Жасмин открыла глаза. Она лежала на одеяле в прохладной тени зеленых деревьев. Слышалось журчание ручья, топот лошадиных копыт, скачущих в загонах школы верховой езды. Она ощущала, как теплый пустынный ветер обдувает ее лицо. И самое великое чудо: юноша, которого она любит, рядом с ней, он улыбается ей, его завораживающие голубые глаза светятся любовью.

Вот он протянул руку, чтобы заправить прядь волос ей за ухо. Золотистый свет ласкал его черные волосы, когда он опустился поверх нее с внезапной настойчивостью и серьезно посмотрел на нее.

«У меня нет права просить тебя об этом, — прошептал он, — но я буду жалеть всю жизнь, если этого не сделаю. — Он ладонями обнял ее лицо. — Будь моей женой, Жасмин. Выходи за меня замуж».

«Да», — выдохнула она.

Он улыбнулся и с мучительной неторопливостью опустил голову. И поцеловал ее. Затем, впервые в жизни, они занялись тем, что подразумевало не только поцелуи…

— Жасмин!

Его внезапно резкий крик был неприятен. Она услышала панику в его голосе, но ответить не могла. Что-то душило ее. Медленно, в полудреме Жасмин открыла глаза. И поняла, что не лежит на одеяле у ручья.

Она в перевернутом автомобиле! Ее колени прижаты к груди, поэтому она не видела синего неба сквозь окно. Ремень безопасности так сильно сдавил ей грудь, что она едва могла дышать. Что-то теплое капало ей на ресницы.

— У меня кровь, — прошептала она.

Она услышала, как Кариф выругался, и внезапно дверцу со стороны пассажирского сиденья резко открыли, отчего осколки стекла из окна полетели на дорогу. Вдруг ремень безопасности оказался отстегнутым, и вот она в объятиях Карифа, который стоит на коленях на пыльной дороге.

Она чувствует, как он гладит ее по голове, рукам, всему телу.

— Ничего не сломала, — выдохнул он и крепче прижал ее к груди, целуя волосы и шепча: — Ты спасена. Ты в безопасности.

Жасмин закрыла глаза и прижалась щекой к его теплой шее.

При виде перевернутого автомобиля возникало ощущение, что время повернулось вспять. Потому что Жасмин казалось, будто ей снова шестнадцать, впереди у нее вся жизнь, она уверена в преданности Карифа и в том, что его сильные руки обнимают ее.

Эти же сильные руки обнимали ее и сейчас, они были намного сильнее и мускулистее, чем прежде.

Но что произошло?

— Найдите доктора! — повернувшись, проревел Кариф.

Она смутно видела охранников, суетящихся вокруг них, кричащих в мобильные телефоны, но казалось, что все происходит вдалеке. Она и Кариф скоро попадут в бурю…

Жасмин посмотрела на него и увидела кровь на его одежде, белая ткань его рубашки была разорвана. Дрожащей рукой она потянулась к его лицу, к тонким красным линиям на его скуле:

— У тебя кровь.

Он резко отдернул голову:

— Это ерунда!

Он не хотел, чтобы она к нему прикасалась. Это абсолютно ясно. Жасмин отвела руку и поджала губы, чтобы не расплакаться.

— Но ты должен показаться доктору.

Он поднялся на ноги, удерживая ее.

— Не обязательно, но вот ты… — Он оглядел Жасмин. — Ты можешь стоять самостоятельно?

— Да. — В голове у нее словно бился молот. Не нужно вынуждать Карифа отталкивать ее. Если он не хочет, чтобы Жасмин к нему прикасалась, она будет держаться на ногах самостоятельно.

Отпустив ее руку, он отряхнул грязь с ее розового платья.

— Нет шляпы, — тихо сказал он.

— Не важно.

— Я прикажу найти ее. — Взяв мокрое полотенце у охранника, Кариф стал вытирать ей лоб. — У тебя небольшой порез на голове, — сказал он как бы между прочим, спокойно, чтобы не напугать. Кариф повернулся к охраннику: — Ты должен отвезти мисс Коури в больницу.

Мисс Коури. Вот и подтверждение того, что он уже держится от нее на расстоянии, словно после развода. Охранник покачал головой:

— Автомобили разбиты, ваше величество. — Его голос стал жестче и злее: — Эта кобыла опять вышла на дорогу! Юсеф должен был резко свернуть, чтобы не наехать на нее.

Кариф посмотрел на по-прежнему стоящую у дороги вороную лошадь.

— Бара… — тихо сказал он. — Даже за пределами пастбища ты выкидываешь свои старые трюки.

Жасмин проследила за его взглядом. Изящная черная кобыла, жуя пучки травы, которая проросла сквозь трещины в дорожном покрытии, со спокойным удивлением оглянулась на них.

