Элизабет с перекинутой через плечо сумкой, в которую она кинула купальник и полотенце, уже почти спустилась вниз.

– Куда это вы с утра пораньше?

Она подняла голову – с широкой галереи на нее смотрел Роган.

Действительно, было еще раннее утро, едва за семь, но, как и она, Роган уже встал и оделся. На нем опять были черная футболка и джинсы. Длинные волосы влажно поблескивали, наверное, он только что вышел из душа.

Элизабет с трудом натянула на лицо маску равнодушия:

– Я люблю с утра поплавать.

Сегодня особенно хотелось поплескаться в холодной воде: после вчерашнего разговора об отце ее всю ночь мучили неприятные воспоминания, и она не выспалась.

Роган мрачно насупился:

– Где поплавать?

– В Лондоне я хожу в оздоровительный клуб, а здесь – на море.

От морской воды, конечно, в какой-то мере страдали волосы и лицо, но Элизабет нравилось начинать день с плавания, и она не понимала, почему надо отказываться от такой радости. Тем более что спуск с утесов на песчаный пляж был довольно легким.

Роган внимательно смотрел на нее:

– И вы проделываете это каждое утро с тех пор, как здесь появились?

– Да.

– Одна?

– Да…

– И никто не знает, куда вы пошли? – спросил он угрожающе мягким тоном.

– Роган…

– И не вздумайте разговаривать со мной снисходительным тоном – я не ваш студент и меня не так легко сбить с толку!

Элизабет и сама знала, что этого человека она вряд ли могла бы чему-нибудь научить.

Она поджала губы:

– Послушайте…

– Нет, это вы послушайте! Либо вы меняете планы и плавать не пойдете, либо я отправляюсь с вами. Не хочу волноваться, как бы вы случайно не утонули.

Она сразу представила себе, как эта мускулистая глыба плывет всего в паре гребков от нее, и пульс у нее зачастил. Тем не менее подбородок она задрала:

– У вас, разумеется, сохранилась привычка командовать людьми, но приказывать мне, что делать, а чего не делать, вы не можете.

– Я могу запретить вам плавать в своей бухте. Это моя, личная бухта, – спокойно уведомил ее он.

«А-а, ну да, он имеет право запретить, можно не сомневаться!»

– Мне двадцать восемь лет, и я сама могу решить, что для меня опасно, а что – нет.

Он нахмурился.

– Моей матери было сорок два, но это не помешало ей утонуть в бухте, в которой вы сейчас собираетесь плавать одна!

Элизабет слишком поздно вспомнила, что мать Рогана упала – или спрыгнула? – со скалы в море. Элизабет только не поняла: это та самая бухта, в которой она плавала каждое утро?

– Ох, извините, Роган, я сказала не подумав…

– Вот только не надо банальностей, я их все равно не оценю. Так вы оставляете вашу идею или мне придется идти с вами?

– Вы действительно так серьезно к этому относитесь? – с сомнением спросила она.

– Сейчас не время и не место для шуток, – мрачно заверил Роган.

У него кровь застыла, когда он представил себе, как прибой выносит на берег безжизненное тело. Попутно ему представились стройные ноги и узенькое бикини…

– Я все-таки пойду с вами, Элизабет. Или вы не пойдете вообще. Вам решать. – И он воинственно скрестил руки на груди.

Она поморщилась:

– Не велик, однако, выбор.

Роган даже не потрудился ответить. Он только наблюдал за ней прищуренным взглядом. Сегодня утром она выглядела не лучшим образом. Бледная. Под глазами тени.

Вчера вечером, после разговора об ее отце, Элизабет стала очень тихой, словно целиком погрузилась в себя. Да и собственные раздумья Рогана тоже были настолько неприятны, что вовлечь ее в беседу он больше не пытался.

Ему опять пришлось напомнить себе, что Элизабет Браун совсем не в его вкусе. Слишком чопорная, слишком серьезная. Слишком хорошо владеет собой. Но хуже всего то, что под холодной внешностью она прячет довольно страстную натуру. Теперь он это точно знал.

То есть умом он это понимал, а вот тело знать ничего не желало!

Элизабет со вздохом согласилась:

– Ладно. Но я спускаюсь на берег не для того, чтобы пополоскать ноги на мелкой воде. Я плаваю ради тренировки, а не ради забавы.

Роган усмехнулся:

– Думаете, я не смогу за вами угнаться?

Еще как угонится! В этом Элизабет нимало не сомневалась. Но проблема существовала. И этой проблемой был сам Роган.

