Наступил вечер.

Роган сидел за столом. Экономка поставила перед ним тарелку с ростбифом, а в центре стола расположила вазу с салатом.

– Спасибо, миссис Бэйнс. Пахнет замечательно!

– Благодарю вас, мистер Салливан. Это блюдо любил ваш отец, – осипшим голосом отозвалась миссис Бэйнс.

Она все еще была бледна, и глаза у нее покраснели, как будто от слез.

– Как дела у Брайана?

Роган спросил нарочно, чтобы не оказаться вынужденным вежливо отзываться об отце. Кроме того, ему действительно интересно было узнать о сыне миссис Бэйнс. Брайан был на несколько лет старше Рогана, но в те пять лет, что они оба прожили в Салливан-Хаус, у них были вполне дружеские отношения.

Лицо миссис Бэйнс немного посветлело.

– Благодарю вас, мистер Салливан, у него все очень хорошо. Они с женой и ребенком сейчас живут в Шотландии.

– Вам, наверное, тяжело переживать разлуку с сыном?

Экономка покорно пожала плечами:

– У него теперь своя жизнь…

Роган кивнул:

– Передайте ему мой привет, когда будете звонить.

– Передам, – кивнула миссис Бэйнс и тихо вышла.

– Полагаю, миссис Бэйнс придется искать новое место, когда ты продашь Салливан-Хаус? – спросила Элизабет, тоже накладывая себе овощи.

– В подтексте значится, что я должен выбросить ее на улицу? – резко спросил Роган.

– Вообще-то это не мое дело…

– Не твое! – почти огрызнулся он.

Элизабет укоризненно приподняла брови:

– Она очень переживает смерть твоего отца.

– Полагаю, даже больше, чем я. – Роган стиснул зубы и отрезал кусочек ростбифа.

– Это не так уж и трудно, – заметила она.

– Элизабет, если тебе хочется лишить меня аппетита, то ты на правильном пути.

Однако дразнить его нарочно у нее намерения не было. Элизабет слишком устала, проверяя, перепроверяя и расставляя книги. Она настолько вымоталась, что даже не переоделась к ужину. Однако утомление не помешало ей отметить, что Роган к ужину причесался и переоделся. Блестящие черные волосы зачесаны назад и лежат по плечам. На нем были отлично сшитые брюки и черная шелковая рубашка. В этом наряде он опять напомнил ей хищника из книжки…

Она вздохнула:

– Я просто пытаюсь поддержать беседу.

Роган окончательно помрачнел:

– Послушай совета: попробуй заняться чем-нибудь другим.

Элизабет довольно ядовито сообщила:

– Насколько я могу судить, исчезли и Дарвин, и Диккенс, и Чосер.

Роган откинулся на спинку стула и, прищурившись, посмотрел на нее:

– Это, конечно, смена темы?

Элизабет безмятежно пожала плечами:

– Ты же не сказал, какая тема тебе приятнее.

– Не сказал? Ну ладно. Значит, ты считаешь, эти книги исчезли?

– Я это знаю! – уверенно поправила она. – Я перебрала и проверила все книги, которые валялись на полу. Дважды проверила и перепроверила. И пересмотрела все книги на полках. Ни одной из ценных книг нет на месте.

Роган восхищенно пробормотал:

– Огромный труд! Одно непонятно, почему только эти книги… – И он опять вернулся к еде.

Элизабет и сама уже не раз об этом задумывалась. Конечно, в библиотеке Салливана издание Диккенса было самой ценной книгой. Однако на полках стояло еще несколько таких, которые тоже стоили достаточно дорого. И ни одну из них не взяли.

– В конце концов, и я могла их украсть, – легко предположила она.

Роган немного удивленно посмотрел на нее:

– Сомневаюсь, что ты вообще о них упомянула бы, если б у тебя было такое намерение. Кроме того, мы-то с тобой знаем, что ты не стала бы разбрасывать книги по полу даже ради того, чтобы скрыть преступление.

– Не стала бы, – вздохнула Элизабет и наколола кусочек ростбифа на вилку. – Однако уверена, что обыкновенный вор взял бы не только эти три книги.

– А что, есть такое понятие – «обыкновенный вор»? – поддразнил он.

– Ты отлично понял, что я имею в виду.

