— Не понимаю, почему я не могу прокатиться на собственной лошади, — проворчала она, когда Ринальдо сел в седло Слейпнира.

— Не хочу, знаешь ли, чтобы со мной случился сердечный приступ. Я едва не скончался, выглянув из окна и увидев, как твой жеребец несется по парку. Если этот бандит думает, что поскачет в конюшню галопом, то сильно ошибается! И согласись, — добавил Ринальдо, — я слишком высок, чтобы ехать на этой кобыле. Со свисающими до земли ногами у меня будет чересчур дурацкий вид. Ты не находишь?

— Пожалуй, — нехотя признала Джессика. Глядя, как Ринальдо в купленных утром джинсах и голубой рубашке с короткими рукавами уверенно восседает на жеребце, Джессика подумала, что вид у итальянца донельзя великолепный… и безумно сексуальный.

Пока они скакали по окрестным полям и лесам, ей казалось, что она никогда прежде не испытывала подобного счастья. И ведь подумать только, Ринальдо снова появился в ее жизни всего два дня назад, а кажется, будто всегда был рядом!

Конечно, они много времени провели вместе, беседуя. Они занимались одним делом, и проблемы перед ними стояли одинаковые. К тому же их объединяло то, что оба в детстве лишились родителей.

— И все-таки я счастливее, чем ты, Джесси, — у меня есть сестры, — задумчиво произнес Ринальдо, когда они спешились, чтобы осмотреть старинную деревенскую церковь. — Но поскольку я оказался старшим из нас троих, то прекрасно понимаю, каково тебе пришлось.

— Да, верно, — медленно проговорила Джессика. — Хотя мы выросли в разных странах и говорим на разных языках, у нас удивительно много общего.

— В самом деле! — Глаза Ринальдо озорно блеснули. — К примеру, мы оба не любим ходить по магазинам. Не говоря уже о том, что нам так хорошо в постели друг с другом…

— Ой, тише… — прошептала Джессика, смущенно оглядываясь.

Она не привыкла обсуждать подобные темы в общественных местах, тем более в церкви. Поэтому на ее щеках вспыхнул румянец.

— Ах, кара, мне так нравится тебя дразнить! — весело воскликнул Ринальдо, когда они снова садились в седла. — Куда теперь?

— Поехали по главной дороге, а потом через те ворота, — сказала Джессика, указывая вперед. — Оттуда тропинка ведет к Черри-хаусу. По ней можно скакать галопом.

— Чудесно!

Ринальдо кивнул и, пришпорив Слейпнира, обогнал свою спутницу.

Когда он нагнулся, чтобы открыть ворота, Джессика услышала шум мотора и оглянулась. К ним приближался большой темно-синий автомобиль. Только она отъехала в сторону, чтобы пропустить машину, как услышала, что ее зовут по имени. Джессика присмотрелась и узнала величественный и роскошный, хотя и несколько старомодный «астон-мартин» своей крестной.

— Привет, дорогуша! Чудесный денек для прогулки, не правда ли? — воскликнула Роуз Стюарт, выглядывая из открытого окна остановившегося автомобиля.

— Да, день выдался замечательный, — согласилась Джессика, подъезжая ближе.

Шофер распахнул заднюю дверцу, и крестная Джессики выбралась на дорогу.

— Ты выглядишь замечательно, — сказала Роуз, а потом посмотрела на Ринальдо, который ждал Джессику по ту сторону открытых ворот. — Господи Боже! — воскликнула пожилая женщина, не сводя взгляда с высокой атлетической фигуры молодого человека. — Какой роскошный мужчина! Где ты его подцепила, детка?

— Он… он приехал погостить на уик-энд. По делу. Он из Италии, — пролепетала Джессика, чувствуя, как под пристальным взглядом крестной ее лицо заливает румянец.

— Что ж, не стану мешать вам заниматься делом, — проговорила Роуз с понимающим смешком. — Зайди потом ко мне в гости и расскажи побольше про этого красавца, — добавила она, забираясь обратно в «астон-мартин» и приказывая шоферу ехать дальше.

Это называется «не везет», угрюмо сказала себе Джессика, догоняя Ринальдо. Она прекрасно знала, что крестная вытянет из нее всю подноготную в пять минут. Да и шофер с явным интересом прислушивался к их с Роуз беседе. А потом он пойдет в местный паб и все перескажет своим дружкам. Увы, такова сельская жизнь: все всё про всех знают…

Однако, объяснив Ринальдо, что встретилась со своей крестной, и мысленно сделав зарубку на память как можно дольше избегать Роуз, Джессика выкинула из головы досадное происшествие. В такой чудный день незачем думать о возможных сплетнях.

К тому времени, когда наездники вернулись домой, Джессике казалось, что из незнакомца Ринальдо превратился в лучшего друга, которого она знает всю свою жизнь. Вот почему она безо всяких колебаний огрела Ринальдо деревянной ложкой, когда тот залез пальцами в огуречно-укропный соус.

