как полагается хорошему мужу!

— О да! — улыбнулась ей Джессика. — Все, конечно, произошло слишком быстро… Но Ринальдо, он великолепен! Я очень счастлива с ним, — добавила Джессика и вспыхнула, когда Лоренца расхохоталась.

— Еще бы не счастлива! — презрительно обронила она. — Твой дед немало пообещал ему заплатить за это — будь уверена!

Джессика нахмурилась и повернулась к Лавинии.

— О чем это она?

— Ерунда. Лоренца просто глупа и не отдает себе отчета в том, что говорит! — воскликнула сестра Ринальдо. — Не обращай внимания.

— Хо-хо! Если кто тут и глуп, так это твоя шотландская серая мышь, — немедленно отреагировала Лоренца, поворачиваясь на табурете. — Да как же можно быть такой наивной? Неужели она и в самом деле думает, что Ринальдо заинтересовался бы ею, не будь она богатой наследницей?