— Мне хотелось покоя и тишины, и, пока ты не появился, я ими наслаждалась. — Хотя она и сама считала Крейга сверхэкономным, незачем утверждать Ника в его подозрениях.

— Завари чай, и мы помиримся, — предложил Ник, и Виктория обрадовалась тому, что может скрыться на кухне.

— Когда ты поедешь обратно? — спросила она, поскольку за окном уже начало темнеть.

— Завтра, — ответил он, опускаясь на кушетку и устало потягиваясь. — Мне тоже не мешает отдохнуть.

— А где ты остановился? — с тревогой спросила Виктория, а Ник, увидев ее замешательство, торжествующе усмехнулся.

— Здесь, у тебя, где же еще?

— Ты... ты помолвлен! — запинаясь, произнесла Виктория, чувствуя, что у нее подгибаются колени.

— Временно. Но я об этом не забыл, — спокойно сказал Ник. — Я буду спать здесь, на этой кушетке.

— Она тебе будет коротка.

— Я уже все продумал. Я сниму подушки с кушетки и стульев и сделаю себе очень удобную постель на полу. К тому же спать на жестком — полезно для спины. Мне понадобится только одеяло, и все.

— А где твои вещи? — в совершенном отчаянии спросила Виктория. — Бритва, пижама и...

— У меня в машине есть запасная бритва, а что такое пижама, я давно забыл. Что мне еще понадобится, как ты думаешь?

Ник смерил Викторию с ног до головы дразнящим, оценивающим взглядом, и она вспомнила, что в спешке не надела лифчик. Его взгляд произвел на нее странное действие: соски вдруг напряглись и натянули тонкую ткань майки.

— Ты не можешь здесь остаться! — выкрикнула Виктория, зардевшись от смущения.

Мало того, что она не ожидала такого поворота дел, ее привела в смятение ее собственная бурная реакция. А что это он там говорил о помолвке? Временная?

— Конечно, могу, — тихо ответил он. — Твой верный рыцарь будет спать у твоих ног. Разве не так должно быть? Так что давай выпьем чаю, а потом что-нибудь поедим.

— Не буду я тебя кормить, — запаниковала Виктория.

— Ты только поставь еду, я сам поем.

— Я собиралась сделать яичницу с ветчиной. Никаких изысков.

— В душе я человек простой, — мягко уверил он. — Прошу тебя, давай просто выпьем чаю и поедим. Я так долго сюда добирался, а потом, увидев, что машина у дома, а тебя нет, страшно испугался.

— Со мной все было в порядке.

— Слава Богу, — откликнулся он, глядя в окно, за которым все еще хлестал дождь. — С тобой все в порядке. Пожалуй, лучшего места не придумаешь.

В голове Виктории все смешалось. Что он имеет в виду? Лучшего места для чего? Чтобы быть от него подальше? Но ведь он нашел ее и приехал без всякого предупреждения.

Хватит, решила она: надо расслабиться и отдаться на волю судьбы. Ник не раз предупреждал ее, что никогда с ней не расстанется. Быстро приготовив чай, Виктория с улыбкой понесла его в гостиную.

Ник взглянул на нее мельком, но ничего не сказал, а лишь кивнул, принимая чашку. Виктории вдруг стало хорошо, будто вернулись прежние времена. Появление Ника всегда окружала какая-то мистика, как это она раньше не замечала?

Позже, уже лежа в постели, Виктория все еще чувствовала себя счастливой. Весь вечер они почти не разговаривали, странным образом не ощущая в этом потребности, а когда Виктория пошла спать, Ник остался сидеть в кресле с книгой в руках. Виктории было спокойно с ним, впрочем, так было всегда — до тех пор, пока он ее не отверг.

Какая разница, почему он приехал и почему не считает нужным вдаваться в подробности? Достаточно того, что он здесь. Одна мысль о том, что он где-то рядом, согревала душу.

Дождь кончился, был слышен лишь равномерный, убаюкивающий стук капель, падавших с карниза. Повернувшись на бок, Виктория вздохнула. Она была довольна собой. Здесь, в Шотландии, она снова доказала свою компетентность. И теперь может позволить себе расслабиться... А внизу сидит Ник — ее герой, ее призрачный рыцарь.

А внизу Ник рыскал по дому, вглядываясь в темноту ночи. Он тщательно проверил каждую дверь, каждое окно. Почти никто не знал, где Виктория, и здесь она, скорее всего, в безопасности, но уж больно уединенным было это место.

