Несмотря на присутствие обычно очень жизнерадостных и говорливых сестер Элстоун и леди Рис, Карнвуд-Хаус показался сэру Хью Кентону тихим и пустынным без своих хозяев и их деятельного друга Бена Шоу. Хью предпочел бы иметь дело с лондонскими преступниками, чем с тремя женщинами, осыпающими себя упреками за то, что оставили без пригляда мисс Уэллс и не смогли отстоять Бена Шоу у банды похитителей.

— Насколько я понимаю, мэм, в этом абсолютно нет вашей вины. Не сегодня, так завтра они воспользовались бы шансом, чтобы схватить кого-либо из них, — терпеливо увещевал он.

— Сэр Хью, внизу один человек просит разрешения увидеться с вами, — прервал Коппис горькие стенания леди Рис, чем заслужил бесконечную благодарность Хью.

— Наверное, это пришли требовать выкуп! — в ужасе воскликнула Изабелла.

— Тебе следует принять успокоительное, — строго заметила Кейт, взглянув на леди Рис и предупреждая сестру, чтобы она держала при себе свои предположения и не тревожила еще больше их компаньонку.

Не будь он женат на самой замечательной женщине в мире, он женился бы на Кейт Элстоун, подумал Хью и малодушно отступил, предоставив Изабеллу и плачущую леди Рис заботам этой здравомыслящей девицы.

Младшая мисс Элстоун была бы разочарована, если бы увидела дородного человека, одетого в ливрею слуги маркиза Пемберли, который был похож на лакея, а вовсе не на похитителя.

— Что вам угодно? — смерив человека долгим, пристальным взглядом, от которого тому стало явно не по себе, спросил Хью.

— Хочу вам сказать, что я знаю про мистера Шоу и его леди.

— За какую цену?

— Хозяин платит мне достаточно, так что больше не надо.

— Как благородно с вашей стороны!

— Ну, я не всегда был лакеем, — сказал человек, — пытаясь поймать мрачный, недоверчивый взгляд джентльмена с таким видом, как будто его душа не была отягощена никакими дурными делами.

— Вы меня удивляете — хотите сказать, вы из ищеек с Боу-стрит?

— Был, до того как занялся частной работой, — мне всегда лучше работалось в одиночку.

— Не сомневаюсь. А ваше имя?

Незнакомец снова замялся, как будто ему тяжело было называть себя.

— Чарли Ходж.

— Я что-то слышал о вас.

— Вы не могли слышать ничего дурного, потому что ничего такого не было.

— Возможно, потому, что вас еще не вывели на чистую воду.

— Меня предупреждали, что с вами трудно разговаривать, но я не думал, что настолько, — с горечью сказал мистер Ходж.

— Я достаточно повидал наш справедливый мир, чтобы стать таким. Но, как я понимаю, вы пришли не затем, чтобы обмениваться со мной циничными замечаниями?

— Я пришел сюда, потому что не знаю, куда еще пойти.

— Хорошо, прошу вас, продолжайте.

— Вы уверены, что хотите это слышать?

— Иначе я не вышел бы к вам. А раз уж вы говорите, что пришли сюда, потому что вам больше некуда было идти, может быть, мы все-таки поговорим о деле?

— Да. Ваш друг Шоу… У него столько врагов, что они забили бы весь Ньюгейт, но один из них ненавидит его сильнее, чем все остальные, вместе взятые.

— Об этом я догадывался. Его имя?

— Не знаю, поверите ли вы мне. На Боу-стрит мне не верят, смеются надо мной и выталкивают взашей, — возмущенно признался Чарли, и пока что Хью ему поверил.

— Но у меня более гибкий ум, — подбодрил он.

— Что ж, он вам пригодится, — пробормотал Чарли и тяжело вздохнул. — Это лорд Белдастоу приказал схватить вашего друга, и он точно успеет его убить, если мы не поторопимся. Я слышал, он говорил об этом парню, которого нанял в грумы. И раз уж он так сильно ненавидит вашего мистера Шоу, то он не шутит.

В памяти Хью сразу всплыли некоторые факты, которые теперь приобрели связь и смысл. Он решил поступить так, как привык делать в забытом прошлом, — хорошенько оценить сведения, прежде чем их использовать.

— Почему я должен вам верить? А если он сын вашего хозяина, то почему вы его выдаете?

— Потому что мой хозяин не такой, как его сын, — лаконично ответил Чарли, и если его презрение к Белдастоу было притворным, то он был лучшим из всех лондонских актеров.

