Когда началось выступление «Икс-Эс-Ю», Астрид вдруг как-то странно изменилась. Словно солнце, вдруг разорвав пелену облаков, засияло на небе. Двигаясь в ритме танца, она лучилась жизнью, и Генри хотелось, чтобы эти лучи изливались на него одного, хотелось вобрать в себя все сияние.

Во время танца он держал руку на ее бедре. Ее тело касалось его тела, дразнило его каждым своим ритмичным движением. Он желал большего, чем эти мгновенные соприкосновения. Он жаждал крепко прижать ее грудь к своей груди, сжать руками ее бедра, ощутить ее манящие губы у своих губ.

Музыка кончилась, но он едва ли заметил это. Публика зааплодировала, и каким-то уголком сознания Генри понял, что нашел первую группу, достойную марки «Эверест групп», и что с этими ребятами надо действовать так же, как со Стеф Кордо.

И понял, что нашел еще кое-что.

Астрид подняла на него большие свои карие глаза, и он вдруг наклонился и поцеловал ее. Он не думал о последствиях. Не думал о победе, о бизнесе. Он думал только о том, что эта женщина — воплощенное искушение и что он устал от необходимости сдерживать себя.

Генри склонился к ее губам. Последние три недели были слишком длинны для его плоти. Кровь с трудом текла по его жилам. Ее руки легли ему на плечи, она приподнялась на носки, чтобы их поцелуй стал глубже.

Вокруг них двигались люди, музыканты заиграли следующую мелодию, а Генри казалось, что мир сжался, сомкнулся и в нем остались только Астрид и он.

Он ощутил сладость и аромат чего-то принадлежащего только Астрид. Энергетический заряд возник между ними. Он поднял голову, утопил пальцы рук в ее волосах у самой шеи и снова коснулся губами ее губ.

Она вздохнула.

— Мне так хотелось, чтобы вы поцеловали меня.

Он взял ее за руку и повел прочь с танцевальной площадки.

— Правда?

Она кивнула.

— Я не стану делать вид, что не хочу вас. Но это не значит, что я считаю, что это хорошо. Вы уже догадались — отношения с Даниелем осложнили мне жизнь на прежней работе. Я не могу допустить, чтобы это повторилось.

— Какие найти слова, чтобы вы изменили свое мнение? — спросил Генри.

— Не знаю... Я... Я не говорю, что вы мне не нравитесь. Я говорю только, что мне кажется неразумным сближаться с вами, Генри.

— Мы это обдумаем, — сказал Генри. — А теперь я хочу поговорить с этими музыкантами. Пойдете со мной?

Она кивнула.

Он продолжал держать ее за руку. Он чувствовал, что она перестала быть для него просто помощницей. Теперь она была его женщиной. И ему это нравилось. Но чтобы убедиться, что она действительно его женщина, он должен заняться с ней любовью.

Музыкантов уже ждала небольшая группка поклонников. Генри воспользовался своей известностью, чтобы расчистить себе дорогу. Он подошел к одетому в черную рубашку охраннику, который отгонял кричаще одетых девиц и слишком назойливых фанатов.

— Я Генри Девоншир. Хочу поговорить с музыкантами.

— Генри Девоншир. Я был на стадионе, когда вы так замечательно выиграли мяч на последней минуте матча. Это была ваша последняя игра в составе «Лондон айриш».

— Это была прекрасная игра. Стен заработал пенальти, и я решил, что все пропало.

— Но вы выиграли. Вы были великолепны.

— Спасибо, — сказал Генри. — Я был бы очень признателен, если бы вы пропустили меня к музыкантам.

— Понятное дело, приятель. — Охранник отступил на шаг и пропустил их.

— Я Генри Девоншир, — представился Генри, подходя к солисту группы.

— Ангус Мак-Нейл, — представился молодой человек, пожимая Генри руку.

— Мне очень понравилось ваше исполнение.

— Спасибо. Мы много экспериментировали с разными стилями, и я еще не уверен, что у нас все в порядке.

— Я бы хотел немного подробнее поговорить с вами. Недавно я возглавил студию звукозаписей «Эверест». У вас есть менеджер?

