Потом Астрид не раз спрашивала себя, правильно ли она поступила, пригласив Генри в дом своих родителей на день рождения Бетанн. Но она пригласила его, он принял приглашение, и пути назад не было.

Генри два дня не было в офисе, так что она не виделась с ним с того вечера, когда его пригласила. В канун дня рождения он прислал ей сообщение — спрашивал, когда за ней заехать. И вот она стоит в своей спальне перед зеркалом и очень хочет быть кем-то другим — кем-то, кто знает, как надо жить в этом мире, а не просто бредет куда глаза глядят.

В дверь позвонили. Астрид вздохнула. Она пересекла квартиру, открыла дверь и увидела, что у двери стоит Генри в полосатой рубашке с открытым воротом и темных брюках.

— Проходите, — сказала она и отступила. — Я только возьму сумку и буду готова.

— Не спешите, — сказал он.

Она прошла по коридору в спальню. И собралась так быстро, как только могла. А вернувшись в гостиную, увидела, что Генри стоит у стены, на которой висят ее семейные фотографии.

— Это Бетанн?

— Да. Она тогда получила диплом с отличием. И дом моих родителей.

— Тут все выглядят очень счастливыми.

— Как правило, мы всегда так выглядим, — ответила Астрид. Для нее это было естественно. Она верила, что счастливая улыбка может осветить счастьем всю жизнь. Но все получилась иначе.

— Готовы?

— Да, — сказал он. Но, вместо того чтобы пройти к двери, подошел к ней и обнял ее.

Он поцеловал ее, а она закрыла глаза, наслаждаясь этим моментом близости. Но момент оказался очень кратким: Генри положил руку ей на плечо и подвел двери. Она заперла дверь на ключ, и они пошли вниз.

Какой-то сосед (она даже не знала его имени) сфотографировал их, а потом попросил, чтобы она сфотографировала его с Генри.

«Такой вот жизнью он живет», — подумала она, сделала снимок и вернула фотоаппарат соседу.

Телефон Генри зазвонил, когда они были уже в пути. Мужчина посмотрел на дисплей:

— Это мама. Я должен ответить.

— Конечно.

Он нажал кнопку:

— Да!

— Генри, привет! Это мама. Ты сумел поговорить с друзьями насчет той идеи про телевидение?

— Да. Теперь они обсуждают ее между собой. Думаю, мы скоро получим от них весточку.

— Это хорошо. Что ты сегодня делаешь?

— Иду к приятелю на день рождения, — ответил Генри.

Астрид нравилось, что он разговаривает с матерью с такой теплотой в голосе, с таким уважением. Конечно, они привязаны друг к другу. Она прислушивалась к их разговору, пока он не повесил трубку.

— Извините, — обратился он к Астрид.

— Все в порядке. Она, кажется, очень любит вас.

— Я бы сказал, даже слишком. Но мы очень долго были вдвоем — только она и я, и она по-прежнему за меня беспокоится.

— Очень трогательно. Когда она вышла замуж во второй раз? Мне казалось, вы упоминали, что у вас есть братья по матери.

Генри говорил и вел машину, ловко маневрируя. У его автомобиля был мощный мотор. Он ехал быстро, хотя и осторожно. Это была та самая управляемая мощь, которую Астрид всегда чувствовала, находясь рядом с ним.

— Она вышла за Гордона, когда мне было девять. Я начал играть в регби. Они познакомились на матче. Моя мама — она очень живая. Очаровывает всех, с кем встречается.

— Как и ее сын, — заметила Астрид.

— Ну, не знаю. Не думаю, что мне пошли бы ее шляпы, — ответил он очень серьезным тоном.

— Вы шутите.

Он рассмеялся:

— Конечно. На самом деле во мне очень многое от мамы.

Они свернули с шоссе на дорогу, которая вела к дому ее детства. И Астрид опять разволновалась: найдут ли ее родители и Генри общий язык? Они не стесняются расспрашивать людей об их прошлом, а в прошлом Генри наверняка есть интересные эпизоды.

Он остановил машину на улице напротив дома и хотел выйти, но она жестом удержала его.

— Да?

— Послушайте, все наверняка будут вас о чем-нибудь расспрашивать. Не принимайте это близко к сердцу. Просто они такие.

— Не беспокойтесь. Вообще говоря, я надеюсь, что они ответят на парочку моих вопросов.

— О чем?

— О вас. Я все ждал, когда вы откроете мне свои секреты. И я думаю, знакомство с вашей семьей даст мне возможность увидеть вас как бы в другом ракурсе.