— Что же он за человек, если смог отказаться от старшего сына ради этого ничтожного карлика? — провокационно заметил Хью.

— Он об этом горько жалеет, — сказал Чарли.

— Как трогательно! — усмехнулся Хью и продолжал сверлить Чарли своими холодными, настороженными глазами.

— Сэр Хью, по приказу маркиза я тщательно изучил все это дело. Мы оба думаем, что причина случившегося с мистером Шоу и его подругой лежит в прошлом. Его светлость был молод и наивен, поэтому поверил своему отцу, который обещал обеспечить девушку. Только я думаю, не заплатил ли он более тяжкую цену за то, что его обманули.

— О, думаю, мой друг не согласится с этим итогом, — ледяным тоном произнес Хью, и под его ироничным взглядом Чарли низко опустил голову.

— Да, не могу сказать, что я его виню. Его светлость однажды спас мне жизнь, так что я считаю себя обязанным ему. Он велел мне следить за своим наследником уже полгода назад. Уже это доказывает, что теперь он поумнел.

— В таком случае остается пожалеть, что вы пришли в этот дом только после того, как пропали Бен Шоу и совершенно невинная девушка, которую он охраняет.

— Проклятый коротышка оказался хитрее, чем я думал, сэр Хью. Каждый раз, когда я готов был его схватить, он прекращал одно дело, а потом затевал новое где-нибудь в другом месте. Его люди натворили слишком много грязных дел, чтобы признаться, кто за ними стоит. Пока вы не поймали Стичфорда, я уже стал опасаться, что так и не смогу притащить лорда Белдастоу на виселицу.

— Почему же Белдастоу захватил Бена Шоу, а не просто его убил?

— Потому что он ненавидит его пуще ада. Он хочет его хорошенько помучить перед смертью, — угрюмо сказал Чарли.

Хью содрогнулся и помрачнел еще больше.

— А где же находится твой хозяин, пока происходит это безобразие? — недоверчиво спросил он.

— В Париже, пытается заглянуть в записи Бонапарта.

— Зачем?

— Чтобы стереть грязные следы лорда Белдастоу, пока кто-нибудь не обнаружил их там, где им не следовало быть.

— То есть он шпионил в пользу Франции? Да если б он был моим сыном, я бы донес на него, а не стал бы спасать!

— В самом деле, сэр Хью?

— Не важно, как бы я поступил. Важно сообразить, как вырвать моих друзей живыми из клешней этого преступного негодяя.

— Это верно, сэр Хью. Мне кажется, я знаю, где он их держит, только не могу придумать, как мне вызволить их оттуда.

— Тогда предоставь это дело мне, — сказал сэр Хью Кентон своему новому союзнику, и они направились в кабинет лорда Карнвуда, чтобы составить план действий.

* * *

— Бен? — Шарлотта очнулась от замечательного сна в восхитительной уверенности, что хотя бы часть ее сна соответствовала действительности. — Что случилось? — спросила она сонно, ощутив под своей щекой его напряженные мышцы.

— Тише, я прислушиваюсь!

Наконец она все вспомнила и тоже насторожила слух, чтобы услышать что-нибудь, кроме его ровного сердцебиения.

— Я ничего не слышала, — через некоторое время прошептала она.

— Потому что ты спала! — упрекнул он ее и слегка отодвинулся, чтобы не отвлекаться.

Ну, это уж слишком, сердито подумала она и села в кровати.

— Извини, что я позволила себе заснуть.

— С удовольствием, а теперь помолчи.

— О! И почему я думала, что люблю тебя?

— Понятия не имею! Шарлотта, вспомни, где мы находимся и, что нам грозит!

Хотя после бурной любовной сцены она пребывала в изумительно радостном настроении, сердитое молчание Бена и воспоминание о неистовой злобе Белдастоу заставили ее прислушаться к тому, что происходит за стенами их тюрьмы. Если их действительно держат в подвале городского дома лорда Пемберли, значит, в его доме царит полный беспорядок. Даже сюда время от времени доносились приглушенные звуки.

— Если это крысы, то они подозрительно активные, — пошутила она, но Бен не ответил.

Неожиданно он показался ей ужасно отдалившимся, и она подумала, поймет ли она его когда-нибудь, узнает ли по-настоящему. Если их врагу удастся добиться своего, тогда у них не будет возможности узнать друг друга лучше, и вдруг Шарлотта пожалела, что была такой скрытной. Нужно было давно рассказать Бену о своей жизни на корабле, о своих замечательных родителях. Но сейчас уже было поздно, и она хотела только одного — узнать, насколько любящим и благородным был он по отношению к женщине, рядом с которой мог умереть.

