* * *

Кариф нашел Жасмин в ее маленькой комнате. Она ждала его, сидя на кровати и читая книгу. Упакованный чемодан стоял у ее ног. Когда он открыл дверь, она подняла на него глаза. Выражение ее бледного лица было мрачным.

— Наконец-то я готов. — Он оглядел крошечную комнату с обшарпанными стенами, впервые замечая бедность обстановки, и откашлялся. — Сожалею, но это была единственная свободная комната во дворце…

— Все в порядке. — Жасмин закрыла книгу и положила ее в чемодан. — Эта комната меня вполне устроила. — Она поднялась на ноги. — Едем?

Она посмотрела на него широко раскрытыми карими глазами. На ней было короткое современное платье из розового шелка. Темные волосы были зачесаны назад и уложены в пучок, на голове небольшая фетровая шляпа. Это была смесь стилей ретро, модерн и ее собственного неповторимого стиля.

Жасмин снова казалась шестнадцатилетней. Та же бледная, с оливковым оттенком кожа. Те же густые черные ресницы, чуть не касающиеся высоких скул. Те же полные, чувственные, ненакрашенные, розовые губы.

Ему очень хотелось поцеловать ее.

Его тело жаждало лишь одну женщину, которая сейчас стоит напротив него. Он едва сдерживался, ожидая момента, когда овладеет ею. До пустыни несколько часов пути.

Его глаза упали на ее узенькую кровать. Он не уверен, что выдержит так долго…

Но, пока Кариф оценивал размеры кровати, Жасмин уже вышла из комнаты, таща за собой маленький чемодан. Он догнал ее и поднял ее чемодан себе на плечо.

— Благодарю, — серьезно сказала она.

— Он почти невесомый. — Кариф нес чемодан одной рукой. — Почему ты взяла так мало вещей?

— Не хочу доплачивать за перевес в аэропорту.

— У Хаджара собственный самолет. — Кариф покачал головой. — Ты всегда любила наряжаться, у тебя был свой, неповторимый стиль в одежде. — Он улыбнулся. — Ты так изменилась? Теперь ты слишком занятой человек, чтобы заботиться о нарядах?

— Умар уже подобрал для меня вещи, которые, с его точки зрения, мне подойдут больше. Их привезут через несколько дней из Парижа. Поэтому он не считает — вернее, я не считаю — нужным привозить свои вещи из Нью-Йорка. Тем более, мы остаемся в Кьюзи до тех пор, пока не поженимся.

— Понятно. — Внезапно Кариф рассердился по поводу того, что кто-то диктует Жасмин, как ей одеваться.

Когда они вышли из дворца, охранник взял маленький чемодан у Карифа и отнес его вниз по широкой лестнице. Другой помощник положил чемодан в первый внедорожник в кортеже.

Жасмин с явным облегчением посмотрела на внедорожник и стоящий позади него лимузин, на многочисленную охрану и слуг, снующих вокруг кортежа:

— Я вижу, мы будем путешествовать не одни.

— Не слишком восторгайся. Я путешествую, как король Кьюзи. — Внезапно он лукаво ей улыбнулся. — Но в пустыне будет по-другому. Как ты говорила, в пустыне я буду обыкновенным мужчиной.

Он многозначительно умолк и заметил, как она вздрогнула. Когда его шофер открыл дверцу, она постаралась не дотрагиваться до Карифа, усаживаясь на заднее сиденье «роллс-ройса».

Усевшись рядом с ней, Кариф откинулся на спинку сиденья. Жасмин забилась в самый дальний угол автомобиля. Карифа это почти изумило. Неужели она решила, что ей удастся освободиться от него, не переспав с ним?

Ладно, пусть продолжает так думать. Кариф больше всего любит трудности. И Жасмин незачем чувствовать себя виноватой. Ни в этом случае, ни в другом…

Нахлынувшие воспоминания угрожали заслонить солнечный свет. Кариф отогнал тревожные воспоминания прочь. Он не станет думать о том, что они потеряли в прошлом, — о том, что она потеряла из-за него. Сегодня следует думать только об одном: об удовольствии.

Кортеж стремительно проехал через город, направляясь на северо-восток вдоль побережья. Преодоление каждой мили казалось Карифу вечностью.

«Следовало послушаться Акмаля аль-Саира», — подумал он мрачно.