Он ее раздражал. Приводил в бешенство. Больше того, он ее беспокоил…

Она строго ответила:

– Пока вы берете полотенце и плавки, я подожду вас здесь.

Он широко ухмыльнулся:

– Значит, никакого купания нагишом?

Она порозовела и сурово ответила:

– Жаль разбивать ваши надежды.

– Через минуту буду готов. – Он повернулся и, прыгая через две ступеньки, понесся наверх.

Минута растянулась для Элизабет в вечность. Особенно после того, как она представила плавающего нагишом Рогана…

Но Элизабет все же успела обуздать разыгравшееся воображение.

Роган украдкой наблюдал за тем, как присевшая на золотистый песок Элизабет стаскивает через го лову футболку, потом джинсы. Открылись длинные гладкие ноги. Оказалось, что она не в бикини, а в сплошном купальнике.

Простой черный купальник. Когда Элизабет гибким движением поднялась на ноги, она, на его взгляд, выглядела даже привлекательнее, чем если бы была в бикини. Наверное, это потому, что черный цвет подчеркивал грудь, узкую талию, стройные бедра. А ноги!..

Роган почувствовал, что у него вроде бы поднялась температура. Вот черт, эта женщина так сексуальна, что он того и гляди потеряет самообладание, которым всегда так гордился! Ледяная морская вода – это именно то, что ему сейчас нужно.

Элизабет задорно оглянулась на него, до сих пор сидящего на песке:

– Что, море слишком холодное?

Он поднял брови:

– Это вызов, доктор Браун?

Она лукаво улыбнулась:

– Возможно, доктор Салливан. Или лейтенант?

На самом деле у него был чин капитана.

– На сегодня просто мистер, – сухо ответил он и начал стягивать футболку.

Боже мой! Элизабет чуть не задохнулась от ужаса, когда увидела шрамы на торсе Рогана. На его спине было несколько длинных грубых шрамов. Чем можно нанести такие раны? Ножом? Кнутом? Но еще страшнее выглядели старые раны спереди. Три крошечные ямки. Явно от пуль. Одна на животе, другая на левом плече, а третья почти возле самого сердца!

Элизабет, не отводя от шрамов глаз, без сил опустилась на песок, протянула руку и осторожно коснулась одного из них. Потом дрожащим голосом спросила:

– Что это? Что с вами случилось, Роган?

Он невесело улыбнулся:

– Обычное дело, в меня стреляли. Это случается, когда ты солдат, Элизабет. – И он дернул плечом, словно отмахиваясь от расспросов.

Элизабет медленно, недоверчиво покачала головой. Ей было больно видеть эти шрамы. Она сразу представила себе, как пули вонзаются в тело Рогана…

Не удержавшись, Элизабет провела пальцем по тому шраму, что был на груди. Он оказался очень грубым на ощупь. Наверное, это было самое опасное ранение…

Она облизнула пересохшие губы:

– Когда это было?

– Я ушел из армии пять лет назад.

Она тряхнула головой:

– Это не ответ.

Роган вздохнул:

– Вам уже следовало бы понять, что я не люблю отвечать на вопросы.

Элизабет проглотила вставший в горле комок:

– А почему в вас стреляли? Потому что вы отказались отвечать на их вопросы?

Мрачный Роган нетерпеливо отодвинулся от нее, снял джинсы и бросил их рядом с футболкой.

Увидев, сколько ран у него на бедрах и ногах, Элизабет уже даже и не попыталась подняться с песка.

– Роган!..

Он смотрел на нее сверху вниз:

– Знаете, у многих женщин мои боевые раны вызывают восторг.

В голубых глазах мелькнуло нетерпение.

– Очевидно, этим женщинам не хватает воображения, чтобы представить себе, какую боль…

Он холодно оборвал:

– Разговор на эту тему окончен!

– Вы могли умереть…

– Но ведь не умер.

– Роган…

Он почти зарычал:

– Хватит, Элизабет, поднимайтесь! Спорим, я быстрее вас доплыву до тех плоских камней у входа в бухту?

Роган старался отвлечь ее. Он бросил темные очки на полотенце и побежал к воде. У кромки обернулся, чтобы посмотреть, приняла ли Элизабет вызов.

Она оказалась всего в нескольких шагах от него. Глаза у нее блестели, щеки порозовели.

– Разговор не закончен, Роган.

– Если я сказал, значит, закончен.

Они несколько секунд еще мерялись взглядами, потом Элизабет коротко кивнула.

