* * *

«Ты принадлежишь мне».

От его слов Жасмин задрожала. Она не могла с ним спорить. Она в самом деле принадлежала Карифу. Принадлежала всегда, телом и душой.

Но он король Кьюзи. Он не может брать в невесты бесплодную женщину. А она не может открыто оставаться его любовницей. Разразится такой скандал, в сравнении с которым то, что было тринадцать лет назад, покажется пустяком.

Жасмин закрыла глаза, прерывисто вздохнув. Она вернулась в Кьюзи для того, чтобы помочь своей семье, а не губить ее! И как она позволит себе оскорбить Умара после всего того, что он для нее сделал?

Они должны развестись! Они обязаны расстаться. Иного пути нет. Если она уступит своему желанию быть с Карифом, если разрешит себе быть эгоистичной, то погубит всех, кого любит.

Жасмин подняла глаза на Карифа.

Команда его телохранителей наверняка разыскивает его — вне сомнения, они паникуют из-за того, что их король пропал во время песчаной бури. Неужели она слышит рокот вертолета вдалеке?

«Нет, — в отчаянии сказала себе Жасмин. — Еще рано!»

Но ей следует посмотреть правде в глаза. Их сладкое, украденное у судьбы время вышло.

Отодвинувшись от теплого тела Карифа, она неуверенно поднялась на ноги. Трусики искать бесполезно — их поглотило пламя костра, но она надела белый хлопчатобумажный лифчик, который нашла в песке.

— Зачем ты это делаешь? — произнес Кариф, снова улегшись на одеяло. — У нас еще несколько часов. Едва рассвело. — Жасмин не ответила. Кариф приподнялся на локте: — Жасмин?

Она не оглянулась. Она боялась, что если оглянется и увидит его смертельно опасный, пристальный взгляд, то снова попадет под его чары и лишится способности делать то, что должна. Даже сейчас, пока она бросала ему вызов, ее тело дрожало — и самое отвратительное в том, что она бросала вызов собственным, самым потаенным желаниям.

Она нашла белое платье, которое оказалось испачканным, с порванным кружевом. Смятое, оно лежало у камня. Казалось, прошло несколько тысячелетий с тех пор, как он снял его с нее.

С тех пор произошло столько событий. Изменились миры.

Она ощущала его пристальный взгляд, но не повернулась, чтобы посмотреть на него.

Обнаженный Кариф легко вскочил на ноги. Как древний воин пустыни…

Обняв Жасмин, он заставил ее повернуться к нему лицом и встретить его взгляд:

— Что такое? Что произошло?

— Спасибо тебе за эти прекрасные дни в пустыне, — прошептала она, чувствуя, как ее сердце разбивается и кровоточит в груди. — Я никогда их не забуду.

— Наше время еще не вышло.

Дрожа, Жасмин закрыла глаза. Ей легче говорить, когда она не смотрит в его красивое, мужественное лицо, не видит его чувственных губ и этих невероятно голубых глаз. При виде него ее сердце каждый раз умирает.

— Все кончено, — прошептала она. — Нас больше нет.

Она почувствовала, как он тряхнул ее, крепко, до боли сжал ее в объятиях:

— Посмотри на меня!

Она не могла открыть глаза.

— Посмотри на меня!

Вынужденная повиноваться, она открыла глаза. Его лицо потемнело от ярости.

— Ты моя, Жасмин, до тех пор, пока я хочу тебя.

У нее пересохло в горле. Как жаль, что это не может быть правдой, не может длиться вечно или хотя бы еще одну ночь!

— Как? — хрипло ответила она. — Как я могу быть твоей, Кариф?

Его глаза потемнели и остыли, стали похожи на ледяную бездну в холодном арктическом море.

— Ты много лет назад связала свою судьбу со мной.

— Кариф…

— Ты не выйдешь за него замуж завтра. Еще слишком рано!

Она страдальчески посмотрела на него:

— Тогда что я, по-твоему, должна сделать? Бросить Умара у алтаря? Стать твоей любовницей? Погубить собственную семью?

Он стиснул зубы:

— Мы сохраним наши отношения в тайне…

— Во дворце такое невозможно! — крикнула она. — Здесь в пустыне — может быть… Когда рядом твои преданные слуги, мы на короткое время скроемся от чужих глаз. Но тебе, как и мне, хорошо известно, что в королевском дворце секретов нет. О нас уже, вероятно, и так распускают слухи. Я уже причинила своей семье столько горя, а теперь еще и моя младшая сестра оказалась беременной… Как мои родители будут ходить по улице с поднятой головой, если я позволю себе стать твоей… шлюхой? — процедила она сквозь зубы.