Да, к сожалению, он отлично ее понял. И это значительно сужало круг подозреваемых…

Роган тряхнул головой:

– Тогда просто забудь об этом, Элизабет.

– Забыть? – недоверчивым эхом отозвалась она. – Я весь день потратила на то, чтобы выяснить, что украдены именно эти книги…

Роган грубо перебил:

– Я очень благодарен тебе за усердие и тщательность. А теперь мы можем двигаться дальше?

– Двигаться? Роган…

– Элизабет!

Она продолжала с недоверием смотреть на него:

– Но…

– Нет ли у тебя других вопросов? Например, почему моя почта до сих пор идет в Нью-Йорк, хотя я там не живу? – опять прервал ее Роган.

У нее была еще масса вопросов, в том числе и об этом. Но уж слишком явно он хотел прекратить разговор о книгах.

– Нет, тем более я уже знаю, что на вопросы ты отвечать не желаешь.

– На сто процентов ты этого не знаешь, – ухмыльнулся Роган.

Странно, такие пикировки с Элизабет словно подхлестывали его. Они ему не надоедали. Как и она сама…

– Ладно, Роган, давай проверим эту теорию. Итак, если твоя почта идет в Нью-Йорк, а там тебя нет, где же ты живешь?

– В другом месте.

Она нахмурилась:

– Это не ответ. Так нечестно.

– Я знаю.

– А те люди, с которыми ты говорил по телефону, Эйс и Грант, кто они?

– Они со мной работают. Есть еще Рики.

Элизабет затаила дыхание. Роган пусть неохотно и в обычной осторожной манере, но все же отвечал на вопросы.

– В качестве кого работают?

Но Роган увернулся от прямого ответа:

– Они мои партнеры.

Она поморщилась:

– Ну вот опять! Видишь?

– Сомневаюсь, что ты с первой же встречи рассказываешь о себе все, – возразил он.

Она и со второй не рассказывала. Поскольку обычно могла гарантировать, что второй встречи не будет. Однако очень трудно выдерживать необходимую дистанцию, проживая с Роганом под одной крышей.

– Если человек не хочет рассказывать о себе, то трудно подобрать какую-то нейтральную тему. – Элизабет спохватилась, что теперь противоречит тому, что сама же говорила вчера за завтраком, и нахмурилась.

– Верно, – согласился Роган. – Но зато ты на пару минут отвлеклась от темы кражи.

Элизабет нисколько не сомневалась, что теперь Роган пытается увести ее мысли и от другой темы: кто он такой и где живет. Ну нет, это у него не выйдет!

– Кто такой тот, чье местопребывание должен был проверить Эйс?

Роган оценил ее настойчивость:

– Очень хорошо, Элизабет, очень хорошо. Ты ничего не забываешь, да?

Она пожала плечами:

– Просто у меня аналитический ум.

– Разумеется, благодаря преподаванию истории.

– Возможно. Я всегда терпеть не могла беспорядка.

– Как сегодня в библиотеке?

– Как сегодня в библиотеке, – кивнула она и напомнила: – Но ты не ответил на вопрос, Роган.

Он поморщился:

– Еще и упрямая! Ты хоть раз наблюдала, как твой друг ставит себя в дурацкое положение, а ты при этом понимаешь, что он не прав?

От неожиданности у Элизабет округлились глаза.

– Не могу сказать, чтобы со мной такое случалось.

– А со мной случалось. И это не так уж приятно. Вот почему кто-нибудь круглыми сутками должен быть рядом с Рики, чтобы удержать его от очередной глупости.

Элизабет нахмурилась:

– Ты пытаешься удержать Рики, чтобы он не ставил себя в дурацкое положение из-за какой-то женщины?!

– Пытаюсь воздействовать словом. Главное, он знает, что она ему не подходит. Она то завлекает его, то отбрасывает, как только на горизонте замаячит кто-то более привлекательный для нее. А потом, если там дело дохлое, опять возвращается к Рики. Я пытаюсь образумить его. Мы все пытаемся. А он не может ей отказать.

– А ты не думаешь, что он ее просто любит?

Роган кивнул:

– Говорит, что любит. Но тогда это разрушительная любовь.

У Стеллы любовь к отцу Элизабет тоже была разрушительной…

– Ну что ж. Меня восхищает то, что ты делаешь, однако это ничего не изменит. Как только она поманит его пальчиком, он сбежит от вас всех.