— Откуда мне знать? — пробормотал он.

— О чем? — спросила она, прислушиваясь к отдаленному шуму.

— Помощь ли это, или Белдастоу возвращается, чтобы позлорадствовать надо мной.

— Да, узнать трудно. Но думаю, если лорд Белдастоу действительно использует в качестве подземной тюрьмы дом своего отца, то в его интересах вести себя тихо, а не устраивать такой шум.

— Тебе показалось, что он боится привлечь к себе внимание?

— Нет, должно быть, он может приходить сюда, когда ему вздумается, ведь его отец, кажется, забрал с собой в Париж почти всех слуг.

— Всех, кроме ночного сторожа, — сказал Бен, выдав тем самым, что пристально следил за своим отцом. Шарлотта даже усомнилась, так ли он ненавидит своего отца, как говорит.

— Нет, не всех, — рассеянно возразила она.

— Значит, он кого-то забыл?

— Когда я в последний раз выходила с Изабеллой, я видела одного из его лакеев, он шел по площади.

— Ты уверена?

— Да, я видела его несколько раз, когда мы гуляли в Грин-парке. Я решила, что у него есть подружка среди нянек. Так что дом лорда Пемберли не совсем пуст, и если там Белдастоу, то ему лучше вести себя тише.

— Это он сообразит, — ответил Бен, слегка расслабился и глубоко вздохнул.

— Что тебя так тревожит? — спросила она. Стук и грохот прекратились, и воцарилась прежняя угнетающая тишина.

— Я — трус, Шарлотта, — с болью вырвалось у него.

— Глупости, ты вовсе не трус, — строгим тоном сказала она.

— Значит, ты плохо меня знаешь, — с горечью усмехнулся он.

— Тогда просвети меня.

— Я не могу этого сделать.

— Чего не можешь? — спросила она, продолжая прислушиваться к наступившей тишине. Внезапно ей почудилось в этой тишине нечто выжидательное. Значит, скоро они узнают, что сулит им будущее.

— Убить тебя, — еле выговорил Бен.

— Смею надеяться! — возмущенно заявила она. — А зачем тебе это делать?

— Будь он проклят! — еле слышно пробормотал он. — Я должен это сделать, чтобы спасти тебя.

— Спасти меня? Ты хочешь спасти меня тем, что сам меня убьешь?

— Я не знаю, как иначе могу тебя защитить.

— А я не хочу, чтобы ты меня защищал. Я предпочитаю, чтобы ты дал мне шанс, — холодно заявила она. — Или хотя бы спросил меня, чего я действительно хочу.

— Я не хотел огорчать тебя обсуждением этой отчаянной меры.

— Так или иначе, но ты уже сказал. Я не выношу мужчин, уверенных, что они разбираются в жизни лучше, чем окружающие их женщины. Думаешь, любая женщина, которой известно о благотворительной работе леди Рис и графини Карнвуд, не знает о том, что происходит с женщинами, попавшими в руки негодяев? Думаешь, женщина, самостоятельно прокладывающая себе дорогу в жизни, не задумывается о такой участи?

— Ну…

— Что — ну? Не нужно убеждать каждую женщину, которую вы встречаете, что лучше смерть, чем бесчестье, мистер Шоу! И вам не придется убивать меня ни сегодня, ни в любой другой день. Благодарю покорно!

— Ну…

— И если вы думаете, что я брошусь с Вестминстерского моста, — если мы выберемся отсюда живыми, — только потому, с вашей ошибочной точки зрения, что я теперь обесчещена, вы будете разочарованы.

— Я бы не посмел так думать, — сказал он, когда она выдохлась.

— Вот и хорошо!

— Но вы согласны стать моей женой?

— Я подумаю, — с достоинством ответила она.

— Боже милосердный! Не могу поверить, что я это сказал. Но на этот раз я понимаю точку зрения своего отца лучше, чем материнскую.

— В самом деле, мальчик мой? Что ж, отличное начало! — Низкий баритон, удивительно похожий на голос Бена, раздался от дверей, и оба вздрогнули, как от укуса.

— Лорд Пемберли! — ахнула Шарлотта и сощурилась от яркого света фонаря, покачивающегося в руке сэра Хью Кентона, который стоял за широкой спиной маркиза.