— Никто не посмеет так тебя называть! — прорычал он. — К тебе будут уважительно относиться, как к моей… к моей…

— К кому? Как к твоей жене? Мы не можем оставаться женатыми. Ты знаешь, что не можем!

Он сверкнул глазами:

— Я могу сделать так, как пожелаю. Я король.

Жасмин услышала слабый шум вертолета над пустыней, и на этот раз у нее не осталось сомнений. Тряхнув головой, она резко рассмеялась:

— Ты человек с чувством долга. И у тебя меньше свободы, чем у самого жалкого слуги в твоем дворце!

— Жасмин…

— Нет! — закричала она. — Я не могу отказаться от помолвки. Умар подвергнется унижению. Репутация моей семьи будет разрушена. Сначала скандал из-за меня, потом беременность Нимы, — мои родители даже не смогут выйти из дома!

— Почему тебе есть до них дело после того, как они поступили с тобой?

— Потому что я люблю их. Потому что… — она подняла голову, слезы наполнили ее глаза, — они моя единственная семья. Они, Умар и его дети. Я не могу быть причиной их позора, став твоей шлюхой!

— Не произноси этого слова! Я убью любого, кто так тебя назовет!

— Любого? — У нее сдавило горло, она хрипло рассмеялась: — Ты убьешь собственных подданных за то, что они говорят правду?

Он сжал ее плечи:

— Это неправда, и ты знаешь об этом!

Она на миг закрыла глаза, стараясь собраться с силами и перевести дыхание:

— А как еще назвать женщину, которая, будучи помолвленной с другим, ведет себя так, как я?

— Ты не сделала ничего дурного. Ты моя жена.

— Отпусти меня, Кариф, — прошептала она. — Освободи меня.

Он посмотрел на нее. Сколько в его взгляде было мужского собственнического чувства!

— Я смогу защитить тебя, Жасмин.

— Как? — прошептала она и покачала головой. — Даже ты не способен творить чудеса…

— Уже чудо, что ты здесь со мной. — Он обнял ее лицо ладонями и взглянул на нее. — И я не позволю тебе уйти. Не сейчас.

Она кожей чувствовала прикосновение его загрубевших пальцев. Ощущала его обнаженное тело, такое разгоряченное, сильное и мускулистое. Знала, как сильно он хочет ее. Чувствовала его необузданную власть, когда Кариф припал к ее губам.

Он целовал ее с силой и одновременно с нежностью. Убеждая ее. Заставляя не только силой своей чувственной власти, но и силой ее собственного желания.

Когда Кариф наконец отпустил Жасмин, тихий стон вырвался из ее горла. Она, как в тумане, уставилась на любимого мужчину, ощущая тепло и мягкий свет от его близости.

Его поцелуй покорял ее сильнее тысяч слов.

Выдохнув, Кариф прижал ее к обнаженной груди, гладя по голове и чувствуя, что она сдается.

— Ты моя, Жасмин, — тихо, едва слышно, произнес он в ее волосы. — А я твой.

В душе раздался тихий крик о том, что она не принадлежит ему и он никогда не будет принадлежать ей. Вернувшись в Шафар с Карифом как его тайная любовница, Жасмин подвергнет риску все, что ей дорого, — каждого, кого любит.

Но она не могла позволить ему отпустить ее. Не сейчас. Не сейчас!

Она закрыла глаза, пока он ее обнимал.

«Будь что будет», — подумала Жасмин.

Как-нибудь они отыщут способ быть вместе немного дольше, не причиняя вреда никому. Только вот удастся ли?

Шум вертолета все возрастал. Она увидела кружащийся у входа в пещеру песок, разлетавшийся от лопастей приземляющегося на соседнее плато вертолета.

Жасмин оттолкнула Карифа:

— Одевайся! Мы не можем позволить, чтобы твои люди увидели тебя обнаженным… наедине со мной.

Он фыркнул от смеха:

— Для них это оказалось бы полной неожиданностью, верно?

Подняв его одежду с земли, она сунула ее ему в руки:

— Одевайся!

Кариф улыбнулся ей, и она тоже не сдержала улыбку. На мгновение время растянулось, и они затаили дыхание, предвкушая бесконечные радости…

Затем Жасмин услышала мужской крик, рокот моторов подъезжающих машин. Послышались тяжелые шаги у входа в пещеру, становившиеся все громче.