— Да. «Би-Энд-Би менеджмент».

— Никогда раньше о них не слышал, — признался Генри.

Он посмотрел на Астрид, надеясь, что эта компания ей знакома, но она только покачала головой.

— На самом деле это мой старший брат и один из его приятелей, — несколько пристыженно пояснил Ангус. — Никто не хотел даже разговаривать с нами, когда у нас не было солидного менеджера. Тогда Брайан отправился в библиотеку, взял несколько книг... Но вам ведь это не так интересно, правда?

— Напротив, Ангус, — сказала Астрид, выступая вперед. — Мы в «Эверест групп» хотим знать все об артистах, с которыми собираемся заключить контракт.

— Поэтому мы и пришли, — сказал Генри. — Вы собираетесь еще петь или можете пойти поговорить с нами прямо сейчас?

Остальные члены группы постепенно подошли ближе и теперь обменивались взглядами. Генри решил, что ему надо удалиться и дать им поговорить между собой.

— Вот моя визитная карточка. Я пробуду в клубе еще около часа. Если у вас найдется время для разговора прямо сегодня — прекрасно. Если нет — не беда. Позвоните мне завтра, и мы договоримся.

Он отвел Астрид обратно к столикам для особо важных персон, но ему было не по себе: он не любил сидеть и пассивно ждать. Он заказал выпить для них обоих.

Астрид положила ладонь на его руку.

— Я просто чувствую, как энергия колышется вокруг вас. О чем вы думаете?

Генри не любил делиться своими заветными мыслями и сидел молча, пока не понял, что Астрид может быть тем отвлекающим фактором, который ему сейчас необходим.

— О том, что вы еще не поведали мне свои секреты.

— Ну, с этим придется подождать. Шумный ночной клуб — неподходящее место для исповедей.

— Я не согласен. Это просто идеальное место. Здесь царит дух анонимности. И посторонние не могут за постоянным шумом расслышать ваши слова.

Она наклонила голову, потом подалась вперед, так что их носы почти коснулись друг друга.

— Но вы услышите, несмотря на шум.

Он поднял одну бровь:

— Хорошо. Откройте мне ваши секреты, Астрид.

Она покачала головой:

— Только если вы откроете мне ваши. Не то, что пишут в «Хелло». Я хочу знать секреты настоящего Генри. Почему вы сейчас так нервничаете?

Генри не хотел с ней делиться этим секретом. Он не хотел никому рассказывать о порывах, которым порой поддавался, о том, что хотел иметь все, чего хотел, здесь и сейчас.

Астрид все еще почти наслаждалась новым ощущением. Она всегда позволяла мужчинам... ну ладно, Даниелю задавать тон и распорядок их отношений. Но она знала, что, если хочет иметь хоть какой-то шанс на успешное развитие своих отношений с Генри, она должна измениться.

Она хотела не столько скрывать свои секреты, сколько узнать его.

Что сделало Генри таким, каков он сегодня?

Он обхватил ее рукой за плечи и привлек к себе:

— Я не нервничаю, дорогая. Я хотел бы остаться с тобой наедине, чтобы мы могли закончить то, что начали, когда танцевали.

Она вздрогнула, когда он произнес эти слова ей в самое ухо. От тепла его дыхания электрические искры побежали по всему ее телу. Она тоже хотела его.

Астрид испугалась. С физическим влечением она могла справиться, но тут было нечто большее. Ей нравился Генри. Ей нравился мужчина, в котором было что-то помимо биологической сути. Но она боялась довериться этому глубоко интуитивному представлению о нем. Она думала, что он не такой, но — где гарантии, что отношения между ними, какими бы они ни оказались, не порвутся через несколько месяцев?

— Что означает этот взгляд? — спросил ее Генри.

— Я боюсь потерять голову, — искренне призналась Астрид. Она, возможно, пожалеет о своих словах, но если она чему-нибудь и научилась, так это не отшучиваться в подобных случаях.