Роган пристально посмотрел на нее. Он явственно расслышал боль в ее тоне. Не о собственном ли опыте она говорит?

Но в спокойных голубых глазах Элизабет ничего прочесть не удалось.

– Никогда и ни одной женщине я не позволил бы третировать себя так, как Вэнни третирует Рики, – клятвенно заверил Роган.

Элизабет коротко и невесело хохотнула:

– В твоем случае вряд ли какая-нибудь женщина на это осмелилась бы!

Роган даже не улыбнулся. Он и так сообщил ей больше, чем собирался. Не потому ли, что она приняла его за наемника, а он попытался хоть как-то реабилитироваться? Возможно. Во всяком случае, он рассказал о себе больше, чем она о себе.

– А как насчет того, чтобы самой ответить на несколько вопросов?

Элизабет сразу насторожилась:

– Каких, например?

– Ну, например, почему ты тратишь свой отпуск на работу?

Она пожала плечами:

– Потому же, почему и ты рвешься обратно в Америку. Скучно, когда нечем занять время.

– У тебя полно занятий. Ты живешь в Лондоне. Можно сходить в театр, на выставку, в магазин, наконец!

– В театр и на выставку я могу пойти и не в отпуск, а магазины меня не интересуют, – отмахнулась она.

Роган фыркнул:

– Я думал, все женщины любят магазины.

– Только не эта, – чуть печально улыбнулась Элизабет.

Роган уже понимал, что она действительно не похожа на других женщин. Во всяком случае, на тех, что встречались ему.

– Может быть, нам все-таки поесть? – предложил он и принялся за уже немного остывшую еду.

Элизабет обрадовалась, что можно больше не говорить о себе. Равно как и тому, что Роган наконец-то рассказал о себе и своих друзьях. Хотя явно все-таки не договаривал…

Когда они перешли в гостиную, Роган налил себе виски, а Элизабет – соку. Протянув ей стакан, Роган сел рядом на диван.

В душе Элизабет сразу начался переполох. Ей и так нелегко дались два часа, которые они просидели за столом. Она поймала себя на том, что чаще, чем хотелось бы, поглядывает на его руки. Она еще помнила их ощущение на голом теле. И помнила пряный запах его лосьона…

Почему она так тонко чувствует Рогана? Что такого особенного в этом мужчине? Темные мягкие волосы? Широкие плечи?

Знать бы ответ, можно было бы как-то сопротивляться. Ответа не было, в этом она себе отчет отдавала…

Элизабет только сейчас спохватилась, что перед обедом она так и не причесалась. Она неловко подняла руку к хаосу на своей голове:

– Я забыла привести себя в порядок!

Роган повернул к ней лежавшую на спинке дивана голову:

– Если ты напрашиваешься на комплимент…

– Я… нет! – поспешила заверить Элизабет.

– …тогда ты выбрала не того человека, – сухо закончил Роган.

У нее от замешательства порозовели щеки.

– Я констатировала факт, а не на комплимент напрашивалась.

Роган усмехнулся:

– Ты всегда прекрасно выглядишь, Элизабет, что бы ни надела. Или не надела…

Она тряхнула головой:

– Это ты о том, что произошло утром?

Он лениво пожал плечами:

– Думаю, это был единственный случай, когда я видел тебя обнаженной.

Щеки Элизабет вспыхнули, а глаза потемнели.

– Я, кажется, уже сказала, что не хочу говорить об утреннем эпизоде!

– Просто забыть, как будто ничего и не было? – сощурился он.

Ее беспокойство еще увеличилось.

– Да!

Он улыбнулся:

– А если у меня не получится, Элизабет?

– Уж постарайся!

А почему он должен забыть то, от чего тоже чувствует дискомфорт? Хотя и совсем в ином смысле…

Роган честно пытался забыть наготу Элизабет. Как она цеплялась за него и пылала в его объятиях, когда он целовал и ласкал ее. Как его обрадовало ее лицо, когда она достигла вершины…

«Я должен опять ее увидеть. Сегодня вечером. А то… вдруг я что-нибудь забыл? Да и брюки что-то тесноваты…»

Роган немного подвинулся на диване и теперь слегка касался ее бедра.

– Я утром уже говорил и повторяю сейчас: почему бы нам не выяснить, что нас так влечет друг к другу?

Она стремительно пересела на другой конец дивана:

– Разбирайся сам, а меня от этого уволь!