Вздохнув под ее обеспокоенным, умоляющим взором, Кариф, не отводя от нее взгляда, надел трусы и черные брюки. Пока он надевал рубашку, она мельком взглянула в последний раз на его красивое тело и восхитилась тем, что оказалась единственной женщиной, которая получила несказанное удовольствие, оказавшись с ним в постели. Как такое возможно? За что ей такое благословение?

Она подумала о том, как почтительно, страстно и нежно он прикасался к ней ночью. И днем…

— Ваше величество? Ваше величество!

Начальник охраны Карифа проник в отверстие у входа в пещеру, засыпанного песком, и от облегчения и радости упал на колени. Позади него были несколько мужчин, снаряженных, как на войну.

— Слава Всевышнему! Эта чокнутая кобыла вернулась без седока до того, как буря обрушилась на дом. Мы подумали… Мы боялись…

Застегивая рваную белую рубашку, Кариф встал перед ними, высокий и горделивый. Он казался настоящим королем.

— Мы в безопасности, Фарук. Мисс Коури и я ехали верхом, когда началась буря, и мы укрылись здесь. Благодарю за то, что нашли нас. — Он жестом указал на вороного коня, привязанного к камню. — Пожалуйста, проследите, чтобы позаботились о Тайибе. Он помог нам выбраться.

— Да, ваше величество.

— А мои люди? Мой дом?

— Никто не пострадал, — ответил охранник. — Небольшие повреждения. Большие песчаные заносы. На всякий случай мы привезли доктора.

— Я не ранен. Пусть врач осмотрит мисс Коури.

Фарук обеспокоенно взглянул на Жасмин, поклонился и попятился. Она увидела, как другие охранники косятся на нее, и покраснела.

— Вертолет немедленно доставит нас во дворец, — сказал Кариф, повернулся к Жасмин и протянул ей руку: — Мисс Коури?

Кариф улыбался, сопровождая ее из пещеры под яркое раскаленное солнце. И внезапно все ее опасения улетучились, будто их никогда не было.

Он подвел ее к ожидающему вертолету, и она улыбнулась ему, стараясь не обращать внимания на мрачных охранников, выстроившихся позади. Еще на один день им удастся сохранить свои отношения в тайне. На один драгоценный день, а потом Кариф будет вынужден осознать, что выбора у него нет и он должен с ней развестись. Они должны разойтись и начать новую жизнь, какую уготовила им судьба.

«Еще один день, — в отчаянии подумала она. — Никто не пострадает от нашего, пусть и эгоистического, желания. Один день покажется нам вечностью…»

Кариф найдет способ сохранить их секрет. Жасмин не знала, как можно таиться во дворце, но он найдет выход. Он волшебник. Он властелин.

Он король.

Плечи Карифа были напряжены, когда он несся по коридорам королевского дворца, расталкивая на своем пути людей.

Каждая его минута после возвращения в город методично контролировалась пятью его помощниками и совместно работающими с ними заместителями министров, за работой которых наблюдал визирь. Обязанности короля, казалось, были бесконечными.

Соглашения, переговоры. Фальшивые улыбки и притворно-любезное поведение. Дипломатия. Политика. Говорить одно, а думать другое. Что об этом известно Карифу?

Ему уже известно намного больше, чем он хотел.

Он презирал себя за то, что хранил секрет Жасмин.

Во время перелета на вертолете из пустыни она спала на его плече. И сейчас он по-прежнему чувствовал ее, каким-то образом даже ощущал волнующий аромат ее тела — смешанный запах цитрусов и гвоздики, хотя, оказавшись во дворце, Кариф принял душ и переоделся.

В тот момент, когда его нога ступила во дворец, ему захотелось увлечь Жасмин в спальню. Но она смутилась, увидев бесконечное число секретарей и помощников, ожидающих своего короля в коридоре.

— После, — прошептала она, и, вздохнув, он ее отпустил.

Кариф твердил себе, что ему удастся сократить совещания и вскоре вернуться в ее небольшую комнатку.

С того момента прошло десять часов. Его старший визирь, Акмаль аль-Саир, по-прежнему изводил Карифа делами, накопившимися за время его отсутствия. Словно то, что он потерялся в пустыне и едва не погиб, не является достаточным поводом, чтобы монарх хотя бы немного отдохнул, отложив выполнение своих обязанностей.