— А ну кыш отсюда! — прикрикнула на него Джессика, убирая миску подальше от Ринальдо. Если не проявить осторожности, то от соуса к холодной форели, приготовленной утром, скоро ничего не останется. — И заруби себе на носу, — добавила она, — у меня в кухне не кусочничают!

— Очень вкусно… — облизнулся Ринальдо. — А что у нас после форели?

— Даже не знаю… — пожала плечами Джессика. — Может, сыр?

— Сыр — это хорошо. А потом?

Упершись руками в бока, Джессика притворно нахмурила брови и одарила Ринальдо суровым взглядом.

— Ты когда-нибудь думаешь о чем-нибудь, кроме еды?

— Ну, конечно же! — И Ринальдо рассмеялся низким рокочущим смехом. — Я думаю о том, как бы заняться с тобой любовью. А потом было бы неплохо перекусить. А затем снова заняться любовью…

— Нет, ты безнадежен, — покачала головой Джессика и снова взялась за соус.

Но ей было нелегко сосредоточиться на работе. Все ее мысли, все ее естество переполняли воспоминания о безумной ночи любви. Но это только секс, и ничего более, уверяла себя Джессика. Или я ошибаюсь?..

Ринальдо обвил руками талию и прижал Джессику к себе. Потом положил ладонь ей на грудь, и…

— Вот видишь, — прошептал он, склоняя темноволосую голову и целуя ее в шею, — я не могу устоять перед тобой… и твоей восхитительной стряпней.

Тут Ринальдо запустил вторую руку в миску с соусом, не отпуская от себя Джессику.

Та засмеялась, вырвалась из его объятий и сунула в руки Ринальдо белую фарфоровую миску.

— Вон из моей кухни и не возвращайся, пока не наполнишь ее клубникой!

— О нет, mia cara!

— Давай-давай! — решительно заявила Джессика, давясь от смеха и подталкивая Ринальдо к двери. — Мне надо готовить, и я еще не переоделась после прогулки верхом. Так что не мешай мне!

— Ты суровая женщина, Джесси, — пожаловался Ринальдо, открывая дверь.

— Еще бы! — Она широко улыбнулась ему вслед. — А если не будешь слушаться, останешься без сладкого!

Может, с терпением у Ринальдо не все в порядке и жить с ним в одном доме вовсе не легко, но готовить для него — сущее удовольствие, думала Джессика, когда их ланч подошел к концу.

Ринальдо проявил живой, непосредственный интерес и к соусу с пряностями, спросив рецепт, и к свежей клубнике с взбитыми сливками.

Да и сам он выглядел весьма… аппетитно в рубашке с короткими рукавами, расстегнутой сверху, так что были видны темные завитки волос на груди. Джессика невольно рассмеялась, подумав, насколько сильно она изменилась за два прошедших дня.

Пока Ринальдо опять не возник в ее жизни, она и не подозревала, что может так смотреть на мужчину. Ничего не поделаешь: когда он рядом, все в ней так и кипит!

Джессика не могла думать ни о чем, кроме как о его стройном мускулистом теле, об их совместных любовных восторгах. А потом неожиданно пришло на ум, что чувство, которое она испытывает к Ринальдо, — это уже не та романтическая влюбленность, что сжигала ее в ранней юности. Они с Ринальдо вожделели друг друга и не могли справиться с этим вожделением. Раньше Джессика никогда не думала, что настоящая любовь может принять подобный облик… С ее стороны, во всяком случае…

Почти наверняка Ринальдо был именно тем мужчиной, который ей нужен. Эта спокойная уверенность словно дремала в ее душе долгие восемь лет. С той минуты, как Джессика увидела Ринальдо.

— Джесси…

— Извини, я замечталась, — пробормотала она, тряхнув головой, словно отгоняя наваждение.

Поднявшись со стула, Джессика собрала тарелки и поставила их на сервант, чтобы позднее отнести в кухню.

— Хочешь кофе?

— Нет, — медленно покачал головой Ринальдо, бросив быстрый взгляд на золотые часы. — Мне кажется, наступило время сиесты…

— Сиесты? — удивилась Джессика. — Но в наших краях не принято отдыхать после ланча…

— И зря, — протянул Ринальдо, поднимаясь из-за стола с явным намерением помешать Джессике взяться за мытье посуды. — Тарелки могут подождать, а я — нет! — решительно заявил он, подходя к ней.

Снова острое ощущение исходящей от него сексуальности потрясло Джессику. Ее как будто парализовало. Словно загипнотизированная огнем, горящим в черных глазах Ринальдо, она стояла неподвижно как статуя, неспособная отвести взгляда от его чувственных губ.

— Мне нравится, когда ты распускаешь волосы, — прошептал он, одной рукой обнимая Джессику за шею, а другой вынимая шпильки из тяжелого узла ее волос.

Ощутив, когда его длинные смуглые пальцы заскользили по распущенным пепельным прядям, Джессика задрожала. Потом он крепко прижал ее к себе и, опустив голову, коснулся губами сначала лба, а затем уголков трепещущих губ. Джессика затаила дыхание, чувствуя, что горит как в лихорадке, а когда Ринальдо поцеловал ее в губы, ощутила безумное желание.