– Тот, кто доберется вторым, понесет до дому оба рюкзака! – выкрикнула она, пробежав мимо него, бросилась в воду и поплыла.

До камней было примерно полмили. Роган стоял на берегу, наблюдая за ее ровными и сильными гребками. То, что Элизабет хорошо плавает, его в общем-то не удивило: она хорошо делала все, за что бралась. У нее все получалось умело и результативно. Именно эти способности помогли ей понять, что в обычном бою такие раны не заработать.

* * *

– Вы что, олимпиец?

Элизабет выбралась на плоский камень и рухнула рядом с Роганом. Она еле дышала. Он догнал ее, когда она проплыла примерно половину дистанции. Роган уже несколько секунд сидел на камне и, прищурившись, наблюдал, как она подплывает.

Элизабет тоже рассматривала его из-под опущенных ресниц…

Мокрые черные волосы Рогана прилипли к плечам. Все загорелое поджарое тело покрывали капельки. Вода застряла даже в темной растительности на груди, которая клином уходила вниз и исчезала за кромкой купальных трусов…

Вдруг стало непонятно, из-за чего она так неровно дышит? Из-за плавания или…

– Это еще не олимпийский уровень, – ответил он, пожимая широкими плечами.

Элизабет с сожалением взглянула на него:

– Еще один полезный навык, приобретенный в армии?

Роган сжал губы в узкую полоску:

– Да.

– Только вы не были обычным солдатом, правда же?

Обычные солдаты таких навыков, какие демонстрировал Роган, как правило, не имеют. И шрамы, которые она видела на его теле, только подтверждали подозрения.

Под ее пристальным взглядом он прикрыл веки:

– Я уже сказал, Элизабет, что сегодня больше не намерен об этом говорить.

– И никогда?

– И никогда, – подтвердил он.

– Потому что будете вынуждены убить меня, как сами сказали? Или потому что просто не хотите?

Он отвернулся и стал смотреть на море:

– Наверное, и то и другое.

– Наверное?

Он опять повернулся и посмотрел на нее. Глаза у него сейчас были темнее черного оникса и взгляд тяжелый.

– Откуда такой интерес, Элизабет?

Она усмехнулась:

– Уж не вообразили ли вы, что я добываю информацию о вас для вражеской стороны, а?

Роган невесело рассмеялся:

– А кто у нас на сегодня «вражеская сторона»? Не знаю и не вполне уверен, что это кто-то знает.

– Уж во всяком случае не та женщина, что сейчас растянулась рядом с вами, – задумчиво ответила Элизабет.

Он искоса взглянул на нее:

– Вот как?

Она села и с раздражением выпалила:

– Не смешите!

– Разве я смешу? Что знал о вас мой отец, когда предложил вам работу? Что знал о вас я, когда появился здесь? – размышлял вслух Роган.

– Что я живу в Лондоне и преподаю историю в университете.

– Это те факты, которые лежат на поверхности, Элизабет. А кто ваши друзья? Каковы ваши политические взгляды?

– Нет у меня никаких политических взглядов! Могу сказать только, что все политические деятели одинаково слабы. А коллеги мои – высококвалифицированные специалисты и тоже посвятили себя преподаванию.

– А друзья? – Взгляд у него вдруг стал очень острым.

– У меня есть пара подружек. Еще со школы. Я поддерживаю с ними связь.

– А мужчины? С кем вы спите и ведете постельные разговоры?

– Постельные разговоры? – еле слышно повторила она.

– Ну, если угодно, болтовня после соития.

– Я не веду никаких разговоров! – насупилась Элизабет.

Он развернулся так, что лежал теперь всего в дюйме от нее, и их бедра почти соприкасались…

– Вы предпочитаете не участвовать в соитии или не любите последующих бесед?

– И то и другое.

Несмотря на прохладное утро, ей вдруг стало очень жарко. Что это, близость Рогана? Или слишком интимный разговор?

– Последнее потому, что в настоящее время ни с одним мужчиной не делите ложе или просто не любите разговаривать после секса?

У нее вспыхнули щеки.

– Перестаньте меня допрашивать, Роган!

– Поверьте, для того, что мне хочется сделать, это лучше знать.

Она увидела, каким горячим стал ласковый взгляд Рогана, и теперь старалась на него не смотреть. Она чувствовала себя очень неловко в тонком купальнике.

Элизабет облизнула соленые от морской воды губы:

– Не пора ли нам возвращаться, Роган? – Она вскинула на него испуганные глаза, потому что он обнял ее за шею и потянул к себе. – Роган!

