Следующим утром, выйдя из вертолета, Жасмин с интересом разглядывала современный, великолепный ипподром, который лишил унылости местный пустынный ландшафт.

Кайс. Ее любимое место. И пока она свободна… Но вот почему-то свобода эта словно жалила ее. Вокруг нее простирался горизонт, издеваясь над Жасмин, с головы до ног одетой в одежду, выбранную для нее другим человеком.

Ее одежду наконец привезли из Парижа, и теперь она оделась, чтобы порадовать будущего мужа, в красное шелковое платье с поясом от Кристиана Диора, черные туфли на высоких каблуках от Кристиана Лабутана. В руках у нее была черная винтажная сумочка от Келли, на голове — черно-белая шляпа с широкими полями. Ее наряд походил на костюм пятидесятых годов двадцатого века — стильный и строгий.

Больше Жасмин не свободна даже в выборе одежды!

Она посмотрела на ипподром, на его трибуны из бетона и стекла — Умар и Кариф построили сооружение вместе. Это было не единственное, что связывало обоих мужчин. Когда скачки на Кубок Кайса закончатся, состоится свадьба Жасмин…

Кариф следовал впереди с охранниками и помощниками. Она видела, как он помедлил, оглянулся, потом с мрачным видом пошел дальше. О чем еще можно говорить? Он уже освободил свою нареченную.

Жасмин уставилась на его напряженную, мускулистую спину. Она старалась запомнить поворот его головы, линию подбородка, мужественное тело. Невольно она вспомнила прикосновение их обнаженных тел. От воспоминания Жасмин напряглась всем телом, ее охватил жаркий трепет.

Глубоко вздохнув, Жасмин заставила себя поднять глаза.

Возвышаясь в пустыне, современный ипподром по красоте мог соперничать со слепящим солнцем. Но даже солнце пустыни было не в состоянии выжечь воспоминание о Карифе, об экзотическом аромате его мускулистого тела. Оно не могло выжечь воспоминания о том, как это тело закрывало ее. Или воспоминание о взгляде голубых глаз в последнюю ночь, когда он заявил, что разводится с ней.

— Моя дорогая. — Умар вышел из боковой двери частного входа стадиона и наклонился вперед, чтобы нежно поцеловать ее в щеку. — Я так рад наконец тебя увидеть.

Несмотря на приветливые слова, он был бледен. Когда он отстранился от нее, она не удосужилась поцеловать его в ответ и даже улыбнуться.

— Где ты был, Умар?

Бледные щеки Умара покрылись румянцем.

— Во Франции, — тихо сказал он. — Срочные семейные проблемы. С Леа.

— С няней мальчиков? — спросила Жасмин. — Все в порядке?

— Прекрасно. Прекрасно, — повторил он и неуверенно улыбнулся. Умар казался непривычно взволнованным и совсем не походил на учтивого и утонченного мужчину, которого она знала.

Повернувшись, он пошел в направлении двери, хотя по правилам требовалось, чтобы первым шел король. Остальным пришлось торопливо следовать за Умаром, иначе они могли отстать.

— И это все, что ты мне скажешь? — потребовала Жасмин.

— Скачки начинаются, — мельком взглянул на нее Умар и, как кролик, наморщил нос, прежде чем вздохнуть. — Когда они закончатся, мы поговорим.

Жасмин уставилась на него. Неужели до него дошли слухи о том, что она и Кариф любовники? Неужели он больше не хочет на ней жениться? Бросит ли он ее у алтаря и окончательно опозорит ее семью?

— Погоди, — выдавила она. — Что бы тебе ни говорили, я могу объяснить…

— После. — Умар поспешил к двери. — Твоя семья уже здесь. Я усадил их недалеко от королевской ложи, это почетное место. — Он помедлил. — Я и дети будем сидеть в ложе рядом с твоей. Ты будешь в ложе короля.

Итак, слухи до него дошли!

— Стой! — крикнула она. — Ты не понимаешь!

Кариф подошел к ней сзади.

— Боишься остаться со мной наедине? — тихо спросил он.

Она оглянулась и задрожала под суровым взглядом голубых глаз. Жасмин сглотнула, сдерживая слезы. Как же тяжело! Намного тяжелее, чем она предполагала…

— Вы согласны с моим выбором, мой король? — наклонив голову, спросил Умар.