— Хью! — с невероятной радостью и облегчением вскричал Бен.

Взгляд, который он бросил на маркиза, не показался Шарлотте таким враждебным, как прежде.

— Опасность миновала? — спросила она, не веря, что они действительно спасены.

— Конечно, но спасибо вам, что напомнили, дорогая. Нужно немедленно забрать вас отсюда и перевести в более удобное и надежное место, — сказал лорд Пемберли.

Он кивнул человеку за дверями и велел ему теперь, когда его сыну с компаньонкой уже не грозит опасность, вызвать из магистрата судью.

Шарлотта успокоилась и, наконец, поверила в спасение. Это ощущение уверенности и надежности, которое она всегда испытывала в присутствии сильного и решительного лорда Пемберли, напомнило ей о Бене. Она хотела поделиться с ним этой мыслью, но вспомнила, что они повздорили, и вместо этого мило улыбнулась его отцу.

— Очень рада вас видеть, милорд, — приветливо сказала она и испытала неоправданное чувство торжества, услышав, как от досады Бен заскрипел зубами.

— Простите, что я не встаю, чтобы приветствовать вас, я еще не готов присоединиться к хвалебным речам вашему непреклонному характеру, — саркастически заметил он и указал на свою прикованную к кровати ногу.

— О, ради бога! — нетерпеливо воскликнула она. — Ключ должен быть где-нибудь здесь. Не думаю, что они приводили сюда кузнеца, чтобы заковать мистеру Шоу ногу, иначе они разбудили бы нас и всех соседей.

— Логично, — заметил сэр Хью и вышел осмотреть соседний подвал, который двое бандитов Белдастоу использовали в качестве своей сторожки.

— Надеюсь, вы пили не «Флеуррей» восемьдесят восьмого года? — весело поинтересовался лорд Пемберли, вызвав удивленную усмешку своего сына.

— Мы не успели до него добраться, хотя Шарлотта обнаружила отличное бургундское, — также беспечно ответил Бен.

Да, сокрушенно подумала Шарлотта, этих мужчин не понять!

— Это не важно! — нетерпеливо воскликнула она. — Расскажите лучше, что происходило в мире, пока мы сидели здесь взаперти.

— Потом! — ответили в один голос отец и сын, будто сговорились, и наступила очередь Шарлотты скрипнуть зубами от досады.

— А вот и я, Прометей! — объявил сэр Хью, появляясь в дверях с торжествующим видом и обращаясь к Бену: — Посмотрим, какой из них подойдет. — Он погремел связкой ключей и, присев рядом с Беном, стал терпеливо возиться с кандалами.

— Наверняка подошел последний, верно? — сказал Бен, осторожно сползая с кровати и неуверенно ступая на босую израненную ногу. — Не надо! — Он отпрянул назад, когда сэр Хью хотел поддержать его. — Не хочу выходить отсюда, как инвалид.

— Ну и хорошо, все равно далеко бы я тебя не унес, — засмеялся Хью.

«Безрассудный, нелепый, горделивый упрямец!» — с горечью бормотала Шарлотта, наблюдая, как Бен покачнулся, затем удержал равновесие и силой воли заставил себя выпрямиться.

— Не понимаю, почему мы его терпим, а вы? — мягко спросил лорд Пемберли и галантно предложил Шарлотте руку.

— Я тоже. И при первой же возможности избавлюсь от него, пока мы не состарились, — проворчала она, скрестив пальцы, потому что на самом деле, если бы теперь ей пришлось расстаться с Беном, жизнь ее стала бы просто жалким существованием.

— Обманщица, — мягко укорил ее маркиз, и она кивнула, по напряженным плечам Бена поняв, что он ей поверил. Правда уже через две недели мне стало бы скучно без его упрямства и безрассудства, — призналась она с тяжелым вздохом.

— Он действительно удивительно безрассудный, вы не находите? — поддразнил её лорд Пемберли. Шарлотта поняла, что он видит напряженное состояние несчастного, избитого Бена и хочет снять это напряжение.

— Да, это одна из двух вещей, в которых он всех превосходит!

— А вторая? — неприступность, милорд, — живо ответила она и невольно улыбнулась, когда этот намек на его высокомерие заставил Бена пошатнуться.

Они прошли еще через два винных погреба расположенные ближе к выходу. Бен угрюмо взглянул на разбитые и повисшие на петлях толстые дубовые двери. Она догадалась, что шум и удары, которые они слышали, связаны с их спасением. Но как друзья узнали, где искать? А главное, где теперь находятся их враги?

