Спустя час Жасмин тупо смотрела на собственное отражение в огромном позолоченном зеркале в розовой спальне покойной миссис Хаджар.

— О, дочь моя, — нежно произнес ее отец, закрывая ее голову фатой. — Ты самая красивая невеста из тех, кого я видел.

— Такая красавица, — просияла ее пухлая, седовласая мать. — Я пойду и скажу, что ты готова.

Жасмин уставилась на свое отражение. Круглое окно за ее спиной пропускало свет, который падал на ее белую фату, оставляя лицо в тени. Она с трудом дышала и едва могла сдвинуться с места, затянутая в тугой корсет, прикрепленный к широкой юбке из нескольких слоев тюля.

Умар лично заказал ее свадебный наряд, даже нижнее белье, в салоне известного кутюрье за шесть месяцев до того, как она согласилась стать его невестой. Она посмотрела в зеркало. Идеальная позолоченная невеста для его роскошного дворца!

В зеркале отражалась не только она сама, но и пустыня позади нее. Жасмин почти представила вдалеке низкий, вытянутый дом из коричневого дерева, деревья и простые нежные цветы у бассейна с невероятно голубой водой. Представила и патио, где она однажды обнимала любимого мужчину…

Там, в пустыне, беспощадное солнце выжгло всю ее ложь.

За исключением одной.

Ложь, которую Жасмин сказала Карифу на прощание. Пристально глядя на совершенную невесту в зеркале, она почувствовала головокружение, когда ее сердце учащенно забилось. Кариф сказал, что любит ее. А она жестоко отвергла его любовь!

«У меня нет выбора, — сказала она себе. — У меня нет выбора! Он попросил меня стать его женой. Он будет вынужден ради меня отречься от трона…»

Отказавшись от Карифа, она бросила ему самое жестокое и ужасное обвинение, которое должно было оттолкнуть любимого от нее. Она использовала против него собственное горе и чувство вины.

Жасмин стало тошно. Не важно, насколько были чисты ее мотивы, она знала, что совершила самое ужасное предательство, предательство собственных чувств. И если она сегодня выйдет замуж за Умара, то убьет свою душу. И внезапно Жасмин поняла, что не может так поступить. Она не может стать женой нелюбимого человека. Ни при каких обстоятельствах.

— Где Умар? — прошептала она, прижимая руки к тугому корсету и стараясь вздохнуть. — Он сказал, что хочет поговорить со мной до свадьбы. Пожалуйста, найдите его.

— Я не думаю, что это такая уж хорошая идея… — сурово произнес ее отец.

— Мы его найдем, — сказала ее мать, сурово взглянув на мужа и улыбнувшись Жасмин. — Не беспокойся.

— Подожди. — Она схватила мать за запястье. От страха, что больше никогда не увидит мать, у нее внезапно подступил к горлу ком.

— Что, Жасмин? — тихо произнесла ее мать, гладя ее по волосам сквозь ткань фаты, будто маленькую девочку. — Что случилось?

Простят ли они ее за то, что она отменит свадьбу? Простят ли они ее когда-нибудь?

Жасмин будет молиться об их прощении. Она сделает все возможное, чтобы помочь своей сестре. Она изо всех сил постарается и докажет членам своей семьи, что любит их.

Но не ценой собственной души.

— Мама, — произнесла Жасмин, сдерживая слезы. — Я знаю, ты не всегда могла мной гордиться, но… — Шмыгая носом под элегантной фатой, она посмотрела на мать и отца, затем покачала головой: — Я так вас обоих люблю…

— И мы всегда тебя любили, Жасмин, — сказала ее мать, сжимая ей руку. — Так всегда и будет.

— Пойдем, — грубо проворчал отец, отводя жену в сторону. — Оставим Жасмин в покое.

За ними закрылась дверь.

Глубоко вздохнув, Жасмин открыла глаза и оглядела цветасто-розовую спальню, оформленную еще для покойной жены Умара. На обоях виднелась радуга. Взгляд скользнул вниз, на кольцо с огромным бриллиантом, который невыносимо ярко сверкал. И Жасмин сняла его.

«Бриллиант такой холодный, — подумала она, глядя на лежащее на ладони кольцо. — Такой твердый и безжизненный».