— Отведите ее обратно в загон, — произнес Кариф. — Возьмите новый автомобиль из моего гаража.

Его гаража?

Жасмин посмотрела вдоль дороги и увидела широкий, приземистый дом, окруженный загонами и пальмами. Уютно и просто, без всякой щедрой позолоты напоказ, которую так любит Умар. Дом Карифа был зеленым оазисом на обширной территории пустыни.

Он сделал это! Он построил дом, как когда-то ей обещал. Но он выстроил его в одиночку…

И теперь Кариф хочет отвезти ее обратно. Отвезти в город, чтобы оставить в стерильной больничной палате — одну.

— Я не хочу в больницу.

При звуке ее голоса Кариф и охранник с удивлением повернулись к ней, будто забыли о ее присутствии.

— Но, Жасмин, — нежно и неторопливо ответил Кариф, словно разговаривая с упрямым ребенком, — тебе нужно показаться доктору.

— Никакой больницы. — Пряди темных волос, выбившиеся из пучка, упали ей на глаза. Отведя их, она обнаружила на руках кровь. Посмотрев вниз, Жасмин увидела капли крови на розовом шелковом платье.

Так было и в прошлый раз, когда с ней произошел несчастный случай. Когда она видела собственную кровь. После несчастного случая, перед тем как случился скандал…

Внезапно ей перестало хватать воздуха.

Запаниковав, она обхватила руками голову, пытаясь вдохнуть. Еще несколько прядей волос выпало из пучка, а мир вокруг нее закружился…

— Жасмин?

Она увидела взволнованное лицо Карифа.

— Ты очнулась, — тихо сказал он. — Узнаешь меня?

Жасмин обнаружила, что лежит на кровати в незнакомой ей спальне. Ее сердце учащенно билось, во рту пересохло.

Она попробовала присесть:

— Где я?

— Не пытайся двигаться, — произнес он, осторожно укладывая ее на подушки. — Мой личный доктор уже на пути сюда.

Жасмин стала оглядывать комнату. Она была большой и уютной, с очень простой мебелью. Комната была истинно мужской, в ней пахло кожей и деревом.

— Я в твоей спальне?

— Итак, тебе известно, кто я, — с облегчением сказал Кариф.

Жасмин иронично фыркнула:

— Прославленный король Кьюзи, обожаемый и уважаемый принц Кайса, мечта всех девушек в гаремах и…

— Как сильно ты ударилась головой? — спросил он, но его губы изогнулись в улыбке.

— Я упала в обморок? — Она вновь попыталась сесть.

— Не двигайся!

— Я отлично себя чувствую!

— Об этом будет судить доктор.

— Ты говорил, у меня небольшой порез на голове. Для этого не требуется команда специалистов. Заклей порез пластырем.

— Ты упала в обморок, — напомнил он ей.

Щеки Жасмин покраснели от смущения. Она была уверена, что ее обморок никак не связан с ударом головой и произошел из-за паники. Но как она может сообщить об этом Карифу, не упоминая несчастный случай, произошедший много лет назад, о котором ей говорить определенно не хочется?

Ей незачем возрождать воспоминания. Следующие слова Карифа подтвердили ее мысли:

— Что у тебя за отношения с докторами? Почему ты отказывалась от квалифицированной помощи?

Их взгляды встретились. Она знала, о чем он думает.

После того несчастного случая, когда она упала с лошади, Кариф умолял ее позволить ему привести доктора. Но Жасмин отказалась. Она в отчаянии старалась сохранить в тайне свой позор.

«Пожалуйста, Кариф, со мной будет все хорошо, просто обними меня», — просила она. Но когда ее начало трясти, Кариф обещания не сдержал. Он вернулся с доктором и двумя слугами, которым, по его мнению, можно было доверять.

Одного из слуг звали Марван, и именно он предал их в тот самый миг, когда Кариф укрылся в пустыне. Семья Жасмин оказалась в ужасном положении. Из-за нее…

Быстро моргая, она отвернулась.

Кариф наклонился над кроватью. Их лица были совсем рядом друг от друга. Напряжение нарастало.

— Вот, — тихо произнес он, отводя взгляд. — Позволь, я поправлю.

Кариф протянул руку и поправил ее подушки. Он приподнял Жасмин, и она закрыла глаза, наслаждаясь теплом и силой его рук. Затем он осторожно опустил ее на подушки так, чтобы она сидела, и погладил ее по голове.

— Лучше? — спросил он низким голосом.

Его губы находились в нескольких дюймах от ее рта. Жасмин кожей ощущала тепло его дыхания.

— Мне… мне намного лучше…

— Скоро приедет доктор, — хрипло произнес он.

Его сильное, мускулистое тело казалось напряженным и даже подрагивающим, будто он старался сдерживаться.