Уже смеркалось, а Кариф не видел Жасмин с тех пор, как они вернулись во дворец. Весь день прошел зря. День был посвящен исполнению дворцовых обязанностей, коридоры дворца были полны слухов.

Он сжал кулаки. Ему ненавистны любые тайны! Следует убедить Жасмин отказаться от предстоящего замужества. Он каким-нибудь образом уладит дело с Хаджаром. Если она согласится расторгнуть помолвку, Кариф тут же разведется с нею и сделает своей любовницей.

«Как мои родители будут ходить по улице с поднятой головой, если я позволю себе стать твоей шлюхой?»

При воспоминании об этом он вздрогнул. Нет. Проклятье, нет! Если кто-нибудь осмелится обидеть ее, Кариф бросит его в темницу, оставшуюся под дворцом со времен византийского правления. Он отправит этого человека в пустыню без пищи и воды. Он…

«Ты убьешь собственных подданных за то, что они говорят правду?»

Он слышал отзвуки эха в пещере, когда Жасмин шепотом просила его отпустить ее, подарить ей свободу…

Стиснув зубы, Кариф решительно отмахнулся от этой мысли. Он будет удерживать ее до тех пор, пока хочет, — не важно, уйдет на это десять лет или пятьдесят. Он достаточно молод, ему всего тридцать один год. Он оставит ее рядом с собой и будет откладывать собственную свадьбу как можно дольше.

Кариф ускорил шаги по коридору, рыча на каждого слугу, который осмелился посмотреть в его сторону.

«Проснулась ли Жасмин? — подумал он. — Лежит ли обнаженной под простынями, с разметавшимися темными волосами на подушке?»

Почувствовав нестерпимое желание, он ускорил шаг, едва не перейдя на бег.

— Ваше величество, на два слова.

В коридоре у королевских кабинетов он увидел стоящего в дверном проеме визиря.

— Позже, — проворчал он, не останавливаясь.

— Конечно, мой король, — ласково произнес визирь. — Я лишь хотел вам сообщить, что начал переговоры по поводу вашей женитьбы. Вам незачем об этом беспокоиться. Через несколько недель я представлю вам вашу невесту.

Замерев на месте, Кариф ворвался в приемную и закрыл за собой дверь.

— Вы ничего не будете организовывать, — холодно сказал он. — Женитьба меня не интересует.

— Но время идет. И вы не молодеете…

— Мне тридцать один год!

— После хаоса, который устроил ваш кузен, отрекшись от трона, вашим подданным нужны покой и ощущение безопасности. Они должны знать, что преемственность продолжается. Королевский брак. Королевская семья. — Он выставил вперед седую бороду. — Вероятно, будет нелегко найти подходящую невесту, молодую девственницу с хорошей родословной и отменной, незапятнанной репутацией…

— Почему она обязательно должна быть девственницей? — спросил Кариф.

— Для того чтобы никто не усомнился в том, что она рожает детей от вас, — ответил визирь, выглядя удивленным. — Происхождение вашего наследника должно быть бесспорным.

Кариф стиснул зубы:

— Вы не станете вести переговоров по поводу моей невесты. Я вам это запрещаю.

Визирь посмотрел на него настороженно, его глаза блестели.

— Потому, что у вас другие интересы?

Кариф посмотрел на него, прищурившись, задаваясь вопросом: откуда старику уже стало обо всем известно? Ну конечно… Шпионы визиря были повсюду. Он был так одержим безопасностью страны, что для него ничего не значила частная жизнь человека.

— Что вы имеете в виду?

Темные глаза визиря пристально посмотрели на Карифа.

— Будет величайшей ошибкой обидеть Умара Хаджара, мой король, — тихо сказал он. — Я слышал, сегодня вечером он возвращается из Парижа.

Париж. Итак, подозрения Карифа оправдались. Хаджар проводил время у любовницы-француженки.

И Кариф должен отдать Жасмин человеку, который даже не удосужился хранить ей верность?

Слишком разозлившись, чтобы быть справедливым, Кариф сжал кулаки:

— Я не намерен обижать Хаджара. Он мой друг. Он спас мне жизнь.

— Да. Верно. — Старик откашлялся. — Скоро начнется королевский банкет, ваше величество. Для празднования вашей коронации приехали послы и иностранные принцы со всего мира. Вы ведь не захотите опаздывать?