Неужели я и вправду такая? — удивлялась Джессика себе самой, ощущая, как ладони Ринальдо стискивают ее бедра, обтянутые легкой юбкой, и получая от этого удовольствие. Неужели это чувственное существо, которое упивается своей женской властью над мужчиной, и есть я, Джессика Маккормик?

Она обняла Ринальдо за шею, бесстыдно обвив ногами его бедра, наслаждаясь его возбуждением, пока он нес ее вверх по лестнице.

— Только не говори мне, что это не слишком удачная идея, — угрожающе произнес Ринальдо, ставя Джессику на пол в спальне.

— И не подумаю, — выдохнула она.

— Чудесно!

Ринальдо рассмеялся, а затем снова привлек ее к себе и жадно поцеловал.

Казалось, их охватило одно и то же безумие. Сорвав друг с друга одежду, они рухнули на кровать, неспособные противиться примитивным инстинктам.

А затем… затем не было времени думать и рассуждать. Джессика, вся в огне, застонала, когда дикая обоюдная страсть привела ее на грань помешательства. Тогда Ринальдо вошел в нее, и пульсирующий ритм их движений оборвался вспышкой жгучего восторга, превращая любовников в единое целое…

Много позже пресыщенная и сонная Джессика протянула руку… и обнаружила, что одна в постели.

Не особенно удивившись отсутствию Ринальдо, она откинула простыню и, встав, начала собирать с пола свои вещи. Ненароком посмотрев в окно, она увидела, как Ринальдо ходит по лужайке взад-вперед. И ощутила, как ледяная рука сжала ее сердце. Господи, что же она будет делать, когда Ринальдо уедет? А он непременно уедет, и очень скоро! У него фирма, дом в Италии — точно так же, как ее работа и дом здесь, в Шотландии. Так что бессмысленно надеяться, будто эти два счастливых дня станут началом чего-то большего…

Однако Джессика знала, что, к несчастью для себя, она полюбила Ринальдо. Полюбила по-настоящему. И сердце ее будет разбито, поскольку у них нет будущего…

Конечно, они могут провести вместе уик-энд или отпуск, если удастся выкроить время. Но это все, что им отпущено судьбой. Длительные отношения между людьми, которые живут в разных странах, — это из области несбыточных фантазий.

Чувствуя душевную боль, Джессика все же решила, что не должна давать волю печали. Ринальдо скоро уедет, и глупо тратить оставшееся им время на слезы.

На сей раз мне удалось последовать собственному доброму совету, думала Джессика спустя несколько часов, когда они с Ринальдо засиделись за разговором после очередной отлично приготовленной трапезы. А потом, в спальне, печали и горю просто не нашлось места — только растущий восторг и безумное счастье. Ринальдо любил ее долго, с такой теплотой и нежностью, которые намного превосходили все, что Джессика когда-либо испытывала. В приливе всесокрушающей страсти Джессике казалось, что они едины душой и телом и что вселенная вокруг них взрывается фейерверком сверкающих разноцветных огней.

Утром, проснувшись, Джессика не сразу сообразила, что Ринальдо — скорее сова, нежели жаворонок, — ведет себя несвойственным ему образом.

— Силы небесные… — сонно пробормотала она, садясь в постели и в изумлении глядя на человека, стоящего у ее ложа.

В руках у Ринальдо был большой поднос с кофейником, вареным яйцом и тостами.

— А я-то думала, ты и чайник согреть не способен, — покачала головой Джессика. — Не говоря уж о том, чтобы принести мне завтрак в постель.

— Вот увидишь, я еще докажу тебе, что я человек, наделенный многими талантами, — многозначительно произнес Ринальдо, осторожно ставя поднос на постель и наливая им по чашке кофе.

— Уже вижу, — улыбнулась Джессика, вспомнив о проведенной с ним ночи. — Ты давно встал?

Он кивнул.

— Часа два назад. Ходил гулял. Места у вас очень красивые. Особенно утром, пока поля в росе.

Тут до Джессики дошло, что Ринальдо одет так же, как и в день своего приезда. Вот и все, с тоской подумала она, чувствуя тяжесть в желудке. Он пришел попрощаться перед отъездом в Италию.

— Ты вроде как собрался обратно в Эдинбург, — произнесла Джессика небрежно.

— Да, верно, — согласился Ринальдо, доставая из кармана пиджака маленький сверток.

Вложив его в руку Джессики, он встал и отошел к окну.

— Что это? Подарок на прощание? — спросила она, развернув бумагу и обнаружив внутри квадратную коробочку.

— Вот, купил тебе вчера, — пробормотал Ринальдо, глядя, как Джессика открывает футляр и извлекает оттуда широкий золотой браслет с жемчугом.

— Ринальдо, это просто чудо… — выдохнула Джессика, чувствуя, как по щеке ползет предательская слезинка. — Извини, — прошептала она. — Но… что же делать. Я буду так скучать по тебе!