Астрид покачала головой. Она была не готова посвятить его в подробности своих отношений с Даниелем. Что она забеременела и потеряла ребенка и ее жизнь и устремления круто изменились.

— Во мне нет ничего особенного, Генри. Я такая же, как любая другая девчонка из Суррея.

Она потянулась к ручке дверцы, но на сей раз Генри удержал ее.

— Вы не такая, как весь остальной мир, Астрид.

В его голубых глазах было что-то такое, от чего ей захотелось ему поверить.

Но она боялась довериться ему, боялась принять всерьез какое бы то ни было утверждение этого человека. И в то же время опасалась, что ее защитные укрепления слишком слабы, ибо чувствовала, что начинает ему доверять, несмотря на все аргументы, которые звучат в ее разговорах с самой собой.

Именно поэтому она пригласила его сегодня сюда, позволила ему взять ее руку и пошла с ним вместе к входной двери. Им открыла Бетанн, и Астрид поняла, что ее старшая сестра не очень рада видеть ее с таким кавалером.

Генри вышел с кружкой пива на террасу и стал рядом со Спенсером, отцом Астрид. Спенсер говорил, как говорят жители рабочих окраин Лондона. На руке у него была вытатуирована танцующая девица. Татуировку он сделал себе еще тогда, когда служил во флоте ее величества в Японии. Это был приветливый, спокойный человек, прикованный к инвалидному креслу из-за осложнений от диабета.

Он сразу узнал Генри, ведь он помнил его с тех еще пор, когда тот играл в регби, и немедленно сообщил, что предпочитает регби футбол. Они беседовали непринужденно, пока к ним не подошла Бетанн.

— Могу я поговорить с вами? — обратилась она к Генри.

— Конечно.

— Пойдемте в беседку.

Было сразу видно, что эта женщина — юрист. Астрид никак нельзя было назвать пассивной, но Бетанн — просто воплощение заботливой старшей сестры.

В беседке она села на красную подушку и жестом предложила Генри последовать ее примеру.

— Выглядите так, как будто собираетесь предъявить мне обвинение, — сказал он.

— Не отшучивайтесь. Извините, если я не выдерживаю стиль, но я просто не могу отпустить вас, кое-что вам не сказав.

— Что именно? — спросил он.

— Моя сестра вам не игрушка. У нее есть семья, которая ее любит. И думаю, вам полезно знать, что я — специалист по правам женщин.

Генри вдруг стало жаль Бетанн. Он понял: что она кое-что знает о приключении Астрид с ее прежним хозяином и стремится уберечь сестренку от новых бед.

— Я не собираюсь причинять вред вашей сестре, Бетанн. Она мне нравится, и, если она решит, что хочет от меня чего-то большего, остановить меня не сможет никто.

— Все мужчины так говорят.

— Даже ваш муж? Он дал вам обещание и нарушил его?

Он видел Перси Монтроуза мельком, перед тем как тот отправился в Теско за льдом.

— Он в особенности, — ответила она. — Но когда он делает что-то не так, то исправляет свою ошибку. И я хочу знать, способен ли Генри Девоншир на то же самое.

— Что я должен сказать, чтобы убедить вас, что я — честный человек? Мне кажется, вы уже составили обо мне определенное мнение.

— Нет. Извините, если это так выглядит. Просто... Послушайте, я люблю мою сестру и не хочу, чтобы ей было больно.

Генри положил руку на плечо Бетанн.

— Я тоже.

Она оценивающе на него посмотрела, потом вздохнула:

— Хорошо бы.

— Генри! — крикнула Астрид.

— Я здесь! — отозвался он.

Астрид подошла к ним:

— Перси вернулся. Можно садиться за стол.

— Прекрасно! — провозгласила Бетанн, обошла их и первая направилась к дому.

— Что ей было нужно?

— Убедиться, что я не собираюсь обижать вас, — ответил Генри. — Не знаю, что произошло у вас с Даниелем, но это было нечто похуже обычного расставания. Я прав?

— Я не могу... Я не хочу говорить об этом сейчас, ладно?

Генри понял — она расстроилась. Снова, во второй раз, он увидел у нее на ресницах капельки слез. И решил пока прекратить дознание.

— Пойдемте к дому, — предложил он.

Она взяла его под руку, и они направились к патио, где ее мама накрыла стол. День был прекрасный, солнечный, один из тех, которыми в Англии, где так часто идут дожди, принято дорожить.