Кариф заскрежетал зубами. Ему придется разговаривать о пустяках с теми, до кого ему нет дела!

— Я приду, когда освобожусь.

Визирь задумчиво потянул себя за бороду.

— Жаль, что рядом с вами на этом общественном мероприятии не будет вашей будущей жены. — Он вздохнул, затем просиял: — Принцесса Лара дю Плесси приехала сюда с отцом. Она вероятная претендентка. Девушка очень красивая…

— Никакой женитьбы! — рявкнул Кариф. Уже размышляя о Жасмин, он повернулся, чтобы уйти.

— Вы найдете ее в королевском саду, — кисло произнес визирь. — Там, где она не имеет права находиться.

Кариф резко развернулся.

Жасмин оказалась права. Во дворце ничто не могло сохраняться в тайне. Акмалю аль-Саиру были известны все секреты.

За исключением одного.

Он не знал, что Кариф уже женат.

— Вы уберете своих шпионов, — мрачно сказал он, — и оставите ее в покое.

Уголки губ Акмаля недовольно поползли вниз, он хранил многозначительное молчание.

— И подготовите для нее приглашение на банкет.

Визирь был по-прежнему недоволен, он ссутулился и нахмурился. Однако старик опустил голову и произнес:

— Да, ваше величество. — Он поднял глаза, его глаза-бусины сверкали. — Но она навсегда будет для вас только любовницей. Люди никогда не примут такую женщину в качестве вашей жены. Женщину, у которой было так много любовников, что она нарочно упала с лошади, чтобы потерять своего безымянного, порочно зачатого ребенка…

Перед глазами Карифа встала красная пелена. Сделав два шага вперед, он схватил визиря за горло.

— Это был несчастный случай, — прошипел он. — Несчастный случай. Что касается ее многочисленных любовников, то у нее был только один любовник. Это я. Вы меня понимаете, аль-Саир? Я был ее любовником! Единственным!

Глаза старика едва не вылезли из орбит, когда Кариф совладал с собой. Он отпустил визиря. Тот наклонился, схватившись за горло, закашлялся.

— Никогда больше не говорите о ней в таком тоне, — отрезал Кариф. По-прежнему рыча, он в ярости повернулся и зашагал по коридору.

Его сердце все еще было переполнено яростью, когда он нашел Жасмин в королевском саду. Стояли сумерки. Она спала, сидя на мягком диване в тени. Перевернутая книга лежала у нее на коленях. Он остановился, смотря на любимую женщину, в который уже раз восхищаясь ее красотой.

Жасмин спала мирно, как ребенок. Ветер осторожно проникал сквозь листья деревьев, касаясь распущенных волос, упавших на ее лицо. На ней был черный облегающий свитер поверх белой рубашки с высоким воротничком и длинная черная юбка. На ногах у нее красные расшитые туфли без задников.

Ее милое лицо было не накрашено и выглядело красивым в своей естественной простоте. Скромная, простая…

Жасмин казалась идеальной женой и матерью — совершенное создание для любого мужчины.

Глубоко вздохнув, он стал успокаиваться. Кариф даже улыбнулся. Затем его взгляд упал на ее руку, и он увидел, что она по-прежнему носит бриллиантовое кольцо, подаренное Хаджаром.

Карие глаза Жасмин внезапно распахнулись. При виде Карифа ее лицо осветила улыбка, проникшая в его душу.

— Кариф? — Сладкие переливы ее голоса ласкали его, словно теплая волна. — О, как я скучала по тебе сегодня!

Он сел рядом с ней, беря ее за руки:

— Я думал, этот день никогда не кончится.

— И снова ты нашел меня в королевском саду, — извиняющимся тоном произнесла она, — где мне не следует находиться.

— Сад твой, — резко ответил он. — Тебе можно тут быть.

Она попыталась улыбнуться, но выражение ее лица осталось неуверенным. Жасмин посмотрела на руку и повертела кольцо:

— Только сейчас…

Глядя на кольцо — вещественное доказательство принадлежности Жасмин другому мужчине, — Кариф внезапно велел:

— Сними его!

Она удивленно подняла на него глаза:

— Зачем?

— Сними его!

— Нет.

— Ты не выйдешь завтра за него замуж!

Выражение ее лица стало мятежным.

— Выйду! — Жасмин вскочила. — И если ты не можешь смириться…

— Мы не будем говорить об этом сейчас. — Он схватил ее за запястье. — Просто пойдем вместе на сегодняшний королевский банкет.