Шарлотта была огорчена состоянием Бена, который пошатываясь, упорно продолжал подниматься вверх по лестнице без посторонней помощи. Да, он был упрямым, безрассудным и высокомерным, но таким родным, что каждый его неуверенный шаг больно отдавался в ее сердце. Наконец они добрались до буфетной.

— Доброе утро, капитан! — как будто ничего не случилось, приветствовал Бена парень с грубой физиономией, но его искренняя улыбка, обнажившая недостающие зубы, подсказала Шарлотте, как тепло относятся к Бену его люди и на корабле, и на берегу. Из-за спины этого матроса озабоченно выглядывал аккуратно одетый клерк.

— Доброе утро всем, — коротко ответил Бен, но Шарлотта видела, что в душе он тоже был рад видеть свою команду.

Все направились к выходу.

На площади собралось десятка два людей, с любопытством глазевших на странную процессию, направлявшуюся в Карнвуд-Хаус.

— Ничего не могла сделать, — извиняющимся тоном произнесла встретившая их леди Рис, проводя их через забитую слугами кухню в столовую. — Горячей воды и полотенца, Коппис, — распорядилась она. — И завтрак, пожалуйста.

— Да, миледи, — невозмутимо ответил тот. Шарлотта поразилась, как быстро появились вода, полотенца и завтрак, хотя от такого дворецкого иного нельзя было и ожидать.

— Сначала умойтесь, потом позавтракайте, а ванну примите после того, как мы позаботимся о самом неотложном, — объяснила леди Рис, и Шарлотта по достоинству оценила ее здравый смысл.

— Мы совсем не ложились спать! — взволнованно призналась Изабелла, словно оправдывая свое присутствие в столь ранний час.

— Видите, что происходит, когда я отсутствую и не могу следить за вашим поведением? — скрывая свое волнение, строго сказала Шарлотта, но Изабелла кинулась к ней и крепко обняла.

— Ну-ну, достаточно, — успокаивала ее Шарлотта, сдерживая слезы. — Я ужасно грязная, и мне не терпится приступить к завтраку.

Изабелла шмыгнула носом и, отступив назад, внимательно осмотрела свою гувернантку.

— Правда, — с усмешкой согласилась она. — Если вы увидите себя в зеркале, вам не захочется садиться к столу в таком виде.

— Я уже послала за Джесси, как только увидела, как вы крадетесь через площадь, — сказала вошедшая Кейт.

Шарлотта только кинула на леди Рис покорный взгляд и тут же вышла, чтобы привести себя в порядок.

Она наскоро умылась, переоделась в свежее платье, тщательно расчесала волосы и завязала их сзади, после чего, чувствуя себя намного лучше, присоединилась к обществу. Убедившись, что о Бене тоже позаботились, она села за стол и принялась за сытный завтрак под заинтересованными взглядами присутствующих.

— Ну, что теперь? — спросила она, откинувшись на спинку стула и отпивая кофе, наслаждаясь сытостью впервые за это время, показавшееся ей вечностью.

— Не пойти ли вам сначала выспаться? — спросила леди Рис.

Шарлотта старалась не смотреть на Бена, полагая, что он смущен не меньше ее.

— Пока нет. В этой истории мне слишком многое непонятно, чтобы я могла уснуть, — осторожно ответила она.

— Действительно, — подтвердил Бен, выразительно поглядев на своего отца.

— С чего же начать? — задумался лорд Пемберли.

— С начала, — ободряюще улыбнулась ему Шарлотта.

— Да вы уже, наверное, знаете эту историю.

— Только частично, и я никуда не тороплюсь.

— Ну что ж. Так вот, давным-давно, когда я был молодым и глупым, я очень полюбил одну девушку. Я не решался жениться на ней, а она была красивой, доброй и очень преданной. Зная, что отец лишит меня наследства, если я женюсь на ней, и нам придется голодать, она осталась со мной. Я содержал ее, как королеву, и думал, что этого достаточно. Я был юным глупцом и даже считал свое поведение благородным, так как отказался жениться на какой-либо другой девушке, если мне нельзя жениться на моей любимой. Однако у отца были другие виды на меня, и, когда я в очередной раз отправился в Лондон, он велел меня похитить, затем меня пичкали наркотиками и морили голодом, пока не сломили настолько, что я покорно делал все, что он мне приказывал. К сожалению, он велел мне жениться на женщине, которую считал подходящей для меня парой. Я до сих пор ничего не помню, но, вероятно, я все-таки женился в присутствии свидетелей… — Лорд Пемберли замолчал, как будто только вчера проснулся и нашел себя женатым на незнакомке. — Жалкая история, не так ли — взрослого человека силой женили, как героиню какой-нибудь мелодрамы? — спросил он Шарлотту, очевидно не в силах встретиться взглядом с сыном.