— Первый год моей карьеры профессионального регбиста прошел в постоянном страхе. Тренер был моим отчимом. Я знал — если сыграю не так, то подведу его. И первые три игры я провел с позиций боязни. А потом один парень сказал мне: «Я слышал, ты хороший игрок, но теперь мне кажется, это была просто болтовня».

— Как любезно с его стороны!

Генри пожал плечами:

— На меня давили со всех сторон, и я прогибался под этим давлением. Поэтому я решил, что буду играть для себя. Не для Гордона, не для болельщиков — просто для себя.

— И это сработало?

— Да. Я начал играть все лучше и лучше и в конце концов стал капитаном команды.

— Здорово, — сказала Астрид.

— Точно так же я поступаю и вне игры. Живу для себя. Так, как мне хочется.

— Я тоже хотела бы, но всегда есть опасение...

— Забудьте свои тревоги, Астрид. — Он посмотрел через ее плечо и встал навстречу высокому молодому человеку с жидкими темными волосами до самых плеч.

— Я Брайан Монро. Я представляю группу «Икс-Эс-Ю».

— Очень приятно. Это Астрид, моя ассистентка. Хотите выпить что-нибудь?

— С удовольствием.

Астрид откинулась на спинку стула и просто наблюдала за тем, как Генри делает свое дело. Люди подходили к его столику и отходили, это было нормально для Генри, но он каждому уделял внимание. На столе перед ним всегда стоял стакан сельтерской воды. Она быстро поняла, что ее босс на самом деле не пьет в эти долгие рабочие ночи. И у него была своя деловая этика, которой мог бы позавидовать каждый.

Даниель часто использовал людей в своих интересах. У нее на глазах он часто уходил из клуба с какой-нибудь компанией, а его подчиненные оставались обговаривать детали сделок. А Генри... С каждой минутой он нравился ей все больше.

Часа в два ночи она почувствовала, что устала и с трудом сдерживает зевоту. И подала Генри знак, что хочет уйти.

— Подождите меня, — сказал он.

Через полчаса они вместе вышли из клуба.

— По-моему, мы заполучили «Икс-Эс-Ю».

— Несомненно. Брайан выглядел весьма убедительно. Завтра утром я первым делом созвонюсь с ним.

— Я отвезу вас домой, — сказал Генри.

— В этом нет необходимости. Сегодня я взяла машину Бетанн.

— Почему?

— Не хотела пользоваться вашей любезностью. Я ценю, что вы каждый раз подвозите меня, но мне кажется важным иметь возможность самой добираться до дому.

— Но почему? — снова спросил Генри.

— Потому что мне каждый раз хочется пригласить вас к себе, а это не такая уж здравая идея, не правда ли? — Астрид сочла, что говорила с излишней страстностью. Они оба знали — их взаимное притяжение постоянно усиливается. И ничего не могли тут поделать.

— А мне идея пригласить меня к вам кажется вполне здравой. Почему вы не хотите это сделать?

— Потому что вы — мой начальник, Генри, — сказала Астрид. Ночной ветерок был прохладным и показался ей резковатым, когда она откинула голову назад, чтобы взглянуть на звезды. — Почему вам дали имя Генри?

Он тихо засмеялся:

— Так звали отца моей мамы. А почему вы — Астрид?

— Моя мама взяла это имя из книги. Бетанн назвали в честь матери нашей мамы, а я получила книжное имя.

— Какая это была книга?

— «Пеппи Длинныйчулок». Писательницу звали Астрид Линдгрен. Мама говорит, что она хотела, чтобы я так же страстно любила жизнь, как Пеппи.

Астрид посмотрела на Генри и увидела, что он наблюдает за ней с этим своим загадочным выражением лица. Она знала, что наговорила лишнего, но она очень устала. Устала физически, ведь ее организм еще не приспособился к ночному образу жизни, и устала духовно из-за необходимости держаться подальше от Генри. Она хотела, чтобы он узнал, что она за женщина, чтобы взглянул на нее и увидел ее такой, какая она на самом деле.

— Мне это нравится. Похоже, ваша мама знала, что делает, когда давала вам имя, — сказал Генри.

