Элизабет выпрямилась.

– Занимаешься генеральной уборкой?

Она повернулась и застыла посреди комнаты, ошеломленно глядя на появившегося в дверях Рогана.

– Когда я пришла, то застала вот это…

«Это» – были книги, скинутые с полок и разбросанные по всей комнате. Весь ковер был ими завален.

После утреннего приключения в бухте Элизабет боялась встречи с Роганом. Но то, что она увидела в библиотеке, полностью вытеснило все страхи из ее головы. Сейчас ей было впору просто сесть на пол и громко рыдать посреди этого дикого хаоса.

Элизабет тяжело опустилась на стул возле стола.

– Кто мог такое натворить? – Она растерянно смотрела на беспорядочные груды книг. – И зачем?

Роган осторожно, стараясь не наступать на книги, вошел в комнату:

– Я думаю, в данный момент гораздо интереснее – когда?

– Когда? – все так же оцепенело повторила Элизабет.

Он пожал плечами:

– Это случилось вчера, после того как мы разошлись по спальням, и мы просто ничего не слышали? Или сегодня рано утром, когда мы были внизу, на пляже, кто-то забрался в дом?

При упоминании о пляже ранним утром Элизабет слегка покраснела.

– Что-нибудь пропало? – Он поймал нетерпеливый взгляд Элизабет и поправился: – Действительно, глупый вопрос. Я хочу уточнить, что сказать полиции: это простой вандализм или воровство?

– Воровство?.. – еле выговорила Элизабет.

Взгляд ее скользнул по стоявшим вдоль стен застекленным шкафам. Один из них был совершенно пустой, со сломанными дверцами и разбитыми стеклами.

– Ты именно в этом шкафу хранила самое ценное? Я имею в виду – Дарвина и о чем там ты вчера еще говорила?

Элизабет вздрогнула, словно от болезненного укола:

– Да. Я… я думала, что их лучше хранить в одном месте. А получилось, что я облегчила вору задачу, да? Как считаешь, надо звонить в полицию?

– А ты как считаешь?

– Да… Да, конечно. Я только подумала, тебя это устраивает?

– Меня? А какого черта меня это может не устраивать?

Элизабет было очень трудно выдерживать суровый, внимательный взгляд Рогана.

– Я просто подумала…

– А я думаю, что мне не хочется знать, что ты там думала! – презрительно перебил он. – Или тебе представляется, что занимайся я чем-то незаконным, это сегодня утром добавило бы тебе удовольствие? Стало бы более захватывающим?

Она почувствовала, как кровь отлила от ее лица.

– Совсем не обязательно прибегать к оскорблениям…

– А я думаю, обязательно. Чем, как ты думаешь, я занимаюсь в Штатах? По твоему мнению, явно чем-то противоправным – вроде продажи наркотиков или контрабандного ввоза оружия?

– Не будь смешным, – неловко попыталась возразить она.

Элизабет понятия не имела, чем Роган занимается в Америке, он ведь ничего не рассказывал.

Роган скрестил руки на груди:

– А если не то и не другое, что еще ты сможешь придумать?

Она раздраженно отмахнулась:

– Хватит, Роган!

Он сердито буркнул:

– Нет, я серьезно. Мне интересно.

Ему, видите ли, интересно! У Элизабет не было никакого сомнения, что он здорово рассердился. У него есть для этого серьезные основания?

Она облизнула пересохшие губы:

– Я подума… Я вообразила, что, может быть, ты наемник…

Шоколадные глаза Рогана вспыхнули.

– Ты считаешь, что солдаты моей страны – сплошь наемные убийцы и продаются любому, кто больше заплатит?

Зачем он так? Элизабет поморщилась:

– Вероятно, нет. Может, если бы ты захотел рассказать о себе немного больше…

– И испортить тебе все удовольствие? Даже не подумаю!

Он смеялся ей в лицо! А Элизабет было не до удовольствий.

– Извини, Роган, если я тебя обидела…

– Ну какие могут быть обиды у негодяя-наемника?

Она стиснула руки:

– Я извинилась…

– И теперь все хорошо, да?