Кариф лишь кивнул в ответ, затем оглянулся и посмотрел на Жасмин сверкающими глазами.

Разведены. Они разведены! Но это не изменяет чувств Жасмин. Ее тело по-прежнему жаждет его прикосновения. Развод ничего не изменил.

— Благодарю вас, ваше величество. — Умар отправился на трибуну.

Жасмин чувствовала, что страстный взгляд Карифа прожигает ее, как беспощадное солнце пустыни; он обугливает ее душу, превращая ее в пепел. Негодующе посмотрев на Жасмин, Кариф прошел мимо нее.

Вздернув подбородок, Жасмин подняла руку и, придерживая широкополую шляпу, последовала за Карифом через отдельный вход и вверх по лестнице. Они прошли через внутреннюю комнату с кондиционером и огромным зеркалом, обращенным в сторону стадиона, и наконец вышли в открытую королевскую ложу.

Кариф вошел в нее первым.

Когда его заметили на стадионе, сорок тысяч человек поднялись на ноги, выкрикивая его имя. Он поднял руку, приветствуя их. Крики стали громче.

Войдя в королевскую ложу позади него, Жасмин прижала к животу черную сумочку, будто защищаясь от рева толпы.

Она взглянула в красивое, суровое лицо короля. Увидела решительные черты его лица и мудрые глаза, твердую линию подбородка. Само воплощение чести.

Жасмин сделала правильный выбор, чего бы ей это ни стоило. Она отпустила его, чтобы он стал королем по праву рождения.

Кариф наконец занял свое место, и она опустилась на стул рядом с ним. Она остро ощущала его присутствие, хотя не смотрела в его сторону. Наоборот, Жасмин прижала пальцы к широкополой шляпе, закрывая глаза от солнца, и уставилась на дорожки для конных скачек.

А тысячи людей уставились на нее, сидящую рядом с красивым, властным, молодым королем. Жасмин знала, что, вероятно, ее считают очень везучей. И, хотя некоторые пожилые дамы злобно перешептывались, закрыв рты руками, она видела, что их современные дочери завистливо разглядывают ее облегающее красное платье из шелка с поясом и сумочку. Глядя на ее дорогую и красивую одежду и красивого, властного мужчину рядом, они явно считали, что потеря репутации — небольшая цена за такую гламурную жизнь.

Если бы они только знали, что на самом деле творится на душе у Жасмин! Красивая одежда, богатство, внимание и власть — ничто не имеет значения. Ведь она не может быть с любимым мужчиной…

— Хорошо спала? — тихо спросил ее Кариф.

— Да, — солгала она, к горлу подступил ком. Она отвернулась, сдерживая слезы. — Очень хорошо.

Выстрел объявил начало скачек. Лошади рванули вперед.

Она ощущала на себе горящий взгляд Карифа. От него у нее покалывало шею. Жасмин обмахивалась программкой, обливаясь потом от ужасного жара, который не имел ничего общего с раскаленным добела солнцем пустыни…

В соседней ложе она увидела Умара и четверых его сыновей. Двухлетний малыш довольно прижимался к няне-француженке по имени Леа, устроившись у нее на коленях. Леа не была красавицей, но у нее было милое лицо. Она была всего на четыре года старше Жасмин. Умар сидел на месте, пока лошади, понукаемые седоками, неслись вперед. В какой-то момент он поднялся на ноги и закричал что-то, то ли проклиная, то ли одобряя.

Жасмин подумала, что четверо его мальчиков очаровательны. Скоро она станет их мачехой. Однако мысль об этом Жасмин не обрадовала, как должно было быть. Ни один из детей Умара не хотел ее принимать. Похоже, они уже выбрали себе мать — Леа.

Когда лошади приблизились к финишной линии, Умар вцепился в перила, потрясая кулаком в воздухе:

— Вперед! Скорее. Черт тебя побери!

Жасмин посмотрела на своих мать и отца, сидящих в другой ложе с ее сестрами, их мужьями и детьми. Она неуверенно подняла руку и поприветствовала их. Отец свирепо уставился на королевскую ложу и холодно отвернулся.

Жасмин расправила плечи.

«Мне все равно», — сказала она себе, но в горле стоял ком.

Как только она выйдет замуж за Умара, — если он по-прежнему хочет на ней жениться, — ее отец, наконец, станет ею гордиться. Она поступит правильно, даже если не сможет с этим жить дальше.