Но протестовала она без особого энтузиазма, подчиняясь неумолимой силе.

Завороженная пристальным взглядом Рогана, Элизабет даже пошевелиться не могла. Ее губы уже раскрылись ему навстречу. Тогда он крепко прижал ее к сильному телу и жадно поцеловал.

Элизабет откликнулась немедленно. Не помня себя, она положила ему руки на грудь, а потом впилась пальцами в мощные плечи. Она и не подумала сопротивляться, когда Роган опрокинул ее на камень, благо камень был плоский. Она совсем потеряла голову…

Они целовались жадно, отчаянно. Ее руки бессознательно блуждали по его спине, иногда натыкаясь на шрамы. Ей хотелось поцеловать каждую ранку на теле Рогана. Он это чувствовал, и от этого его поцелуи становились еще более глубокими. Большим пальцем он обвел контуры ее груди, коснулся затвердевшего соска…

Она хотела… О боже, она жаждала…

Элизабет оторвалась от него и выдохнула:

– Пожалуйста, Роган!.. – И вдруг вскрикнула. Потому что он наклонил голову, прямо с тканью вобрал сосок в рот и начал ласкать его языком.

Между ними оставалось так мало одежды, всего лишь тонкая ткань, и все же это было слишком трудной преградой. А Роган хотел увидеть ее всю, погладить и поцеловать каждый кусочек ее нагого тела…

Он слегка откинулся, посмотрел на нее потемневшими глазами и начал одну за другой медленно стягивать с ее плеч бретельки купальника. И вот ему открылась ее грудь. Высокая, пышная, с темно-розовыми, прекрасными в своем пробуждении сосками.

Он накрыл ладонями обе груди. На бледно-сливочной коже Элизабет загорелые руки Рогана казались еще темнее. Элизабет уже полусидела, опираясь руками о камень. Она даже подалась к нему, словно предлагая себя. Роган застонал, потому что почувствовал пульсацию в бедрах. Один сосок он опять взял в рот, а другую грудь ласкал рукой.

Элизабет отзывалась всем телом. Она даже выгибалась навстречу Рогану, чтобы ему было удобнее. Возбуждение Рогана настолько возросло, что он почти терял контроль над собой. Ему представлялись губы Элизабет на своем теле…

Он вдруг тяжело задышал, поднял голову и попросил:

– Потрогай меня, Элизабет. Ради бога, потрогай…

Она сразу повиновалась. Ее рука осторожно поползла вниз, вдоль плоского мускулистого живота, пока не натолкнулась на нетерпеливо пульсирующую выпуклость.

Роган немного отодвинулся и скинул трусы. Элизабет легонько коснулась его и тихо застонала. Она и сама чувствовала такое возбуждение, как будто внутри ее находилась туго скрученная пружина, готовая развернуться в любую секунду. И она не стала сопротивляться, когда Роган спустил купальник еще ниже. Потом еще ниже, пока не обнажил Элизабет полностью.

Ноги Элизабет раздвинулись сами собой. Она продолжала ласкать Рогана, а он ритмично ласкал ее согнутыми пальцами.

Внезапно он простонал:

– Если ты сейчас же не остановишься, то я…

Он опустил руку, чтобы оттолкнуть ее, а вместо этого раздвинул ей ноги еще шире и встал между ними на колени. Теперь он разглядывал обнаженную Элизабет. А она не могла оторвать от него глаз. Она даже испуганно вскрикнула, когда он провел рукой по внутренней поверхности ее бедра. Она видела темную страсть в его глазах. Понимала, насколько он возбужден.

Элизабет кончиком языка облизала пересохшие губы. Она тоже от страсти с трудом балансировала на краю кульминации.

– Не сейчас, Элизабет! – медленно выговорил Роган и продолжал водить пальцем по ее телу. Вверх, вниз…

Он не прекратил этих мучительно-нежных движений, даже когда снова начал целовать ее соски. Пальцы Элизабет запутались в его волосах.

Она потянула его за волосы и отчаянно вскрикнула:

– Пожалуйста, Роган. Пожалуйста…

– Скажи еще раз, Элизабет, – простонал он. – Назови меня по имени, черт возьми!

– Роуг, – измученно выдохнула она.

– Да! Скажи еще раз, Бет! – прохрипел он.

– Роуг, Роуг, Роуг! – вскрикивала она при каждом прикосновении его губ, пока он неспешно целовал то плоский живот, то бедра.