– Нет, далеко не хорошо, – тихо признала Элизабет. – Я не имела никакого права строить предположения о твоих… о твоей профессии.

– И не строй. Уверяю тебя, в моих делах нет абсолютно ничего, что нужно было бы скрывать от полиции. А ты можешь сказать о себе то же самое?

Она услышала вызов в его тоне и нахмурилась:

– А что мне скрывать?

Роган скрестил руки на груди:

– Вот и расскажи.

Элизабет смущенно качнула головой:

– Представления не имею, о чем ты…

Он нахмурился:

– Много ли зарабатывает университетский преподаватель? Догадываюсь, что не так уж и много. Впрочем, это не важно. Я уверен, что у тебя вполне может быть возможность пополнить свой счет в банке на несколько сотен.

Элизабет слабо ахнула и схватилась за горло:

– Ты думаешь, что это сделала я? Что я вернулась с пляжа и нарочно устроила этот погром в библиотеке, чтобы скрыть кражу первого издания Дарвина?

Губы Рогана вытянулись в ниточку.

– А чем это предположение невероятнее, чем, скажем, твое о том, что я – чертов наемник?

Элизабет вынуждена была признать, что звучит действительно немногим невероятнее. Если не считать, что преподавательская зарплата – не единственный источник ее доходов. Ей, конечно, платят за лекции, но эти деньги – сущий пустяк по сравнению с теми, что она унаследовала десять лет назад после смерти матери…

Но это касается только ее и никого больше!

Она гордо выпрямилась:

– Полагаю, для сегодняшнего утра уже достаточно оскорблений. Как ты считаешь?

– Ох, не знаю…

– Роган! Давай, наконец, позвоним в полицию, и пусть они в этом разбираются.

Он прищурился. Судя по тому, каким отчужденным вдруг стало ее лицо, она все-таки что-то скрывает. Но непонятно, имеет ли это отношение к разгрому библиотеки…

Примерно через час Роган, помогавший Элизабет сверять названия книг и складывать их в аккуратные штабеля, с огорчением признал:

– Похоже, не слишком много от этого пользы, правда?

Полиция уже была, установила, что никакого незаконного проникновения в дом не было, опросила свидетелей и уехала. И со всем этим она справилась всего за час.

Элизабет растерянно отозвалась:

– А ведь я говорила, что в округе недавно было совершено несколько ограблений.

– У полицейских было бы больше шансов поймать преступника, если б они проявили хоть какой-то интерес к месту преступления, – зло проворчал Роган.

– Так ведь мы не знаем, было ли преступление. Если не считать явного вандализма. И не узнаем, пока не проверим все книги. Пропало что-нибудь или нет…

То же самое сказали и полицейские. Потому Элизабет с Роганом и взялись складывать книги хоть в каком-нибудь порядке.

Наведение этого самого порядка, по убеждению Элизабет, могло занять даже не часы, а дни. Одно дело – переписывать в каталог книги, установленные на полках в более или менее определенной последовательности, и совсем другое – когда они валяются на полу по всей комнате. Как тут поймешь, украли что-нибудь или не украли?

Элизабет хмуро добавила:

– Может, для того, чтобы выяснить, пропал ли Дарвин, много времени не понадобится.

– Зато, кажется, теперь Салливан-Хаус еще больше понадобятся твои услуги, – заметил Роган, продолжая подбирать, сверять и складывать книги.

Элизабет бросила на него острый взгляд:

– Что это значит?

– Это значит, что ничего не значит, – нетерпеливо вздохнул Роган.

Напряженность между ними еще больше увеличилась, однако после обнаруженного взлома и оскорбительной перепалки любовные ласки в бухте отошли на второй план. Теперь они выглядели сущей ерундой. Может, и к лучшему, поскольку Роган все больше склонялся к тому, чтобы как можно скорее покинуть Англию.

Он выпрямился и сухо сообщил:

– Скажу миссис Бэйнс, чтобы она сварила нам кофе. Надо снять напряжение. – И Роган ушел на кухню.

Расстроенная Элизабет осталась разбирать и складывать книги. Ей от всей души хотелось, чтобы сегодняшнего утра не было. Любовные игры с Роганом, погром в библиотеке, последовавший за этим раз говор между ними, бесполезный визит полиции… Никакой кофе не устранит взаимных подозрений и напряженности в отношениях!