Астрид была в этом не уверена. Какая-то ее часть всегда чувствовала, что ей приходится тяжелее, чем ее сестре. Бетанн была человеком целеустремленным и всегда знала, чего хочет. Она много сделала, многого добилась, а Астрид каждый раз все начинала сначала.

— Я не уверена. Но то, что происходит сейчас, мне нравится, — сказала она.

Генри завладел ее рукой, пропустил свои пальцы между ее пальцами, и так, рука об руку, они и пошли к его машине.

— А вы когда-нибудь думали о том, какие имена дадите вы своим детям?

Астрид почувствовала, что слезы начинают щипать ей глаза, и отвернулась от Генри.

— Астрид?

Она покачала головой:

— Наверное, в честь моих родителей. А вы?

— Я всегда хотел назвать сына в честь великого регбиста Джонни Вилкинсона.

— Надо надеяться, ваша жена будет поклонницей этого вида спорта, — сказала Астрид. Она старалась говорить легко, хотя знала, что дети никогда не будут для нее легкой темой. И как получилось, что они заговорили об этом?

Генри не хотел говорить о детях. Честно говоря, он всерьез задумывался о детях только дважды, когда на свет появлялись его младшие братья по матери. Но в голосе Астрид было что-то, что заставило его попытаться развить эту тему. На в общем ничего не значащие вопросы таким тоном не отвечают.

— Как зовут ваших родителей? — спросил он.

— Спенсер и Мэри. Но, право же, мне не хочется говорить на эту тему. Не понимаю, почему мы вообще ее коснулись.

Он открыл дверцу своего автомобиля и помог ей занять место пассажира, а сам обошел кругом, сел за руль, но, прежде чем завести мотор, посидел некоторое время молча.

— Моя мама думала назвать меня Мик, в честь Мика Джаггера, но потом сказала, что хочет дать мне имя человека, который всегда ее любил.

— Это очень трогательно, — заметила Астрид. Она невольно задумалась о том, что Генри, наверное, было нелегко расти в тех условиях, в которых он рос. — А почему вы стали играть в регби? Не проще ли было бы стать музыкантом? — И тут же прикрыла рот рукой: ей вдруг пришло в голову, что он, возможно, не умеет петь. — Или, может, вы не умеете петь?

— Умею, — сказал Генри. — Не очень хорошо, но умею.

— Тогда почему?

— Я — тяжелый случай, — ответил он, заводя мотор. — Я не хотел, чтобы обо мне говорили, что я пришел на готовенькое. Я начал играть в регби, когда мне было восемь лет. Я успел понять, что расту в лучах славы моей матери и тягостных обстоятельств моего рождения. И решил, что если добьюсь чего-нибудь, то только сам. Где вы оставили машину?

— Около Ватерлоо.

Он нажал на стартер. Машина тронулась.

— Вы очень разумный человек, раз сумели сделать свой выбор в таком возрасте. Бетанн такая же. Она всегда хотела стать юристом. И стала.

— А вы?

— Я всегда хотела жить в Лондоне, — ответила она с усмешкой. — Меня влекла кипучая жизнь большого города, возможность быть в центре событий...

— Тогда почему вы не живете в городе?

— У меня хватает денег только на квартиру в Вокинге. Мои подружки, с которыми я делила жилье, теперь замужем... Короче, я живу в Вокинге.

— Я хотел спросить, как получилось, что вы стали работать в музыкальной индустрии? — Генри въехал на парковочную площадку, где стояла машина Астрид.

— Моя машина на втором уровне, — сказала она. — После университета я нашла работу секретарши в группе Мо Роллинса, а потом, так сказать, продвинулась по службе. Самое удивительное, что эта работа нравилась мне все больше и больше. Вот этот зеленый «форд-фьюжн».

Генри притормозил рядом с ее машиной. Она взяла свою сумку и хотела распрощаться, но он не собирался так просто ее отпускать.

— А теперь вы работаете у меня... И вам все еще нравится это дело? — спросил он.

— После такого вот вечера? Спрашиваете. Я просто влюбилась в «Икс-Эс-Ю». Вы подпишете с ними контракт, и я буду с радостью наблюдать за их профессиональным ростом.