Она взглянула на его руку, держащую ее за запястье.

— Это так мы будем осторожничать? — усмехнулась Жасмин. — Будем рядом друг с другом на банкете, как любовники, на глазах у всего мира? — Она покачала головой, и он увидел в ее глазах слезы. — Признайся, что я была права, — прошептала Жасмин. — Дворец уже нас разлучил. Давай с этим покончим. Мы должны расстаться.

С тяжелым сердцем он посмотрел на нее. Как ему удастся ее переубедить? Ведь она права!

Но, глубоко вздохнув, он тряхнул головой:

— Еще одна ночь…

— Ничего не изменится.

— Пойдем со мной на банкет. Позволь мне в последний раз попытаться переубедить тебя, убедить не выходить за него замуж. Последняя ночь. — Он стиснул зубы. — Потом, если ты не изменишь своего решения стать его женой, я попрощаюсь с тобой.

Он смотрел на ее лицо, выражение которого было и страстным, и измученным.

— Ты разведешься со мной?

— Да.

— Клянешься?

— Да, — отрезал он.

Она неторопливо кивнула.

— Очень хорошо. — Жасмин протянула руку, чтобы погладить его по щеке, потом остановилась. Уныло взглянула на свои красные домашние туфли и сказала: — Я пойду одеваться. — Она наклонила голову, затем подняла глаза, полные слез. — До вечера, мой король.

Полчаса спустя Кариф, под оглушительные аплодисменты, появился в огромном зале. Пятьсот высокопоставленных гостей жаждали его внимания, искали его взгляда, а он по-прежнему не мог придумать, как ему убедить Жасмин остаться его любовницей.

Потому что решения не существовало. Жасмин желала респектабельности. Она хотела собственную семью, детей. И разве он мог упрекать ее за это?

Будучи королем, что он может ей предложить, — за исключением позора?…

Приветствуя уважаемых гостей, Кариф направился к концу длинного стола, отыскивая в толпе лицо одной-единственной женщины. Где она? Куда посадил ее визирь? Без ее успокаивающего присутствия он чувствовал себя, как тигр в клетке. Он взмолился о том, чтобы Жасмин сидела за столом рядом с ним.

Но когда Кариф подошел к своему месту, он остановился.

Слева от него располагался пожилой король соседнего государства.

Справа от него находилась красивая блондинка, которой было не более восемнадцати лет. Она вся была увешана бриллиантами и хихикала, прикрывшись рукой и уставившись на Карифа большими голубыми глазами. Он мгновенно ее узнал: принцесса Лара дю Плесси.

Молчаливо проклиная упрямого визиря, Кариф сел за стол и вцепился в роскошную льняную скатерть. Он мрачно смотрел на фарфор, украшенный позолотой, хрустальные бокалы с шампанским. Где Жасмин?

Когда подали еду, пожилой король, сидящий слева от Карифа, начал пространно жаловаться на то, что существуют несправедливые налоговые традиции между Кьюзи и его страной. Кариф едва сдерживался, чтобы не убить себя и на этом не прекратить церемонию, — как волк, который отгрызает себе лапу, чтобы выбраться из капкана.

Затем он почувствовал, как у него покалывает затылок, и поднял глаза.

Жасмин смотрела на него с другого конца зала. Она находилась от него на максимально возможном расстоянии. Ее усадили рядом с невзрачной женщиной в коричневом платье и толстым, лысеющим секретарем из казначейства. Вне сомнения, ее местоположение в этом зале — заслуга визиря.

Жасмин попробовала ему ободряюще улыбнуться, но ее глаза были печальны. Ему казалось, что в тенях, отбрасываемых по залу пламенем свечей, все исчезли. Осталась только Жасмин. Такая красивая и такая далекая…

У Карифа сердце в груди перевернулось. Неужели это все, что он может ей предложить? Быть его тайной любовницей, пригодной лишь для секретных свиданий в его спальне, или спутницей, которую все уважают?

Кариф быстро ел и односложно отвечал пожилому королю и хихикающей юной принцессе. В тот момент, когда в зал вошли музыканты и танцовщики с огнем, был подан сигнал об окончании банкета. Из зала вынесли свечи, чтобы подчеркнуть волшебство представления.

Кариф бросил льняную салфетку на тарелку и пошел к Жасмин.

Все приглашенные в темном зале зачарованно смотрели на танцовщиков с огнями. В темноте Карифа не было видно. Он прошел мимо многих людей, которые говорили о том, что не следовало слышать королю.