Она услышала, как Умар восторженно закричал и захлопал в ладоши. Его лошадь пришла первой. Взъерошив волосы старшего сына, он побежал получать приз. Дети и их няня последовали за ним. Глядя на них, Жасмин больше чем когда-либо ощущала себя аутсайдером.

Она поднялась на ноги и вышла вперед в королевской ложе. Она наблюдала, как Умар выходит на дорожку для скачек и машет рукой толпе.

— Ведь для тебя ничего не значит, — тихо сказал Кариф, сидящий позади нее, — что сегодня ночью ты отдашься ему после того, как провела вчерашнюю ночь в моей постели?

Жасмин притворилась, что улыбается Умару, который с радостью принимал цветы, гладил лошадь по морде и пожимал руку жокею.

— Мы развелись, — произнесла она, стараясь говорить спокойно. — Ты для меня ничего не значишь.

— Не выходи за него замуж, Жасмин, — сказал он хриплым и глубоким голосом. Она услышала, как он поднимается со стула. — Не выходи.

Она увидела, как ее жених машет руками и улыбается. Он усадил двухгодовалого сына на плечо, и толпа одобрительно взревела.

Жасмин спиной почувствовала, что Кариф подошел к ней достаточно близко. Она не повернулась. Крики толпы стали оглушающими. Но Жасмин лишь слышала, как громко колотится ее сердце и бежит по жилам кровь.

Жасмин почувствовала, как Кариф неторопливо снимает с ее головы широкополую шляпу. Его теплое дыхание ласкало ее затылок. Она напряглась всем телом и затрепетала от мучительного предвкушения.

— Останься со мной, — тихо произнес Кариф. — Не потому, что ты со мной едина, а потому, что ты сама так решила. Будь моей любовницей.

Королевская любовница.

Ради этого Жасмин была готова пожертвовать всем. Кроме одного. Ее взгляд упал на членов ее семьи.

Жасмин зажмурилась. Она много страдала в прошлом, но нынешняя душевная боль оказалась невыносима. Вздохнув, она повернулась в его объятиях. Выхватив из его рук шляпу, она прижала ее к сумочке и попятилась.

— Я не могу.

— Жасмин…

— Возвращайся во дворец, Кариф, — выдавила она. — Не приходи на мою свадьбу. Мне больно, когда ты так близко от меня. Неужели ты не понимаешь, что убиваешь меня?

Повернувшись, она побежала по ступенькам и вышла из ложи, закрыв за собой дверь.

Кариф почти мгновенно догнал ее у зеркального окна. Схватив Жасмин за плечи, он крепко прижал ее к стене. И шляпа, и сумочка выпали из ее рук на пол. Она попыталась сопротивляться, но он крепко схватил ее за запястья. Она не могла ни убежать, ни противиться…

Жасмин приготовилась к его неистовому поцелую. Она ждала, что он обрушится на нее. Но Кариф поступил намного хуже. Он приблизил свои губы к ее губам и поцеловал с большей жестокостью, чем можно было ожидать.

Он поцеловал ее так, словно по-настоящему любил.

Руки Карифа скользили по красному шелковому платью Жасмин. Он наслаждался ощущением ее прекрасного тела. Она снова рядом с ним, где и должна находиться! От желания у него забурлила кровь.

Кариф думал, что почти ее потерял. Он развелся с Жасмин, так как дал слово чести. Но что делать с его страстью, с его желанием? Он желал, чтобы она по собственной воле выбрала его. Чтобы предпочла его всем мужчинам, не важно, какой нелегкой окажется их любовь.

Неужели она не понимает, что они уже и так потеряли слишком много лет?

Жасмин принадлежит ему, как и он принадлежит ей.

Он обнял ладонями ее груди поверх платья, гладил ее плечи, лебединую шею. Он целовал ее кожу, покусывая достаточно сильно. Кариф хотел оставить на теле Жасмин свои собственнические отметки, удалить все воспоминания о том, что она принадлежит другому мужчине.

Сорвать это проклятое кольцо с бриллиантом с ее пальца.

— Ты моя, — прорычал он. — Скажи об этом.

Ее шоколадные глаза сияли, пока она чувственно оглядывала его. Воспоминания о том, сколько раз он занимался с ней любовью, пронзили Карифа, словно клинок. Он крепче сжал ее.