Его визирь старался убедить Карифа лететь на одном из королевских вертолетов или самолетов, а не тратить время на поездку в автомобиле. Теперь Кариф сожалел, что не внял его совету.

Кариф посмотрел на нее. Она отказывалась взглянуть в его сторону, вместо этого с каменным выражением лица смотрела в тонированное окно.

Никто из них не двигался, но напряжение между ними нарастало.

Кариф хотел ее. Желал овладеть ею прямо здесь и сейчас, на заднем сиденье лимузина. Но разве такого уединения он хотел? Бросить ее на заднее сиденье «роллс-ройса»… Но охранники догадаются, что происходит за тонированными стеклами.

Кариф тихо выругался. Ему придется просто ждать.

Но, когда кортеж подъехал к перекрестку, Кариф внезапно наклонился вперед.

— Поверни здесь, — приказал он.

— Ваше величество? — Шофер удивленно оглянулся.

— Поезжай по старой дороге, — приказал Кариф тоном, не терпящим возражений. Когда охранник передал приказ по рации во внедорожник, идущий впереди кортежа, шофер внедорожника повернул на современную трассу и поехал до развилки, откуда они направятся прямо на север, через пески и камни, в направлении пустыни Кайса.

Кариф откинулся на мягкую спинку кожаного дивана. Ему следовало сохранять терпение, но, черт побери, когда же они, наконец, доберутся до места назначения?!

Современная дорога Кьюзи пролегала по периметру острова — новая трасса для поездок на север, к княжеству Кайс. Суровый, пустынно-песчаный пейзаж и скалистые безжизненные горы. Всего два года назад Кариф, принц Кайса, закончил строительство дороги, благодаря очередной инвестиции, которая стала возможной из-за его стараний по развитию конного спорта.

Кариф посмотрел на Жасмин. Ее красивое лицо было бледным. Темные круги под глазами, впадины под щеками.

Черт побери, зачем она старается сопротивляться тому, чего хотят они оба?

Кариф отвернулся к окну. Подвижные дюны нагнали песок на дорогу. Эта дорога была очень старой, построенной еще при его дедушке. Во время песчаных бурь она полностью исчезает под заносами.

Исчезнуть. Именно это ему хотелось сделать тринадцать лет назад…

Карифу тогда хотелось умереть, лишь бы не видеть обвиняющего взгляда Жасмин. Он умчался в пустыню, молясь о том, чтобы пески погребли его. Но Умар Хаджар нашел его и отвез домой. После неудавшейся смерти Кариф посвятил свою жизнь жертвам и обязанностям. И кочевые племена пустыни попросили его стать их лидером. Именно тогда Кариф превратился в настоящего принца Кайса.

Итак, против воли Кариф был обречен на жизнь.

Он потер напряженный затылок, покосившись на Жасмин. Ему никогда не удастся извиниться перед ней за причиненное ей зло. Следует ли пробовать?

Но Кариф хотел ее. Вот только есть ли у него право владеть ею? Не следует ли ему в последний раз поступить бескорыстно и отпустить любимую женщину?

«Одному мужчине удалось устоять передо мной, Кариф. Тебе».

Он сдержал резкий смех. Он, кто демонстрировал идеальное самообладание с женщинами, полностью терял над собой контроль рядом с ней. Даже от сидения рядом с Жасмин по его телу распространялся жаркий трепет.

Любой мужчина ею увлечется. Даже слепец. Даже если она закроется с головы до ног. Каждый мужчина будет стремиться к ее теплоте и запаху — волнующей смеси цитрусовых плодов и гвоздики. К ее соблазнительной фигуре с тонкой талией, притягательной грудью и широкими бедрами. К умопомрачительной сладости ее взгляда. К ее душе…

Нет, Кариф не станет думать о ее душе. Он будет размышлять только об ее теле.

— Мы ведь не остановимся? — внезапно прошептала она. — Не сделаем остановку по пути?

— Ты хочешь, чтобы мы остановились? — тихо спросил он.

Она покачала головой:

— Я хочу проехать через горы как можно скорее.

— Ты боишься?

На этот раз смелость оставила ее.

— Да, — прошептала она. — Я знаю, чего боюсь. Я вижу это в своих ночных кошмарах. А ты нет?

У Карифа сдавило горло. Он лишь неуверенно кивнул.