«Научи меня, как быть бесчувственным, как ты. Я устал оттого, что у меня есть сердце. С того момента, как я тебя полюбил, оно постоянно болит».

Кариф уже уехал из Кайса и вернулся в город на вертолете. Завтра утром он станет коронованным королем, но останется в одиночестве, без нее.

Кольцо выпало из ее безжизненных рук. Жасмин опустилась на пол, запутавшись в слоях белого тюля. Она подалась вперед в огромных юбках, и наконец слезы хлынули потоком из ее глаз.

— О мой бог, — послышался от двери голос Умара. — Тебе рассказали…

— Мне жаль, — прошептала она, закрывая лицо под фатой руками. — Мне так жаль…

Она почувствовала, как ее обнимает Умар.

— Я единственный, кто должен сожалеть, — сказал он. — Мне следовало рассказать тебе несколько дней назад.

Ничего не понимая, она спросила:

— Рассказать о чем?

— Я так долго за тобой ухаживал, так долго ты отталкивала меня… а она оказалась рядом, добрая и любящая. Она совсем не из тех женщин, которых я рассматривал в качестве невест. У нее нет денег, связей, особенной красоты. — Качая головой, Умар уставился в пол. — В разгар вечеринки по случаю нашей помолвки она позвонила мне. Ей кажется, она беременна…

— Беременна? — выдохнула Жасмин. — Кто? О ком ты говоришь?

— О Леа, — горестно склонил голову Умар. — Мне не следовало продолжать с тобой отношения, в то время как я спал с другой женщиной. Я твердил себе, что Леа не в счет. Она прислуга. Но мои дети любят ее, и она беременна… от меня. Я должен на ней жениться. — Он сжал руки Жасмин, умоляя ее понять его. — Я хочу на ней жениться. Хотя она совсем не похожа на ту невесту, которую я себе воображал. Думаю, что сумею ее полюбить. — Он прижал руки ко лбу, затем кротко произнес: — Прости меня.

— Мне нечего тебе прощать, — сказала Жасмин, едва не рассмеявшись. — Потому что я сама…

— Ты и король? — Умар улыбнулся. — Слухи доходят быстро даже до Бретани, где я просил у отца Леа позволения жениться на ней.

У Умара уже было четверо детей и скоро родится еще один ребенок! Жасмин уставилась на ковер. В мерцающем солнечном свете, проникающем через круглое окно, она представила себе луг с цветами и услышала детский смех…

Она подняла глаза.

— Я от души желаю тебе счастья, — тихо произнесла она. — Тебе и твоей драгоценной супруге.

Он с благодарностью поцеловал ее руку и прошептал:

— Ты слишком хорошая.

Жасмин пристально посмотрела на залитый солнечным светом пол. Хорошая? Она совсем не такая. Подняв кольцо с пола, Жасмин вручила его Умару.

— Что ты будешь делать? — спросил он. Она глубоко вздохнула:

— Вернусь в Нью-Йорк. Займусь бизнесом. Помогу сестре.

— А король?

Жасмин покачала головой:

— У него другие заботы. — Дрожа, она поднялась с пола. — Он должен жениться на женщине, которая может родить ему детей.

— Иногда, Жасмин, — сказал Умар, — нужно прекратить быть тем, кем хотят тебя видеть окружающие, и стать таким, каким создала тебя природа.

Она уставилась на него.

Много лет Жасмин жила в Нью-Йорке, работая, чтобы создать инвестиционную компанию. Она думала о прошлом и будущем, но никогда — о настоящем.

Теперь прошлое позади. Будущее неизвестно. Но ведь ей всего двадцать девять! Она сможет начать жизнь заново, если захочет. Она может превратить свою унылую квартиру на Пятой авеню в уютный дом. Она может начать с чистого листа…

— Я могу чем-нибудь тебе помочь, Жасмин? — спросил Умар. — Возможно, объясниться с твоим отцом?

Она нервно рассмеялась.

— Неплохо бы, — иронично произнесла Жасмин. — У меня есть идея. У тебя имеется частный самолет…

— Договорились.

Жасмин сняла фату, и она упала на пол, переливаясь в прозрачном свете.