— …Жасмин Коури, — прошипела одна из женщин, и Кариф внезапно остановился. — Проводит вместе с ним каждый день во дворце… И ночи тоже, держу пари. Король хороший, честный человек, но, если женщина так решительно настроена раздвигать ноги…

— И это называется помолвленная женщина! — последовал ядовитый ответ. — Она выставила дураком Умара Хаджара, который хотел жениться на ней. Вы помните тот скандал, когда она была молода? Эта особа была испорченной с юности.

— Она дождется возмездия. Вот увидите…

Сжав руки, Кариф повернулся, чтобы рассмотреть, кто говорит. Но голоса женщин исчезли в шуме толпы. Он увидел лишь двигающиеся тени.

О боже, дай ему возможность сражаться честно! Чтобы он мог встретиться с врагом лицом к лицу, а не выслушивать в темноте перешептывание злобных сплетниц!

Когда Кариф дошел до дальних столов зала, он уже весь дрожал от ярости. Он так жаждал Жасмин, так мечтал о ее прикосновении, так хотел заключить ее в объятия! Он желал защитить ее, уберечь от жестоких слов.

Наконец Кариф дошел до того места, где сидела Жасмин, но ее стул был пуст.

В тот миг, когда в зал вошли музыканты с гитарами, цимбалами и флейтами, чтобы аккомпанировать танцовщикам с огнем в темном зале, Жасмин убежала прочь.

Банкет оказался адом. Она слышала перешептывания и ловила пристальные взгляды — некоторые были любопытными, некоторые завистливыми, другие — ненавидящими. Было очевидно, все уже считали ее его любовницей. Они осуждали ее — только ее! — за такой грех.

Справа от нее за столом лысеющий толстяк косился на нее в течение всего банкета. Сидящая слева от Жасмин невзрачная женщина в ужасном костюме серо-коричневого цвета подчеркнуто игнорировала соседку.

Жасмин наблюдала за Карифом через зал. Подданные его явно обожали и возносили ему похвалы, и он равнодушно принимал их отношение как должное.

Она не нужна Карифу, что бы он ни говорил! Он окружен людьми, умоляющими уделить им внимание, включая юную принцессу-блондинку, сидящую рядом с ним. Она из того типа женщин, на одной из которых король, вне сомнения, скоро женится.

Жасмин выскочила из зала сразу, как только выключили свет. Она очень хотела скрыться до того, как кто-нибудь увидит ее слезы. Но, оказавшись в коридоре, почувствовала, как кто-то коснулся ее плеча. Повернувшись, она сжала кулаки.

— Папа? — прошептала она. — Что ты здесь делаешь?

Казалось, Язид Коури постарел за прошедшие несколько дней. Его когда-то мощная фигура ссутулилась, он похудел. Язид оглядел дочь — с аккуратно заколотых в пучок волос до черного строгого платья, которое она одолжила по случаю у старинной подруги Серы.

Он резко рассмеялся:

— Зачем ты вернулась сюда?

— Ты знаешь зачем…

— Я думал, наконец ты станешь уважаемой, сознательной девушкой. — Он покачал головой, его глаза подозрительно блестели. — Зачем ты согласилась выйти замуж за уважаемого человека, а потом предала его с королем, даже не успев произнести слова клятвы?

Она тряхнула головой:

— Ты не понимаешь!

— Скажи мне, что никогда не спала с королем, — произнес он. — Скажи, что это отвратительные сплетни, и я тебе поверю.

Быстро заморгав, она отвернулась. Разочарование отца так ее ранило, что она едва могла это вынести.

— Я не предала никого, за исключением себя. Нет стыда в том, что я была с королем, потому что он… мы…

Потому что мы женаты.

Но эти слова застряли у нее в горле. Она не могла открыть свою тайну. Королевское слово чести ценилось во всем мире. Разве может она рассказать о том, что Кариф скрывал тринадцать лет?

Будучи девушкой, она молчала, чтобы его защитить.

Будучи женщиной, она будет молчать по-прежнему.

— Ты не видишь ничего предосудительного в том, что спишь с мужчиной, который не является твоим мужем? — с горечью продолжал отец. — Такое поведение, возможно, и принято в современном обществе, но не в нашей семье. Ты нужна своей сестре. Выходи замуж за Умара! Возвращайся в Нью-Йорк с мужем и семьей. Помоги Ниме растить ребенка!