Здесь, на пустынной дороге, они проедут мимо школы верховой езды и красных гор позади нее. Скалы. Тайная пещера. Место, где Кариф не смог защитить Жасмин и ее ребенка, хотя никто из них не знал о ее беременности. Где Жасмин едва не умерла от лихорадки потому, что Кариф дал ей глупое обещание не рассказывать о происшествии, что случилось во время скачек. Они надеялись, что их спасет любовь…

Кариф чувствовал себя беспомощным, бесполезным. Он провалил основное испытание для любого мужчины. Резкая боль сковала его горло, но он сумел выговорить:

— Мы не будем останавливаться.

— Спасибо.

Он кивнул. Много лет назад они сбежали от любопытных глаз из школы верховой езды. Ее подруга Сера отвлекала пожилую воспитательницу девочек, пока Кариф и Жасмин проводили время наедине…

Отдаленная школа, окруженная загонами и конюшнями, была тем местом, где Кариф чувствовал себя по-настоящему живым. Где он любил кататься верхом на своем вороном жеребце по кличке Расул. Он обожал, когда Жасмин наблюдала за тем, как он красовался перед ней.

«Поедем со мной, Жасмин, — умолял он ее, улыбаясь. — Ты ведь не боишься?»

И однажды она наконец согласилась.

Они считали себя такими умными, что пренебрегли обычаями и нашли способ быть вместе. Но в конце концов судьба наказала всех — даже ее строгих, но действующих из лучших побуждений родителей, чьим единственным преступлением была попытка защитить Жасмин от безответственного мужчины. От Карифа.

Пока кортеж двигался через пустыню, Кариф смотрел на отражающийся от песков яркий солнечный свет. Рассеянные облака стремительно перемещались по ясному синему небу. Кариф задался вопросом: не приближается ли буря?

Затем он почувствовал, как его руки коснулась маленькая рука, и понял, что буря уже пришла. Она бушует в его теле.

— Спасибо, — снова прошептала Жасмин и сжала его руку. — Умар добрый человек, он так внимателен ко мне, но я не хотела бы увидеть это, когда мы поедем с ним через пустыню в день свадьбы. — Она покачала головой, подняв на него лучистые глаза. — Он не сможет понять…

От легкого прикосновения ее пальцев Кариф вздрогнул.

«Будь я цивилизованным мужчиной, — внезапно подумал Кариф, — сейчас же высвободил бы руку».

Он немедленно развелся бы с Жасмин и отпустил бы ее нетронутой к мужчине, за которого она хочет выйти замуж. К его другу. Но мысль о том, что она будет с кем-то другим, была сродни удару острого клинка.

Кариф хотел, чтобы Жасмин принадлежала ему.

Вздохнув, он посмотрел вниз, на ее руку, прикасающуюся к его предплечью, стараясь сохранять спокойствие, хотя все, чего он хотел, — это сжать Жасмин в объятиях.

Вот она резко вздохнула. Кариф знал, что она увидела школу верховой езды на противоположной стороне дороги. Он обнял ее и почувствовал, что она вся дрожит. Жасмин пристально смотрела на школу, ее глаза были наполнены слезами…

И в это мгновение Кариф забыл о собственных желаниях.

Он забыл жар своей страсти. Он осознавал лишь, что обнимает Жасмин, которую он должен защищать. Прижимая ее к груди, он быстро наклонился вперед и рявкнул шоферу:

— Проезжай быстрее!

Мужчина кивнул и прибавил газ.

Школа верховой езды промелькнула мимо. Но Кариф ясно увидел то место, где впервые произнес слова любви. Место, куда он ее увел, — тихая рощица позади обширного загона. Он помнил о мягком одеяле у прохладного ручья — там, где они впервые занялись любовью, обмениваясь поспешными клятвами в вечной любви.

«Я буду твоей женой», — трижды прошептала она.

«Я буду твоим мужем», — один раз ответил он, крепко сжимая ее руки в ладонях.

Кариф глубоко вздохнул. Он будет бескорыстным — в последний раз.

В старые времена власть короля Кьюзи была безграничной. Ни одна женщина не могла отказать монарху под страхом смерти. Кариф мог бы завладеть Жасмин, как варвар. Он мог бы упрятать ее в свой гарем и наслаждаться ею до тех пор, пока не насытится. Он мог бы овладеть ею на кровати, у стены, на мягких коврах у камина — где угодно.

Но Кариф не был королем-варваром и не станет им. Тем более когда Жасмин дрожит от страха в его объятиях.