— Если бы не вы, семь лет назад меня постигла бы такая же судьба. Так что вы хоть меня спасли, сэр, если не смогли спасти самого себя, — мягко сказала она ему.

— Когда ваш дед предложил устроить брак между вами и Белдастоу, я согласился, надеясь, что он позаимствует у вас смелость и принципы, которые у него явно отсутствовали, что ваш характер поможет ему стать более мужественным и нравственным человеком. Но насильственного брака я не мог допустить, даже для того, чтобы исправить его пороки, которые он не скрывал, а, напротив, беззастенчиво демонстрировал.

— Вас пытались убедить сделать это мои дед и бабка?

— Да, — грустно сказал он.

— Благодарю вас, — с чувством сказала она и почувствовала, как Бен сжал под столом ее руку. Они обменялись долгими взглядами, представляя себе, что могло произойти, если бы не лорд Пемберли.

— Полагаю, это объясняет, почему мне ничего не удалось узнать о прошлом мисс Шарлотты Уэллс? — спросил Бен своего отца.

— Я выбрал бы для нее не такую жизнь. Но поскольку она утверждала, что хочет быть независимой, самое малое, что я мог сделать, — это позаботиться о том, чтобы этот злосчастный эпизод не нанес ей дальнейшей травмы.

— Мисс Уэллс, так кто же вы на самом деле? — восхищенно глядя на свою бывшую гувернантку, спросила Кейт.

— Анджела Шарлотта Венеция Луиза Стендиш Киркуэлл. — Она не отводила взгляда от Бена, перечисляя эти странные имена, которыми наградили ее любящие родители.

— Стендиш? — спросил он, выделив девичью фамилию ее матери, которую та с дерзкой фантазией дополнила другими именами, и указывающую на ее родителей, которые отказались от своей единственной дочери из-за того, что она вышла замуж за простого военного моряка.

— Да, — подтвердила она, готовая к тому, что Бен отвернется от нее.

— Как у герцога Девингхема Стендиша?

— Да.

— Кажется, аристократы слетаются ко мне как пчелы на мед, — вкрадчиво сказал он, к ее огромному облегчению не выпустив ее руку. Как же она боялась, что он отвергнет ее из-за этого аристократического родства!

— Не от нас зависит, кем родиться, — глупо оправдалась она.

— Нет, не от нас, — утешил он и улыбнулся, будто находил что-то забавное в ее происхождении.

— Если быть точной, я только наполовину аристократка, потому что мой дед по отцу был корабельщиком. Если уж на то пошло, вы тоже наполовину аристократ.

— Да, только постыдный, — возразил он, с вызовом посмотрев на своего отца.

— Это не важно, — нетерпеливо вмешалась Изабелла. — А что с этим трусливым негодяем, который за этим стоит? Только не говорите, что вы его отпустили потому, что он — лорд.

— Сожалею, — смущенно сказал лорд Пемберли, — но суд был бы таким… таким испытанием.

Бен помрачнел и выпустил руку Шарлотты.

— Значит, вы отпустили его, чтобы он снова убивал людей? — резко сказал он.

— Я дал ему два часа, чтобы он исчез, после чего сообщу о нем полиции, — робко оправдывался лорд Пемберли.

— Вы позволили ему сбежать! — неумолимо заявил Бен.

— Я велел ему исчезнуть из моей жизни и из вашей, чтобы он больше никогда не доставил нам бед. Ведь он тоже мой сын, понимаете? Всю жизнь я чувствовал себя повинным, что он таким вырос. И безумная зависть, которую он к вам питал, тоже на моей совести. Он знал, что я его не люблю, не могу, как ни старался!

— Зависть? — недоверчиво переспросил Бен. — Да в чем он мог мне завидовать?

— Я только теперь понимаю, что, должно быть, его мать внушила ему это с колыбели. Понимая, что я не смогу ее полюбить, даже если бы мы прожили вместе сто лет, она постаралась сделать так, чтобы посеять между нами раздор. Может, она даже сознавала, каким он станет злобным и подлым под ее пагубным влиянием. Учитывая, каким вырос Белдастоу, думаю, для нее хорошо, что она умерла десять лет назад и не видела этого.