Они слишком недавно познакомились, чтобы знать друг друга достаточно хорошо. И разумеется, не доверяли друг другу. Конечно, если бы они познакомились поближе, то и недоверия было бы меньше. Но этому не бывать, если Роган, как и собирался, уедет сразу после похорон отца.

Наверное, это и к лучшему. Утренняя необычная реакция Элизабет на Рогана – дикая, неконтролируемая – показывает, что в будущем ей лучше всего держаться от него подальше.

– Извини, что так задержался. Я не нашел миссис Бэйнс и сварил кофе сам… Элизабет, ты… плачешь? – Роган принес в библиотеку кофейный поднос и сейчас недоверчиво рассматривал мокрые щеки Элизабет.

Она потрогала щеку и удивилась: «Надо же, действительно плачу!»

– Извини, я просто не понимаю, зачем кто-то решил это сделать? – Элизабет в замешательстве оглядывалась вокруг. – Книги никому не мешают, никому не приносят вреда. Только дают знания. Развлекают. В них вся моя жизнь! – Она немного поколебалась и неуверенно добавила: – Они – мои друзья. – И опять по ее щекам покатились тихие слезы.

Роган поставил поднос и пробрался к ней. У Элизабет было очень бледное лицо и слегка дрожали руки. Он понял, что вся эта история действительно ее очень расстраивает. Роган знал и ценил книги, но, как и многие, считал, что без них вполне можно обойтись. Элизабет же говорила о книгах с любовью. Ей было больно, что они валяются на полу. Она называла их друзьями…

В жизни Рогана было не много людей, которым он верил. Конечно, это Эйс, Грант и Рики. Ну и еще несколько парней, с которыми он когда-то служил.

Какую жизнь вела – или еще ведет – Элизабет, если ее друзья книги, а не люди?

– Эй, это совсем не конец света! – Он приподнял подбородок Элизабет и заглянул ей в лицо. – Еще несколько часов, и мы наведем кое-какой порядок.

От его прикосновения у нее загорелась кожа. Она понимала, что нужно немедленно отодвинуться от него. Но темный взгляд Рогана и ощутимое тепло его тела действовали на нее как наркотик. И она ничего не могла с этим поделать.

Элизабет облизнула сухие губы:

– Я уверена, что тебе следует заняться своими делами…

Он поморщился:

– Вроде того, чтобы разбирать личные вещи отца? Уверяю тебя, у меня нет никакого желания это делать. Я вообще не собирался этим заниматься.

«Его отец! – вдруг вспомнила Элизабет. – Он умер всего несколько дней назад, а я плачу над какими-то книгами! Тот факт, что отец с сыном не были близки, ничего не меняет…»

Она отступила от Рогана:

– Наверное, ты думаешь, что я совершенно бесчувственная, если рыдаю над книгами, тогда как ты переживаешь ужасную личную потерю.

– Как ты сказала, книги не приносят вреда, – хрипло пробормотал Роган.

«Да, сказала. И плакала из-за книг. Что же он теперь будет обо мне думать? Что я очень грустный человек. Печальный и унылый…»

Роган мягко спросил:

– Кто тебя так обидел, Элизабет? Кто-то, кого ты любила? Или твой отец?

До сих пор Элизабет никому не позволяла приближаться к себе слишком близко, чтобы не влюбиться. За это она должна благодарить отца…

Ее отец добивался руки ее матери и женился на ней потому лишь, что та была богатой наследницей. Он испортил жизнь и Стелле, и Элизабет. Разве этого мало? Элизабет считала, что достаточно. Вот почему она с детства книги любила больше, чем людей.

– Никто меня не обижал, Роган. – Она подошла к подносу. – Какой кофе ты любишь?

Он усмехнулся:

– Меняешь тему?

– Да. – Она и не собиралась изворачиваться.

– Значит, никто тебя не обманывал и не бросал с разбитым сердцем?

Она поджала губы:

– Нет еще.

Темные глаза Рогана весело вспыхнули.

– Хочешь сказать, что сегодня утром я воспользовался случаем?