— Воспоминания не будут нас больше тревожить, — тихо сказал он, крепко прижимая ее к себе и гладя по волосам. — Это случилось давным-давно…

— Умом я это понимаю, — прошептала она едва слышно. — Но в душе такое чувство, будто все произошло вчера.

Их лимузин несся по старой ухабистой дороге через каньон красных скал в сторону Кайса.

Кариф почувствовал, что Жасмин успокоилась. Она прижималась к его груди. Закрыв глаза, он вдохнул аромат ее волос. Сейчас здесь только они двое. Как много лет назад…

Потом Кариф услышал, как кашлянул охранник на переднем сиденье, увидел, как поерзал водитель. И он заставил себя отодвинуться от Жасмин.

— Ты в порядке? — тихо спросил он, одаривая ее улыбкой.

Ее глаза блестели непролитыми слезами.

— Я ошибалась, — прошептала она, и ее темные ресницы задрожали у бледных щек. — Теперь понимаю… Я была не права, что ненавидела тебя, — тихо сказала она, беря его за руку. — Спасибо за то, что поддержал меня. Одна я этого бы не вынесла…

Он недоверчиво уставился на нее. Жасмин прощает его? Прощает за один краткий миг сочувствия?

Кариф отвел взгляд, его подбородок напрягся.

— Забудь об этом.

— Но ты…

— Это пустяк, — отрезал он, вырывая руку из ее ладони.

«Я отпущу ее, — в ярости сказал он себе. — Это единственный способ хоть как-то извиниться перед ней».

Все, что у него осталось, — честь и долг. Он не станет ее соблазнять, даже не прикоснется к ней. Как только они приедут домой, он немедленно с ней разведется и отправит восвояси. Пусть Жасмин строит свое счастье. С кем хочет. Без него.

Кариф стиснул зубы, уставившись на солнце за окном.

Тринадцать лет он упорно исполнял свои обязанности. Он жертвовал собой, словно некий безумный отшельник в пустыне, который зарывает себя по шею в горячий песок. Но теперь от близости к Жасмин его тело и душа ожили, чего он не ощущал долгое время. Он и не верил, что сможет так чувствовать снова…

Однако Кариф ее отпустит. Не важно, как сильно он ее хочет. Он обязан ей. Теперь Жасмин принадлежит Умару Хаджару, и тот будет бдительно охранять ее, как сокровище, каким она и является.

Тени от красных скал двигались, создавая пятнистый узор на кортеже, который выезжал из каньона. Когда они проехали через горы и оказались в широкой пустыне Кайса, Кариф заметил, что поднимается ветер, спиралью кружа песок, вздымая его вверх. Ее темноволосая голова покоилась на его плече. С удивлением он вдруг заметил, что ее глаза закрыты. Жасмин заснула…

Боже, как он хочет ее поцеловать!

Больше чем поцеловать. Ему хотелось раздеть ее и насладиться каждым дюймом ее тела. Он желал исследовать пики ее грудей и ложбинку между ними, ее плоский живот и жаркую цитадель между бедрами. Он жаждал иметь ее, как завоеватель, который захватывает чужое государство, — обладать ею, контролировать ее.

Однако старые времена прошли…

Он король Кьюзи, хотя так и не может получить то, чего больше всего желает. Он не позволит себе овладеть ею при помощи силы. Он не может действовать по своему желанию, заплатить за наслаждение цену ее счастья.

Его мускулы заныли от напряжения. Стиснув зубы, Кариф отвернулся к окну. Вдали он увидел дом. Всего через несколько минут они приедут. Он войдет в дом, найдет там изумрудный кулон и произнесет простые слова, чтобы освободить Жасмин. А завтра Кариф позаботится о том, чтобы никогда не увидеть ее снова…

Его размышления были прерваны, когда он услышал внезапный визг, тошнотворный звук скрежета металла. Будто во сне Кариф выглянул в окно и увидел, что внедорожник, идущий впереди кортежа, резко накренился вправо, а затем врезался в каменную стену.

Он услышал, как закричал его охранник, увидел, как отчаянно выкручивает руль шофер. Но было слишком поздно. У Карифа едва было время подумать, прежде чем их «роллс-ройс» врезался во внедорожник, и он подался телом вперед.

Лимузин подпрыгнул и перевернулся в воздухе. Кариф смотрел на Жасмин. В последний момент он увидел ее широко раскрытые, испуганные глаза, услышал свой вопль и ее крик.