Перси оказался приятным человеком с чувством юмора. За столом он поддразнивал всех, включая Генри. Астрид явно нравился ее деверь, и она невинно флиртовала с ним.

— Вы любите футбол, как Спенсер? — спросил Генри у Перси.

— Отнюдь. Да и Спенсер в свое время был страстным поклонником «Лондон айриш».

— В свое время?

Спенсер развернул свое кресло и вступил в разговор.

— Мне теперь не так просто выбираться из дому, как раньше. А смотреть игру по телевизору — совсем не то что болеть за свою команду, сидя на стадионе, — пояснил он.

— Это верно. Насколько легко вам удается справляться с инвалидным креслом?

— Слушайтесь докторов, — посоветовал Спенсер вместо ответа. — Я вот не слушался, и смотрите, что со мной стало. Боюсь, я немного слишком упрям. И Астрид, как видно, унаследовала мое упрямство.

— Вынужден признать, что вы правы. Она, несомненно, точно знает, чего хочет, — сказал Генри.

— Прямо в точку, — согласился Спенсер. — Но мы любили эти игры. Знаете, когда я попал в это клятое кресло, девочки пару раз пытались доставить меня на стадион. Но им было трудно. У меня сердце кровью обливалось от того, как они мучились. И я сказал, что больше я туда не поеду.

— Да, он часто водил обеих девочек, когда они были маленькие, на стадион, смотреть игры. По-моему, у Астрид в спальне даже висел плакат с портретом какого-то игрока...

— Чей это был протрет, Астрид? — спросил Перси.

— Мама!

Астрид покраснела. Бетанн накинулась на мужа:

— Хватит уже! Замолчи!

— Так чей портрет висел у вас на стене? — спросил Генри.

— Ваш! — выпалила Астрид.

Сидевшие за столом рассмеялись.

— Она была страшно влюблена в вас, когда вы только стали играть в той команде, — сказала Мэри.

— Мама! — Астрид густо покраснела. И редкий случай, не смогла найти что сказать. Здесь, среди людей, которые лучше всех ее знали, она не могла возводить защитные барьеры.

— Ну, Бетанн была влюблена в Рональда Китинга, когда была уже взрослой.

— Он очень умный, — заметила Бетанн.

— Но совсем не то, что я, — сказал Перси.

— Мне могут нравиться мужчины и не похожие на тебя, — сказала Бетанн.

— Нет, не могут, — усмехнулся Перси.

Разговор продолжался в таком же духе. Астрид наклонилась к Генри:

— А вы в кого тайно влюблены?

— Ну... боюсь, ни в кого.

— У вас на стене не висит портрет какой-нибудь знаменитости?

Генри отрицательно покачал головой. Он никогда не стремился к женщинам-мечтам, до которых не смог бы дотянуться, предпочитая ставить перед собой достижимые цели.

— Ну же, признайтесь, какая женщина вам нравится? — поддевал его Перси.

Генри взял под столом ее руку:

— Астрид.

— Прекрасно, — сказала Бетанн. Она улыбнулась Генри, и он понял, что ее беспокойство улеглось, по крайней мере временно.

День в доме ее родителей постепенно перешел в вечер. Было уже больше десяти часов, когда Генри остановил машину у дома Астрид.

Весь день Генри был просто великолепен.

— Спасибо, — сказала она, невольно расслабившись. Ее голова лежала на подголовнике сиденья, и она только чуть-чуть повернула ее, чтобы посмотреть на него.

— За что?

Он не выключил радио в машине, и оно продолжало играть. Тихо-тихо. Американская группа. Песня «Плати за то, что получаешь». И она вдруг поняла, что человек неизбежно расплачивается за свои поступки, какое бы положение он ни занимал в этом мире. Это была песня о карме. Она чувствовала, что сегодня ее карма не пострадала.

Сегодня она убедилась: Генри действительно таков, каким ей казался. Он очень легко поладил с ее семьей, хотя мог бы дважды и трижды купить их всех, если бы пожелал. Он стал своим, чего никогда нельзя было сказать о Даниеле. Да Даниель никогда и не знакомился с ее семьей, хотя их роман длился больше года.

— За то, что поладили с моими родными.

— Мне понравилась ваша семья. Хотя я не сразу понял, что ваш отец поддразнивал меня, когда говорил, что предпочитает регби футбол.

Астрид улыбнулась:

— Он всегда такой. Но совершенно безвредный.

— Я знаю. Он мне очень понравился. Напомнил моего отчима.