— Я не могу позволить, чтобы Кариф жертвовал собой из-за меня. Но одно я сделать могу. — Она выглянула в круглое окно, подумав о его доме в пустыне, затем выпрямилась. — Я могу посмотреть на его коронацию. И до того, как уехать из Кьюзи, исправить ошибку. Я скажу ему… — Она глубоко вздохнула. — Я скажу ему правду.

Кариф оглядел королевские апартаменты, залитые ярким солнечным светом.

Наступил день его коронации.

Огромная кровать была богато украшена. На ней уместились бы десять слуг, которые настаивали на том, чтобы помочь ему с гардеробом. Сегодня утром он выгнал всех прочь. Для коронации он оденется самостоятельно.

Неторопливо подняв церемониальный меч, с украшенными изумрудами ножнами, Кариф прикрепил его на поясе. За прошедшую неделю слишком многое изменилось. И все же не изменилось ничего.

Он стал королем.

Он остался в одиночестве.

И он ничего не чувствовал…

Карифа преследовали смутные воспоминания о том, как он вчера ночью возвращался из пустыни после скачек на Кубок Кайса. Он был уверен, что вечером недолго разговаривал с иностранными сановниками. Но он не мог вспомнить ни темы разговора, ни людей, с которыми общался. Когда Кариф пытался думать о прошедшем дне, он лишь вспоминал бледное лицо Жасмин.

«Ты лишил меня шанса когда-либо родить ребенка».

Он предложил Жасмин все: фамилию, трон, любовь. А она все равно от него отказалась.

Слуги, которые ожидали своего короля у двери апартаментов, выстроившись в ряд, последовали за ним в столовую. Завтрак перед официальной коронацией.

«Последний прием пищи, — тупо подумал Кариф. — Приговоренный съедает свой последний завтрак».

Он любил ее. Он любит ее по-прежнему. Но он не может быть с ней.

— Ах, ваше величество! — весело произнес визирь, когда Кариф вошел в столовую. — Доброе утро! Воистину радостный день, солнечный и подходящий для первого дня вашего правления. Теперь вы избавлены от… хм… затруднительных ситуаций. Возможно, после коронации я получу ваше позволение на то, чтобы начать подбирать вам невесту?

Услышав о затруднительных ситуациях, Кариф устало поднял на него глаза. Лицо Акмаля аль-Саира скривилось. Этот человек уже каким-то образом разнюхал, что Жасмин его бросила! И визирь этому несказанно рад.

Кариф заскрежетал зубами.

— Отлично, — отрезал он. Если Жасмин сумела выстоять, то и он продолжит жить. Прежде он обходился без любви, значит, сможет сделать это снова. Ему остаются только обязанности. Холодные, бесконечные обязанности.

— Прекрасно, ваше величество! У меня уже есть несколько милых принцесс, из которых придется выбрать.

— Выберите ту, которая понравится вам, — мрачно произнес Кариф.

— У меня на примете идеальная невеста. Она уже приехала на коронацию. Я поговорю с ее семьей немедленно, и, если они согласятся, вечером мы сможем начать переговоры. — Визирь умолк. — Если только вы не захотите прежде встретиться с девушкой…

— Мне незачем с ней встречаться, — равнодушно сказал Кариф. — Просто дайте ей понять, что это будет политический брак, ничего более.

— Конечно, ваше величество. Я скажу ей об этом. — Акмаль деликатно умолк. — Хотя, несомненно, должны появиться дети…

Кариф посмотрел на тарелку и обнаружил, что она пуста. Каким-то образом, не разбирая вкуса пищи, он проглотил завтрак. При этой мысли им овладело мрачное ликование. Он выживет! По меньшей мере, выживет его тело, а это все, что требуется, верно?

— Готов? — Рафик вошел в столовую.

— Тахир приехал?

— От него никаких вестей.

Почему это не удивляет Карифа? Несомненно, его младший брат передумал возвращаться домой, в Кьюзи, несмотря на обещание.

Медленно поднявшись на ноги, Кариф последовал за братом по длинному коридору. Но, когда он вышел из двери и оказался во внутреннем дворе, выходящем на морские скалы, он услышал, как кто-то зовет его по имени. Призрак давно забытой мечты?

Однако Кариф продолжал идти. Он даже не повернул головы.