— Даже если он ненавидел вас, почему он стремился причинить зло мне? Не за то же, что вы меня любили?

— О, но я действительно вас любил. Ведь я узнал о вашем существовании только после смерти вашей матери. И с этого момента полюбил вас. Конечно, я натворил глупостей, но клянусь вам, до того дня я даже не подозревал, что у меня родился сын.

— Не знали?! — ошеломленно переспросил Бен.

Шарлотта почувствовала, как он весь ушел в себя. Он один справлялся с шоком и потрясением, а она снова стала посторонней. Почему она приняла это так болезненно, ведь он не обещал любить ее до смертного конца, не обещал даже доверия и дружбы, — она не могла бы сказать, но испытала сильное разочарование и обиду. Напомнив себе, что однажды уже пережила такое чувство опустошения и, если придется, переживет его снова, она гордо выпрямила спину. Гувернантка мисс Шарлотта Уэллс имела безукоризненную репутацию и независимость. Она закончит обучать Изабеллу, а потом найдет себе работу в какой-нибудь другой семье.

— Думаю, Изабелла, нам давно пора удалиться в классную, — спокойно заметила она, взглянув на приколотые к лифу часики.

— Сегодня, мисс Уэллс?! Но я думаю, что вы не готовы сейчас к занятиям, — с озабоченным видом сказала Кейт, но леди Рис энергично закивала.

— Дорогая, в самые тяжелые минуты нашей жизни работа удивительно успокаивает нервы, — объяснила она своей подопечной, бросив на Шарлотту сочувственный взгляд, говорящий, что она догадывается о ее чувствах к этому упрямому типу, сидящему рядом с ней.

— Но как мисс Уэллс может быть моей гувернанткой, если она внучка герцога? — растерянно спросила Изабелла.

— Я была таковой во время нашего последнего урока, и это не помешает мне быть ею и дальше, — возразила Шарлотта.

— А разве вам не нужно отдохнуть? — уныло спросила Изабелла.

— Снова займемся итальянскими глаголами? — подбодрила ее улыбкой Шарлотта.

— Вчера был такой ужасный день. Так что сегодня не самое подходящее для занятий время, — пояснила ее ученица.

— Тогда на сегодня мы отложим глаголы, а вместо них займемся историей заселения Европы.

— О, мисс Уэллс, может, не надо?

— Разумеется, надо — ведь вы можете стать женой дипломата, кто знает? — с легкой улыбкой сказала Шарлотта.

— Господи, надеюсь, что нет! — воскликнула Кейт.

Изабелла засмеялась, и даже Бен улыбнулся, очнувшись от своей задумчивости.

— А что, проказница, думаю, из тебя вышла бы отличная супруга посла, — сказал он девочке.

— Только до тех пор, пока наша страна не пойдет воевать с той страной, где он был послом, — уныло сказала Изабелла.

— Пустяки, любого можно научить тактичности, но у тебя теплое и любящее сердечко, чему даже мисс Уэллс не могла бы тебя научить. Однажды, шалунья, ты сделаешь всем нам честь. Признаться, я уже думаю, как буду хвастаться тем, что знал тебя, когда ты была ленивой ученицей.

Он говорил с такой мягкой шутливостью, что Шарлотта невольно позавидовала своей ученице.

С видимой неохотой Изабелла сдалась и направилась в классную комнату, и, оказавшись там, Шарлотта даже испытала чувство облегчения от возврата к нормальной жизни, хотя никогда бы в этом не призналась. Сейчас ей показалось, что время, проведенное в погребе лорда Пемберли, было просто игрой ее воображения, если бы в самой сердцевине ее существа не ощущалась слабая боль, которая напоминала о том чудесном и незабываемом, что она испытала за это время. Теперь, когда они избежали опасности и снова вернулись к обычной жизни, она и мистер Бенедикт Шоу, вероятно, снова станут вести себя как незнакомцы, постоянно испытывающие раздражение от общения друг с другом, как это было с первой их встречи.

* * *

«В жизни не помню такого странного дня», — устало подумала Шарлотта, когда он, наконец, закончился. Леди Рис настояла, чтобы обед был торжественным, хотя у Шарлотты было тяжело на сердце, а Бен буквально спал на ходу. Все остальные весело смеялись и шутили, словно опьянев от радости, что все страшное позади, тогда как оба участника приключения только делали вид, что все хорошо. Бен ни разу не посмотрел на нее должным образом. Мужчины отказались пить свой портвейн без дам и приказали принести графин в гостиную.