— Чем именно?

— Тем, как он ведет себя с вами и вашей сестрой. Как любит вашу маму. Сразу видно — семья очень много значит для Спенсера. И для Гордона тоже.

— В самом деле? Я ему это скажу. Он будет очень доволен.

— А на стадион он больше не ходит из-за инвалидного кресла? — спросил Генри.

— Да. Ему трудно двигаться в кресле по трибунам. А до наших мест непросто бывает добраться.

Они пару раз пытались съездить на стадион, но это оказалось безумно тяжело. И отец начинал сердиться на самого себя за то, что превратился в беспомощную развалину.

— У меня есть ложа на стадионе. Как думаете, ваши родные согласились бы приехать туда на матч?

— Конечно, — сказала она. — А вы действительно могли бы их пригласить? Такие ложи обычно используют для представительских целей.

— Я использую свою ложу как хочу, — сказал Генри. — Я хозяин.

— Вам нравится это повторять, правда?

— Да. Я — лидер.

— Всегда?

— Да. За исключением своих первых игр, я всегда владел обстановкой. Всегда хотел знать, что каждый находится там, где ему должно быть.

Это у него получалось. Она подозревала, что именно из-за его внешнего дружелюбия многие не могли разглядеть стальное ядро у него внутри. Очень незаметно он направлял события и людей туда, куда ему хотелось.

И ее тоже?

Астрид сказала себе, она — единственная женщина, которая видит, что за человек скрывается под маской, освещенной прожекторами шоу Четвертого канала. Но она не была вполне уверена.

Она быстро поняла — Генри очень умело отворачивает прожектора от своего истинного «я». У него, как и у нее, были секреты, которыми он не делился.

— Пригласите меня наверх, — сказал он.

— Я думала об этом.

— Прекрасно. — Он выскочил из машины, обежал ее и распахнул перед ней дверцу. Это было старомодно, но это был знак уважения.

— Я еще не пригласила вас наверх, — сказала Астрид.

Когда он протянул руку, чтобы помочь ей выйти из машины, она почувствовала себя гораздо свободнее.

— Знаю. Но вы собираетесь это сделать.

В ответ она рассмеялась. Он умел найти подход к кому угодно. Сегодня она видела, как легко он очаровал ее отца-таксиста, ее сестру-юриста, ее деверя.

— Дайте мне слово, что это на самом деле.

Он удивленно на нее посмотрел:

— Что вы имеете в виду?

Астрид глубоко вздохнула. Она просто истосковалась? Или придумала для себя, что он — тот человек, которым она хотела бы, чтобы он был?

Или начинала его понимать?

— Не делаете вид, что вы — тот человек, каким бы я хотела, чтобы вы оказались?

— Зачем я стал бы делать вид? Я не играю с вами, — ответил он.

Она хотела ему верить. Действительно хотела. Но если бы она начала анализировать каждый его жест, каждое слово, она просто сошла бы с ума.

И она повела его в свою квартиру. И сама удивилась, каким естественным кажется ей его присутствие тут. Она сняла туфли, потому что у нее устали ноги.

— Хотите что-нибудь выпить? — спросила Астрид.

— Кофе, с удовольствием, — ответил мужчина.

Она отправилась на кухню варить кофе. Когда вернулась, увидела, что он просматривает ее коллекцию дисков.

— У меня их так много. Я каждый раз говорю себе, что надо их разобрать...

— Я такой же. Мне нравится ваш вкус.

— Правда?

— Истинная правда. Не будете возражать, если я поставлю какой-нибудь?

— Не буду. У меня есть немного печенья к кофе, если хотите.

— Спасибо. С удовольствием. Я, знаете ли, сластена.

— Я заметила.

— Да?

— С тех пор как мы стали работать вместе, мне приходится трижды в неделю обновлять запас конфет в вазочке у меня на столе.

— Вы узнали мой секрет.

— Да. И надеюсь вскоре узнать о вас гораздо больше.

Лучше узнавать его секреты, чем открывать ему свои. Она оставила Генри у проигрывателя, пошла на кухню за кофе и принесла кофейник и чашки на подносе, который принадлежал еще ее бабушке.

Генри сидел закрыв глаза, откинувшись на спинку дивана. Тихо играла старая джазовая мелодия.

Она села на диван рядом с ним, и он обнял ее за плечи и привлек к себе. Потом повернул к себе ее лицо. Его губы слились с ее губами, и на этот раз его поцелуй не был ни кратким, ни игривым.