Кариф стал отстраняться от нее. И внезапно Жасмин расхотелось расставаться с теплом его рук. Ведь она так давно живет одна!

Подавшись вперед, она поцеловала его в губы.

Поцелуй был кратким. Только для того, чтобы почувствовать жесткость его губ, его мужскую власть и силу.

Кариф ошеломленно посмотрел на нее. Она слышала его резкое, прерывистое дыхание, когда он взял ее за плечи. Затем, простонав, Кариф снова уложил ее на подушки. Тлеющие угли превратились в пожарище. Он поцеловал ее, страстно и жадно.

Его поцелуй был ненасытным. Безжалостным. Он целовал ее так, будто половину жизни голодал, ожидая ее появления.

Его жаркий, требовательный поцелуй иссушал ее, распространяя искры желания по ее телу. Грудь Жасмин налилась, соски напряглись от невыносимого вожделения.

Сколько ночей она мечтала об этом? О том, чтобы ощутить прикосновение его рук, оказаться в его постели.

Она наверняка спит. Иначе и быть не может. И она взмолилась, чтобы никогда не просыпаться.

Его большие руки гладили ее мягкий живот. Сквозь окна проникал яркий солнечный свет. Кариф разомкнул ее губы, и его язык скользнул ей в рот.

Тихий стон сорвался с ее губ. Она обняла его руками за шею, чтобы прильнуть к нему. Их языки переплетались, вступая в противоборство. Его губы обрушивались на губы Жасмин — или все было наоборот? Она уже перестала понимать. Ни один из них больше не мог сдерживать накопившееся за тринадцать лет желание.

То, что происходило сейчас, было лучше, чем в шестнадцать лет. Теперь, в двадцать девять, Жасмин знала, насколько ценен огонь их вожделения.

Она запустила руки под его рубашку и почувствовала жар его тела, тугие мускулы и упругий живот. Ощутила мягкие волоски между его напрягшимися сосками. Глотнув воздух, Кариф отпрянул назад, схватив ее за запястья.

— Сегодня ты моя. Чего бы это ни стоило, — низко и решительно произнес он. — Я заставлю тебя забыть о других мужчинах.

Их взгляды встретились на мгновение, которое показалось им вечностью. Жасмин сглотнула.

— Нет других мужчин, — прошептала она. — Только ты. Как я могу отдаться другому, если я по-прежнему твоя жена?

Ее щеки запылали, она не могла смотреть в его глаза. Не насмехается ли он над ее трогательной преданностью? Не рассмеется ли?

Потом она услышала, как он резко вздохнул:

— Жасмин?

Внезапно он запустил пальцы в ее спутанные волосы, прижавшись к ней телом. Его голубые глаза были темны и страстны, когда он откинул ее голову назад, открывая для поцелуев нежную шею.

— Жасмин. Моя первая, — выдохнул он, — и моя единственная.

У нее замерло сердце. Неужели он хочет сказать, что?…

Нет! Это невозможно. Кариф — красивый, властный человек, король Кьюзи. Неужели он провел последние тринадцать лет, как и она, — в одинокой постели, с исстрадавшейся душой?

Но, увидев горящий взгляд Карифа, она почувствовала, что он говорит правду. Он погладил ее по щеке, большим пальцем коснулся ее нижней губы. Дрожа, она закрыла глаза под его ласками. Этого просто не могло быть… Не могло…

Обхватив ладонями ее подбородок, Кариф одарил ее неистовым поцелуем в губы. Поцелуй оказался настолько откровенным, что Жасмин будто возродилась в пламени безжалостного желания. Его руки скользнули под ее розовое платье, а затем он сорвал его с Жасмин. А еще через минуту она оказалась нагой и распростертой на кровати…

Кариф приковал ее к месту горящим взглядом, неторопливо расстегивая свою разорванную белую рубашку. Сняв, он бросил ее на пол, туда же последовали черные туфли и брюки. Жасмин лежала на белых простынях и молча смотрела на него.

Его загорелое тело было великолепно в слепящем солнечном свете, проникающем через окна. Он казался ей темным ангелом. Тени мерцали на его широкой груди, падая на линию черных волос в центре живота.

Он опустился поверх нее на колени, касаясь ногами ее ног и проводя большими руками по ее плоскому животу. Он едва касался ее кожи кончиками пальцев. Наклонившись, он поцеловал Жасмин в шею, затем в губы.

Кариф целовал ее с почтением, которое иссушало ее душу. Ладонями он ласкал ее налившиеся, жаждущие прикосновений груди. Жасмин закрыла глаза, вся отдавшись ласке.

Чего бы ей это ни стоило, она не хотела, чтобы он останавливался.

Его пристальный взгляд проникал ей в душу. Под ним она теряла представление о месте и времени, о том, где его, а где ее тело. Они стали одним целым…