Жасмин вытаращила глаза:

— Ты… разговаривал с ней?

— Она звонила нам два часа назад. — Он отвел взгляд и стиснул зубы. — Она говорит, что не знает, как быть матерью. Угрожает отдать ребенка незнакомцам, когда он родится. Нима испугана. Она так молода…

Жасмин внезапно охватила неконтролируемая ярость. Она подняла голову.

— Такой же была и я! — крикнула она. — Мне было шестнадцать лет, когда ты вышвырнул меня из семьи и из страны!

— Я был зол, — прошептал он, и его затуманенные глаза наполнились слезами. — У меня были другие планы насчет тебя, Жасмин. Ты моя старшая дочь. В тебе было столько ума, столько силы. Я так тобой гордился. Потом… все пропало. — Сердце перевернулось в его груди. — Возвращайся в Нью-Йорк замужней дамой. Поддержи Ниму. — Его глаза блестели от невыплаканных слез. — Завтра я буду в Кайсе, надеюсь, свадьба состоится.

Повернувшись, чтобы уйти, он остановился, увидев, что позади них стоит Кариф. Его фигура в белых церемониальных одеждах была напряжена.

Лицо отца Жасмин мгновенно побагровело. Обезумев, он поднял кулаки, обращаясь к более высокому и сильному мужчине:

— Мне следовало убить тебя за то, что ты опозорил мою дочь!

Кариф не двигался. Он и глазом не моргнул, просто стоял и ждал удара.

Ее отец опустил кулаки. По морщинистому лицу текли слезы.

— Ты не король, — хрипло сказал Язид дрожащим от горя голосом. — Ты даже не мужчина.

Повернувшись на каблуках, он неуверенно зашагал по коридору дворца.

Когда отец ушел, Жасмин вся съежилась. Кариф обнял и крепко прижимал ее к себе, пока она плакала.

Нежно гладя ее по голове, он посмотрел на нее сверху вниз. Его глаза были глубоки и темны, когда он стер слезы с ее щек большими пальцами рук.

— Пойдем со мной, — прошептал Кариф.

В танцевальном зале позади них, из-за закрытых дверей, по-прежнему слышалась громкая музыка и крики танцовщиков. Но Кариф, не обращая на звуки внимания, вел Жасмин по темному коридору. Они прошли мимо нескольких слуг, которые притворились, что не замечают их и не видят, как король оставляет банкет в свою честь с женщиной, принадлежащей другому.

Кариф провел ее по коридору в восточное крыло, в собственные апартаменты. Закрыв за собой дверь, он усадил Жасмин на огромную кровать.

Присев рядом, Кариф наклонился и поцеловал ее. Слезы катились по ее лицу, когда она целовала его в ответ. Все, что она испытывала к этому человеку, всю нежность девичьих грез и страстность женщины — Жасмин вложила в свой поцелуй.

Его огромная, позолоченная спальня была темна. Балконная дверь оказалась открытой. В комнату из сада проникал жаркий ветер пустыни, доносились внезапные взрывы смеха и аплодисменты из танцевального зала этажом ниже. Но Кариф и Жасмин пребывали в другом мире.

Осторожно, нежно он уложил ее на кровать и в последний раз занялся с ней любовью. Восторг в ее теле был таким же сильным, как боль в душе.

«Я люблю тебя! — кричала ее душа. — Я тебя люблю».

Но Жасмин знала, что ее любовь ничего не изменит.

Когда Кариф довел ее до сладострастной развязки, она заплакала. Мгновение он крепко прижимал ее к груди, будто не хотел отпускать.

Затем Кариф медленно поднялся с кровати и оделся. Не глядя на Жасмин, он подошел к антикварному, украшенному драгоценными камнями шкафчику у книжной полки. Повернув ключ, открыл дверцу. Запустив туда руку, он что-то достал оттуда и вернулся к кровати, где сидела уже одетая Жасмин.

Он протянул ей изумрудное сердце на цепочке, которая свисала с его ладони. Жасмин пристально смотрела на зеленый камень в тоненькой оправе, не двигаясь. Кариф взял ее за руку и положил изумрудный кулончик в ее ладонь, сложил ее в кулак.

Она услышала, как он прерывисто вздохнул, а затем словно окаменел. Когда Кариф заговорил, его голос был глубоким и холодным, эхом отозвавшись в огромной королевской спальне:

— Жасмин, я развожусь с тобой.