Элизабет почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она поняла, что на шпильки Рогана лучше не отвечать.

– Кажется, я спрашивала, какой кофе ты любишь, – несколько церемонно сказала она.

– Черный без сахара.

Роган понял, что на сегодня интересующая его тема исчерпана. Но он и так узнал об Элизабет больше, чем той, возможно, хотелось бы.

Вспоминая утреннее происшествие, он пришел к выводу, что Элизабет, без сомнения, способна на глубокие чувства, но обычно держит их под строгим контролем и скрывает. А еще он понял, что ей больше нравится описание эмоций, чем сами эмоции.

Ну что ж, его это устраивает. Эмоции Элизабет Браун его не интересуют. Дразнить ее сейчас не стоит: это было бы такой же ошибкой, как и то, что утром он вздумал заняться с ней любовью. В будущем надо постараться этого избегать.

– Если у тебя есть дела, то здесь я управлюсь сама, – сказала Элизабет и увидела, что он нахмурился.

– Какие, например? А здесь что, больше нечего делать? – угрюмо поинтересовался он. – Какого черта меня держат за ребенка?!

Она пожала плечами:

– Это твой фамильный дом…

– Он никогда не был фамильным домом! Я прожил здесь всего пять лет. А отец здесь почти и не был. Большую часть времени он проводил в Лондоне. Мы никогда не жили в этом доме всей семьей. А после смерти матери мне и вовсе не хотелось здесь бывать… – Роган резко оборвал себя, темные глаза пылали.

Элизабет поняла, что он уже жалеет о вспышке. Интересно, почему?

Роган сунул руки в карманы джинсов:

– Ты говорила, что твой отец еще жив?

Элизабет сразу насторожилась:

– Да…

Рот Рогана иронически скривился:

– Прими совет, Элизабет. Даже если не тревожить призраков близких, все равно остаешься с кучей нерешенных проблем.

У нее прояснилось лицо. Так вот почему он так сердится!

– У меня нет таких нерешенных проблем, которые заинтересовали бы моего отца, – холодно заверила она.

Роган ей не поверил. Прятавшейся за холодным фасадом Элизабет было что сказать своему отцу. Но, судя по скрытности и замкнутости, она никогда и ничего не скажет. В отличие от Рогана, который многое хотел бы сказать Брэду, но теперь никогда уже не сможет этого сделать…

Он равнодушно пожал плечами:

– Прекрасно. Мне сегодня утром надо ответить на несколько звонков. Если ты уверена, что с остальным справишься без меня…

– Так будет даже лучше, – сухо отозвалась она.

Он легко с этим согласился. Значит, ей так лучше. Очевидно, она считает, что если ни на кого не полагаться, то и не разочаруешься. Роган и сам придерживался того же убеждения. Если не считать нескольких близких друзей.

Он кивнул:

– Отлично. Мы свяжемся с полицией, как только ты выяснишь, что первые издания в самом деле отсутствуют.

– Думаешь, их украли?

– А ты?

– Ну-у… да.

Элизабет думала, что такое возможно, ведь нескольких редких книг они пока так и не нашли. Да и разгром был учинен только в библиотеке.

– Будем надеяться на лучшее. Ведь ты хотел как можно быстрее вернуться в Нью-Йорк.

Роган безрадостно улыбнулся:

– Уверяю тебя, исчезновение нескольких книг – пусть даже очень ценных – в моих планах ничего не меняет. – Он направился к выходу, но у двери задержался. – И, Элизабет…

Она насторожилась:

– Да?

Он опять невесело усмехнулся:

– Я уже не живу в Нью-Йорке.

Она озадаченно тряхнула головой:

– Но… я же писала тебе туда?

– Твое письмо мне переправили, потому я и запоздал с ответом. – Роган насмешливо приподнял бровь. – Опять считаешь, что я занимаюсь чем-то незаконным? – Уколов ее напоследок, он спокойно закрыл за собой дверь.

Элизабет совсем перестала понимать, можно ли верить Рогану Салливану. Этот человек был загадкой из загадок.

А еще ему единственному удалось разрушить – да как быстро! – ту стену, которую она старательно возводила вокруг себя…