Он медленно, не отрывая от нее взгляда, наклонил голову и хрипло пробормотал:

– Я все-таки предпочитаю разбираться в этом вместе с тобой.

Когда Роган был так близко от нее, Элизабет теряла всякую способность мыслить и даже пошевелиться не могла.

– Я… Мы оба знаем, что утром совершили ошибку.

Роган несказанно удивился:

– Мы?

– Это, безусловно, ошибка. Там, в Америке, есть женщина, которая ждет твоего звонка.

– Женщина?

Она кивнула:

– Судя по твоему разговору с Грантом.

Он с трудом понял, о чем она говорит:

– Ты в самом деле ничего не забываешь?

– Ничего важного. Тем более что у нас с тобой больше ничего общего нет, – твердо ответила Элизабет.

– Это правда. Я, например, не читаю про похотливо-романтических вампиров…

– Когда ты, наконец, забудешь про этих чертовых вампиров?!

– Это трудно. Разве не ты вынудила меня заняться кое-чем из того, о чем читала? – Теперь темный взгляд обволакивал ее теплом и соблазном.

Элизабет густо покраснела:

– Нет, не я. Все это фантастика… не настоящая жизнь.

– Откуда ты знаешь, если даже не пробовала? Я как раз думаю, что, наверное, это было бы очень эротично, если бы утром в самый интересный момент я укусил бы тебя в шею… – И Роган тихо зарычал, изображая вампира.

Она взорвалась:

– Прекрати, наконец! Ты просто не в моем вкусе!

– А утром казалось, что вполне в твоем, – продолжал поддразнивать ее Роган.

– Утром ты застал меня врасплох.

– Если мне память не изменяет, я тебя еще не достал…

– Тебе просто скучно, Роган. Вот ты и ищешь приключений. Все равно каких.

– А ты никогда не слышала, что противоположности притягиваются? – с усмешкой поинтересовался он.

Она тряхнула головой:

– Не тот случай, Роган. Мы с тобой уж слишком разные. По моим понятиям, у тебя очень сложная жизнь. Я же люблю стабильность и уверенность в завтрашнем дне.

– Стабильность и уверенность… Тебе не кажется, что это скука?

Не отрывая от нее взгляда, он взял Элизабет за руку и переплел свои длинные пальцы с ее пальчиками.

У Элизабет немедленно подскочила температура, все тело налилось истомой и пересохли губы. Хуже всего было то, что ей никак не удавалось отвести глаза от их сплетенных пальцев. На фоне его загорелой кожи ее рука казалась совсем бледной.

– Мне нравится такая жизнь.

– Разве? – Роган был уже так близко, что она ощущала его дыхание на своих губах. – Правда нравится, Элизабет?

Ей нравился этот мужчина! Нравилось, как он смотрит. Как прикасается к ней. Ей нравилось даже, что она кожей чувствует, когда на нее смотрят эти темные обольстительные глаза.

«Как иногда легко забыть, что в Америке у него есть женщина…» – в панике подумала Элизабет.

Роган без труда прочел страх в широко раскрытых глазах Элизабет и понял, что должен остановиться. Он понял это еще утром, когда она уплыла, а в его душе загудел набат, предупреждавший, что эта женщина, Элизабет Браун, представляет угрозу его холостяцкому быту, да и всему тому образу жизни, который он для себя выбрал.

Они оба не освободились от детских воспоминаний. Для Рогана это была любовь рано умершей матери и равнодушие отца, который ни черта не дал ни жене, ни ребенку. Элизабет предпочитала глушить детскую боль в безопасном преподавании истории, в то время как Роган выбрал для себя постоянный вызов опасности и перемены.

И он не хотел, ни за что не хотел никакого постоянства в своей жизни! И уж конечно ему не нужна была постоянная женщина! Тем более такая, как эта…

Роган выпустил ее пальцы. Она резко отодвинулась.

– Ты права, Элизабет. Ты тоже не в моем вкусе, – спокойно сказал он и поднялся. – Завтра нам предстоят похороны. – Он поморщился. – Так что я желаю тебе спокойной ночи. – Он решительно вышел.

– Спокойной ночи, Роган, – тихо пробормотала Элизабет.

Комната без живого и энергичного Рогана почему-то казалась теперь безжизненной, скучной… и неинтересной.