— Я твоя, — прошептала она, глотнув воздух. — Но, Кариф, ты должен знать, что мы…

Он заставил ее замолчать, страстно поцеловав. Она дрожала, когда он гладил ее тело под красным шелком платья. Кариф запустил пальцы в ее блестящие черные волосы с тонкими рыжеватыми прядями, которые при дневном свете казались золотыми нитями.

Они принадлежали друг другу. Теперь он готов заявить об этом всему миру. Больше он не станет таить свою любовь к Жасмин.

Его любовь.

Боже правый, он ее любит!

Он любит ее и никогда не переставал любить. Вот почему его ни разу не прельстила собой ни одна из бесконечных соблазнительниц, которые старались прыгнуть в его постель. Телом и душой он принадлежал единственной женщине.

Жасмин.

Даже если это будет стоить ему трона. Даже если это будет стоить ему жизни. Он сделает так, что они будут вместе. Открыто. На виду у всех.

Обнимая ладонями лицо Жасмин, он нежно целовал ее веки, щеки и губы. С ее губ сорвался стон, когда она покачнулась в его объятиях, поворачиваясь к нему лицом. Он взял ее левую руку, прижал к своей груди в области сердца:

— Я скажу Хаджару, что свадьба отменяется.

Улыбаясь, взялся за кольцо с огромным бриллиантом и стал снимать его с ее пальца. Но Жасмин сжала пальцы в кулак. Он в раздражении уставился на нее.

— Жасмин? — произнес он.

Она покачала головой, лицо ее было почти равнодушным.

— Ты будешь моей уважаемой дамой, — сказал он, нахмурив бровь. — Моей королевой, но не официально. Больше не придется прятаться по углам, твоей семье не нужно стыдиться. Я буду обращаться с тобой, как с самой благородной дамой из общества, и вся страна подчинится моей воле.

— А Умар?

— Он простит нас.

— А ты? — Она неторопливо подняла на него глаза. — Когда ты сделаешь свою невесту королевой Кьюзи, что будет со мной?

Он стиснул зубы. От этой мысли ему становилось тошно.

— Возможно, я умру холостяком, — проворчал он.

— Но тебе нужен наследник, — прошептала она.

Он пожал плечами — непринужденный жест, который противоречил сдерживаемым чувствам в его взгляде.

— Трон могут унаследовать дети моих братьев, — беспечно сказал он. — Или их внуки. Я намерен прожить долгую жизнь.

— Но твои братья даже не женаты. Почему ты решил, что они когда-нибудь женятся?

Он почувствовал себя немного неуверенно, отчего тут же разозлился и потерял терпение:

— Женятся!

— Они даже не удосуживаются жить в Кьюзи. Неужели ты думаешь, что Рафик бросит многомиллиардную бизнес-империю в Австралии, чтобы вернуться сюда и управлять маленькой бедной страной? И из того, что я слышала, твой второй брат, Тахир, предпочитает проводить время на вечеринках по всему миру…

— Люди меняются…

— Ты хочешь рискнуть троном Кьюзи? Желаешь переложить этот груз на плечи своих младших братьев? — Она в отчаянии тряхнула головой. — Даже если когда-нибудь у них будут дети или внуки… Их внуки не будут ничего знать о Кьюзи. Ты считаешь, наш народ согласится подчиняться тому, кто игнорирует его язык и традиции?

Он стиснул зубы, отводя взгляд. Когда Кариф повернулся к ней снова, то заговорил со страстностью, которую больше не мог сдерживать.

— Неужели совсем нет надежды на то, что ты забеременеешь, Жасмин? — хрипло спросил он. — Никакого шанса? Мы найдем лучшего в мире гинеколога, потратим любые деньги, сделаем все, чтобы ты смогла выносить моего ребенка…

— Нет, — жестко ответила она. — Я была у нескольких лучших акушеров на Манхэттене и услышала множество мнений. Я никогда не смогу забеременеть. — Она сдерживала всхлипывание. — И я не разрушу благополучие моей семьи, став твоей любовницей. — Вытерев глаза, Жасмин вздернула подбородок. — Я заслуживаю большего. И ты тоже, — прошептала она.

Он с силой сжал ее плечи:

— Я ждал тебя тринадцать лет. И не намерен терять тебя снова. — Он до боли стиснул ее плечи. — Даже если погибнет весь мир, я тебя не отпущу.

Жасмин подняла на него глаза. Невероятно красивая и недоступная.