— Согласен. Это здорово. Я думал стать чем-то вроде спортивного импресарио или агента.

— Почему же не стали? Я помню телешоу, которое вы вели несколько лет назад. Вы рассказывали о людях, которые помогают детям найти свое место в мире спорта.

— Помните? Вы смотрели это шоу?

— Иногда, — призналась Астрид. — Как вам удалось его сделать?

— Мама знает разных людей в развлекательной индустрии, и после моей травмы она стала знакомить меня с ними.

— Похоже, она очень вам помогла.

Генри рассмеялся:

— Она беззастенчиво вмешалась в мою жизнь. Я сказал ей, что буду жить на доходы с моих вкладов и устраивать пирушки. Тогда она стала жать на все кнопки и представлять меня всем, кто мог бы заставить меня работать.

— И добилась своего, не так ли?

— Да. Добилась. Я организовал это шоу. Кроме того, вел переговоры с человеком, который был моим агентом, когда я играл в «Лондон айриш». Но это оказалась очень скучная работа. По крайней мере для меня.

— И тогда вы обратились к музыкальной индустрии?

— Да. У меня были связи в мире музыки, — ответил Генри.

— И это сближает вас с вашей мамой.

— Да, именно так. Хотите заехать ко мне на чашку чая?

— Что-что?

— Я не хочу, чтобы этот вечер заканчивался. Думаю, и вы этого не хотите, — сказал он.

Какую-то секунду она колебалась, потом ответила:

— Я не хочу, чтобы этот вечер кончался, но завтра утром у меня много работы.

— Я знаю вашего начальника.

— Да. Именно это меня и смущает. Трудно найти разумное совмещение служебных и личных отношений.

— Думаете? Компания «Эверест групп» не считает близкие отношения преступными, так что вы можете не опасаться за свое место.

— Могу я за него не опасаться и в том случае, если скажу, что хочу поехать домой?

— Конечно. Я думал, вы успели достаточно узнать меня. А если нет, самое лучшее, что вы можете сделать, — действительно отправиться домой.

Астрид прикусила губу:

— Извините меня.

— Все в порядке. Надеюсь увидеть вас завтра на работе.

— Да, — сказала она и вышла из его автомобиля.

Он смотрел, как она идет к своей машине. Прежде чем обернуться к нему, она открыла дверцу и бросила свою сумочку на сиденье.

— Вы действительно хотите наладить со мной отношения? — спросила она.

Генри кивнул. Он постоянно думал о ней. Он устал от бесплодных усилий о ней не думать. Он хотел добиться Астрид Тейлор уже для того хотя бы, чтобы они могли работать вместе без внутреннего напряжения, не думая о том, как это было бы, если бы они были вместе.

— Буду откровенна с вами, Генри. Я не уверена, что спать с вами — в моих интересах.

— При такой постановке вопроса я тоже в этом не уверен, — сказал Генри.

Он протянул руку и дотронулся до завитка ее волос. Ему тяжело было слышать от нее «нет», но он понимал, что она рискует гораздо большим, чем он. Он старался быть с ней терпеливым, двигаться постепенно, но он слишком привык просто протягивать руку и брать то, что ему хотелось взять.

И плевать на последствия.

— Приезжайте в эти выходные в мой загородный дом, — сказал он. — Мы сможем покататься на лошадях, поиграть в регби и лучше узнать друг друга.

Астрид покачала головой:

— Я буду занята в эти выходные.

— Тогда пригласите меня присоединиться к вам, — сказал он. Робкий человек никогда не получает желаемого.

— Я еду к моей семье... Вы все еще хотите присоединиться?

— Да. А по какому поводу?

— День рождения сестры. Мама дает обед в ее честь.

Генри понял: Астрид думает, что рискует, приглашая его. Но не захотел отступать.

— Буду рад к вам присоединиться. Осторожнее на дороге, Астрид.

Она совершенно не походила ни на одну из встречавшихся ему до сих пор женщин, и он начинал понимать, что его привлекает в ней, по крайней мере отчасти, именно это.