Затем он снова услышал этот голос и остановился.

— Вы это слышали?

— Я ничего не слышал, — нервно произнес визирь, затем заторопил братьев: — Сюда, если пожелаете, ваше величество. Вы не можете опаздывать…

Кариф сделал еще несколько шагов. Над ревом толпы, собравшейся, чтобы посмотреть на коронацию от дворцовых ворот, снова раздался голос. Кто-то в отчаянии звал его. Кариф глубоко вздохнул.

— Должно быть, я теряю рассудок… — прошептал он. — Мне продолжает казаться, что я слышу ее голос.

— Кого? Жасмин? — сказал Рафик. — Она здесь.

Кариф резко повернулся. И там, с другой стороны дворцовых ворот, он увидел ее в окружении кричащих, ликующих людей.

Он повернулся к визирю и проревел:

— Приведите ее сюда!

— Ваше величество, прошу вас! — взмолился Акмаль аль-Саир. — Эта женщина всю ночь пыталась пробраться к вам, но я сделал все, чтобы она не попала во дворец. Ради блага страны вы должны понять…

Охнув, Кариф схватил старика за горло. Затем, застыв, все-таки совладал с эмоциями.

— Приведите ее ко мне, — приказал он сквозь стиснутые зубы.

Жасмин бежала прямо в объятия Карифа. На ней были простой красный хлопчатобумажный комбинезон и сандалии, темные распущенные волосы развевались…

— Жасмин, — выдохнул он, прижимая ее к груди.

Половина мировых лидеров ждала коронации короля, а Кариф все еще не мог расстаться с Жасмин. Он отвел ее в королевский сад, в укромное место за каменной стеной.

— Это была ложь, — выдохнула она, всхлипывая. — Я сказала те ужасные вещи потому, что думала, будто смогу оттолкнуть тебя. Я не виню тебя за несчастный случай. Прости меня, — прошептала она. — Я думала, у меня нет выбора…

Его взгляд упал на изумрудное сердечко на ее шее. А где ее кольцо? Кольцо с бриллиантом от Умара?

— Ты вышла за него замуж, Жасмин? — спросил он, и к его горлу подступил ком.

Она отрицательно покачала головой:

— Нет. Я не смогла… Мы с тобой никогда не будем вместе, Кариф, но я не могу уехать из Кьюзи, не сказав тебе правды. Я люблю тебя. И я всегда тебя любила и всегда буду любить.

Глубоко вздохнув, Кариф прижал ее к груди, закрыл глаза и повернул лицо к солнцу. Теплый бриз развевал его белые одежды.

Он снова почувствовал себя живым. Ощутил, как кровь опять бежит по жилам, а легкие с каждым дыханием наполняются воздухом.

Жасмин его любит.

— Ты должен был узнать, — прошептала она. — Я была обязана тебе сказать. Я не смогла бы уехать с этой ложью.

— Уехать? — Он нахмурил брови. — Куда ты собралась?

— В Нью-Йорк. — Она отрывисто рассмеялась. — Чтобы начать новую жизнь. Мою новую старую жизнь. И король Кьюзи должен знать, — тихо прибавила она, — что там, вдали от него, есть тот, кто его любит. Я никогда тебя не забуду. Не перестану тебя любить. Даже после того, как ты женишься…

Он заставил ее замолчать, припав к ее губам. И, когда Кариф ощутил ответный поцелуй и почувствовал, как их души соединились, он понял, что должен делать.

Кариф должен выполнить клятву, данную много лет назад. Он обязан исполнить свой долг.

Взяв Жасмин за руку, Кариф вывел ее из королевского сада. Его брат Рафик терпеливо ждал его на другой стороне внутреннего двора. Кариф на мгновение почувствовал угрызения совести, но затем решительно двинулся вперед.

Он сделал правильный выбор! Единственный выбор. Он должен соблюсти древнюю традицию, долг превыше кровного родства. Обещание Карифа первостепенно.

— И все же…

«Прости меня», — мысленно обратился Кариф к брату, закрывая глаза.

Затем он повернулся к Жасмин.

— Пойдем, — тихо произнес он. — Перед тем как ты навсегда уедешь из города, ты услышишь, как я произнесу слова, которые навсегда свяжут меня обязательствами.