Элизабет выгнулась и затрепетала всем телом. Ей показалось, что тело ее сейчас разлетится на тысячи осколков. А Роган продолжал действо до тех пор, пока обессиленная и пресыщенная Элизабет не распласталась на камне.

Почувствовав неприветливую прохладу камня, Элизабет в тот же миг вернулась к действительности.

«Где я? С кем? Что со мной только что произошло?»

Минуту спустя, когда Элизабет так и не опустила руку, которой закрыла лицо, Роган сухо пробормотал:

– Мне всегда жаль впустую потраченных эмоций.

«Можно подумать, если она не будет меня видеть, то как будто ничего и не было? Смешно, если учесть, что мы оба все еще голые…»

Роган лежал рядом, опираясь на локоть, и смотрел на нее. На груди Элизабет виднелись розоватые пятна от прикосновения утренней щетины Рогана, розовые соски чуть потемнели от прилившей к ним крови…

Он прерывисто вздохнул:

– Бет…

– Я сейчас ни о чем не хочу разговаривать! – выпалила она и наконец, убрав руку с лица, взглянула на Рогана.

– Вот как? – разочарованно протянул он.

– Вот так!

Элизабет села и взглянула на отброшенный купальник. Он валялся довольно далеко, превратившись в мокрый, скомканный, очень непривлекательный комок.

«О господи!.. Что же со мной случилось? Как могла позволить себе настолько распуститься в объятиях Рогана? Боже, какая же я дура!»

– Какие у тебя мягкие волосы…

– Не прикасайся ко мне! – Элизабет передернуло, как будто он ее уже коснулся.

Рука Рогана упала, а глаза сердито потемнели.

– Кажется, несколько минут назад ты против этого не возражала!

Щеки Элизабет запылали, она отлично помнила, как только что сама умоляла его о близости. Как она была возбуждена – до боли. Как необходимо ей было освобождение. И как она выпрашивала его у Рогана…

То, что он с ней сделал, она даже представить себе раньше не могла. Элизабет с трудом проглотила комок в горле и отвела глаза:

– Наверное, я была не в себе.

– Совершенно не в себе, – подтвердил Роган.

Из ее глаз посыпались искры.

– Ты говоришь как… как триумфатор!

Он пожал плечами:

– Естественная реакция для мужчины, который знает, что доставил своей женщине удовольствие.

– Я не твоя женщина, – скептически заметила Элизабет.

– Одно твое слово, и ты могла бы ею стать, – слегка растягивая слова, заявил Роган.

Он понятия не имел, как справлялся бы с такой женщиной, как Элизабет. Но точно знал, что доставил ей удовольствие. Хотя это не означало, что и сам получил его в полной мере. Его аппетит еще не был удовлетворен. Он хотел бы снова заняться с ней любовью. И еще раз… И еще…

– Надолго ли? – с вызовом поинтересовалась она.

Роган пожал плечами:

– Сколько получится.

– И это подразумевает чисто сексуальные отношения, да?

– Конечно.

Элизабет с отвращением тряхнула головой:

– У меня нет никакого желания занимать место в длинном – я даже уверена, очень длинном! – списке твоих завоеваний!

Она с такой яростью выплюнула эти слова, как будто он только что смертельно ее оскорбил. И холод этого отторжения, по мнению Рогана, был сродни пощечине. Но в том мире, в котором он вращался, таких женщин, как Элизабет, было мало, и он хотел заполучить ее любой ценой.

– А что, мои ласки не соответствуют ласкам темного хищника из твоей книжки? – подколол он.

У Элизабет жарко вспыхнули щеки от упоминания о книжке, которую она читала в ночь его появления. Как он мог даже предположить, что «не соответствуют»! Да с ней такого еще никогда не было!

Она резко оборвала разговор:

– Мне пора возвращаться в дом!

Она встала, подобрала купальник и попыталась прикрыть им наготу. Роган даже не старался скрыть своего восхищения увиденным.

Тогда Элизабет добавила сладким тоном:

– Постарайся, чтобы тебя не унесло отливом.

Она вошла в воду и поплыла к дому.

Роган тяжело вздохнул и лег на спину. От прохлады камня ему стало немного легче.

Очевидно, Элизабет хотелось забыть все, что произошло. А Рогану уже никогда не удастся забыть, как загорелась она в его руках. С какой готовностью откликалась на его нежность. Как она вздрагивала в момент кульминации…

Даже если бы очень хотел забыть, все равно не смог бы…