Стоящие позади нее яркие цветы и позолоченный интерьер комнаты по сравнению с ней казались унылыми, будто в тумане. Отражающиеся в зеркале зеленая трава, гнедые лошади и яркие рубашки жокеев показались Карифу черными, когда Жасмин холодно отстранилась от него и присела на корточки, чтобы поднять шляпу и сумочку с ковра.

— Женись на другой, — тихо сказала она, не глядя на него. — Будь королем по праву рождения.

Он уставился на нее:

— Ты с такой легкостью толкаешь меня в объятия другой женщины?

Она глотнула воздух, в ее глазах отражалась тоска.

— Нет, — выдавила она. — Я ненавижу ту женщину, на которой ты женишься, кто бы она ни была!

— И я буду ненавидеть любого мужчину, который окажется в одной постели с тобой. Даже если он мой друг, который спас мне жизнь. — Он взглянул на нее сверху вниз, стиснув зубы. — Ты не будешь моей любовницей. Поэтому есть только одно решение: ты выйдешь за меня замуж.

— Что?

— Выходи за меня. Ты должна быть моей королевой, Жасмин. Только ты.

Она округлила глаза, а затем задрожала и заморгала так, словно душой отгораживалась от Карифа.

— Этого не может быть. Тебе нужен наследник. Если ты женишься на мне, — что бы ты там ни думал, — ты должен будешь отречься от трона.

— Я имею право самостоятельно выбирать себе невесту…

— Нет, — резко прервала она его. — Не имеешь.

— Но, Жасмин… — начал он, затем умолк. Он предлагает ей все: королевство, фамилию. Он предлагает ей все, что у него имеется, а она отказывается.

Однако он не мог предложить ей всего. Существовало то, чем он рисковать не мог…

— Но ты должна стать моей женой, Жасмин, — сказал он. — Ты должна, потому что я… — Он глубоко вздохнул и посмотрел прямо в ее глаза: — Я люблю тебя.

Она широко раскрыла глаза и вздрогнула. Затем неторопливо расправила плечи.

— Тогда ты глупец, — спокойно произнесла она. — Я сочувствую тебе от всей души.

— Но ты любишь меня, — сказал он. — Скажи правду. Ты любишь меня, как люблю тебя я!

Она подняла руку:

— Правда в том, что я хочу того, чего ты дать мне не сможешь. — Ее голос был ледяным и врезался в его сердце, словно кусок льда. — Выйдя замуж за Умара, я получу единственный шанс обрести детей. — Она прищурилась и нанесла сокрушительный удар: — Ты лишил меня возможности быть матерью, Кариф, — прошептала она. — Ты лишил меня шанса когда-либо родить ребенка…

Да, именно это оказалось для Карифа величайшим горем и величайшим страхом. Именно в этом он винил себя, сидя в пустыне у костра по ночам. Только слова, слетевшие с губ любимой женщины, оказались в тысячу раз больнее.

Он страдальчески уставился на нее голубыми глазами. Кариф неуверенно шагнул назад и наткнулся на серебряное ведерко с шампанским на соседнем столике. Бутылка упала на пол, за ней на пол посыпался лед. Бутылка отскочила к стене, ее содержимое разлилось по ковру.

Но Кариф этого не заметил. Его тело пронзила боль, разрывая его на куски безжалостнее любой песчаной бури.

«Ты лишил меня шанса когда-либо родить ребенка».

Боль и страдание наполнили сердце Карифа, они обжигали его, будто лава. Жасмин говорила ему, что потеряла ребенка из-за несчастного случая. Она убеждала его, что он прощен.

Ложь. Все было ложью!

Внезапно он больше не смог сдерживать ярость и страдание в душе. Резко повернувшись, он ударил кулаком в стену. Жасмин вздрогнула и отскочила назад, ахнув.

— Научи меня, как быть бесчувственным, как ты, — тихо сказал он. — Я устал оттого, что у меня есть сердце. С того момента, как я тебя полюбил, оно постоянно болит.

Отойдя от Жасмин, он задержался в дверном проеме, не глядя на нее. Ему не хотелось видеть ее лицо. Когда Кариф заговорил, его голос был полон горя.

— Прощай, Жасмин, — сказал он, прислонившись головой к двери и закрыв глаза. — Я желаю, чтобы твоя жизнь сложилась как можно счастливее.

И он ушел.