— Мы обещаем вести себя пристойно, к тому же сегодня не тот день, чтобы соблюдать такие формальности, — объяснил сэр Хью, разливая портвейн, и бросил суровый взгляд на Бена и Шарлотту, которые продолжали притворяться, что между ними нет ничего общего.

— Белдастоу сбежал, — сказал Бен, будто объясняя свое нежелание праздновать освобождение.

«Может, в этом и есть причина его равнодушия к ней?» — уныло подумала Шарлотта.

— Но что его ждет? — живо возразил его друг. — Бедность, необходимость постоянно прятаться от закона, опасение, что его могут выдать ради награды, назначенной за его голову. Жизнь без положения, без денег, к которым он привык, без роскоши, которую считал своей привилегией. Отец невольно обрек Белдастоу на жизнь, которой он предпочел бы заключение в камере Ньюгейта или казнь за свои преступления.

— Может быть, но, на мой взгляд, он убил слишком много хороших людей, чтобы считать такую жизнь достаточным для него наказанием.

— Казнь была бы слишком быстрой для него карой. — Сэр Хью многозначительно посмотрел на Изабеллу, которая прислушивалась к их разговору.

— Ты прав, сегодня лучше веселиться, а не обсуждать неприятные стороны моего прошлого, — сказал Бен с принужденной беззаботностью. — Так давайте же попросим принести шампанского, чтобы отпраздновать нашу свободу. И поднимем бокалы в честь самой смелой женщины, которую мне повезло узнать, когда мы были в заточении! — Он позвонил в колокольчик и пристально посмотрел на Шарлотту. — И за одно или два моих ощущения, гмм… скажем, связанные с этим заточением, — прошептал он ей на ушко, сразу вспыхнувшее огнем.

— Нет-нет, не нужно! — прошептала она, испугавшись, что он собирается выдать их тайну, пусть даже и близким друзьям.

В этот момент появился Коппис в сопровождении двух лакеев с шампанским, и Бен подмигнул ему, на что дворецкий ответил едва заметной понимающей улыбкой.

— За мисс Шарлотту Уэллс, самую необыкновенную женщину в мире и мою будущую жену! — торжественно провозгласил Бен.

— Нет! — вскричала она, возмущенная и оскорбленная его крайней самоуверенностью, ведь они даже не обсуждали этот вопрос и она не давала своего согласия.

— Да! — возразил он, беря ее за руку и пожимая эту руку тепло и нежно. — Да, и прошу вас, не спорьте, — с любовью, как всякий жених, нежно упрекнул он ее и, понизив голос до шепота, сказал ей: — Всего двадцать четыре часа назад вы мне сами себя обещали, прелестная Шарлотта, и не пытайтесь это отрицать.

— Хорошо, — вслух сказала она, поражаясь; как земля не перевернулась у них под ногами при этой пародии на помолвку. Но все-таки это была только помолвка, и ее можно будет разорвать, когда он немного остынет и к нему вернется разум.

— Венчание через три дня в церкви Святого Мартина на Полях, — объявил он во всеуслышание, оборвав тем самым ее надежду.

— Это слишком рано, — слабо возразила она и снова почувствовала, как все вокруг закружилось, и испугалась, что упадет в обморок, если немедленно не возьмет себя в руки.

— А для меня, дорогая, недостаточно рано, — сказал он.

Его взгляд пронзал ее жаром, пальцы втайне от всех щекотали ее ладонь, пробуждая в ней чувственность, от которой ей стало трудно дышать.

— Тогда прямо утром займемся покупками, — воодушевленно сказала леди Рис, как будто это и было самой надежной основой хорошего брака, и ее глаза сияли радостью. — Я говорила Миранде, что вы непременно договоритесь, если мы предоставим вас самим себе.

— Теперь вы согласны? — строго спросил он, но в его голосе Шарлотте послышалась улыбка. Так поняла ли она его, наконец, или это обманчивая надежда?

— Замечательно! — воскликнула Кейт.

Шарлотта мельком подумала, что, возможно, ее бывшая ученица более романтичная натура, чем ей казалось.

— Ну вот, мисс Уэллс, видите, все рады и счастливы, — поддразнил ее Бен, и Шарлотта спрятала свое лицо за бокалом с шампанским, решив приберечь свои возражения до того момента, когда сама их для себя сформулирует.