Нику ничего не стоило расколоть Паркера, выболтавшего местонахождение коттеджа, но он не сразу решился приехать, опасаясь, что может привести за собой хвост.

Ник утешал себя тем, что никто не знает, как он относится к Виктории на самом деле. Даже она сама, усмехнулся про себя Ник. Если кто-то и захочет его выследить, то, скорее всего, станут искать у Черил. А Черил в Париже.

Вздохнув, Ник стал готовить себе постель. Он предпочел бы быть там, наверху. В его объятиях Виктория была бы в безопасности. Они смогут добраться до нее только через его труп.

Губы Ника скривила насмешливая улыбка: вряд ли она будет в безопасности в его объятиях! Именно поэтому он все эти годы старался держаться от нее подальше. Раньше ему казалось, что она отдает предпочтение Тони, но сейчас его уверенность была поколеблена — она так самозабвенно отвечала на его поцелуи...

Во время помолвки у нее был такой вид, будто она вот-вот упадет в обморок. Возможно, ему не стоило настаивать на ее присутствии, но ему страстно хотелось увидеть, как она отреагирует. Это было жестоко, но он был в таком отчаянии, что ему необходим был хоть какой-то знак.

Сама того не подозревая, Виктория дала ему этот знак, но сначала надо закончить то, что он обещал Черил. Он связался с Черил из жалости, пытаясь помочь ей. А Викторию заставил пережить его помолвку, чтобы узнать ее подлинные чувства. Ник выругался про себя. Все это похоже на детскую игру в домино: тронь одну костяшку — и полетят все.

Все бы ничего, но теперь он попал в собственные сети и не мог из них выпутаться, пока Черил не осуществит свой план и не освободится от своих ужасных родителей. Вот тогда он во всем признается Виктории.

Она, конечно, разозлится. Ну и пусть, какое это имеет значение? Если она любит его так же, как он ее, пусть хоть дубинкой его отделает, он и пальцем не пошевельнет, чтобы защититься.

Чувства Тони тоже его больше не волновали, особенно после того, как Ник наблюдал за ним в клубе с той рыжей девицей. Тони, по-видимому, все еще дурачится, ведь Виктория тогда и бровью не повела. Закрыв глаза, Ник тихо застонал, вспомнив, как прижимал ее к себе во время танца.

Придется набраться терпения. Полицию, да и его самого, очень тревожили угрозы сообщников Кентона в адрес его семьи. Ник видел злобный блеск в глазах Кентона, когда зачитывали приговор. Преступник, без сомнения, окажется за решеткой, но его сообщники все еще гуляют на свободе.

Угрозы выкрикивались и в зале суда, и за его пределами, несколько раз звонили по телефону, и пару раз он находил записки в своем почтовом ящике. Нику и раньше угрожали, но на этот раз угрозы были нешуточными.

Возможно, было безумием приезжать сюда, но он должен был удостовериться, что с ней все в порядке. И он позаботился о том, чтобы Крейг Паркер не проболтался, ведь не только преступники умеют угрожать! Ник воспользовался очевидным мужским превосходством, чтобы припугнуть Крейга и удостовериться, что Паркер и словом никому не обмолвится о том, где находится Виктория.

Виктории приснился сон, будто она бежит по полю, спасаясь от страшного грохота и опасности. За своей спиной она слышит топот копыт, лязг стальных мечей, высекающих огонь. Лиц сражающихся рыцарей не видно, они скрыты шлемами. Но она знает: кто бы ни победил, ей грозит серьезная опасность. Она боится привлечь к себе внимание, поэтому подавляет желание закричать, но страх так велик, что, в конце концов, из ее горла вырывается крик ужаса. Вся дрожа, Виктория проснулась.

За окном бушевала гроза, которой она бессознательно боялась с тех пор, как приехала в Шотландию. Буря свирепствовала над холмами и над коттеджем, гремела громом и сверкала молниями. Но здесь не было спасительного чуланчика.

Виктория лежала в кровати с широко раскрытыми от страха глазами. Здесь, на природе, гроза казалась ей еще более страшной, чем обычно. Она почувствовала себя маленькой, потерянной девочкой, и в ее воображении встала давно забытая картина: ее мать и отец, чернота ночи, мокрый асфальт, освещенный яркими лучами фар.

За окном вспыхнула молния, тут же раздался удар грома. Виктория хотела зажечь лампу, но в темноте опрокинула ее. Снова сверкнула молния, осветив комнату зловещим светом.

— Ник!

Она выкрикнула его имя, не зная даже толком, здесь он или ей это приснилось, но тут же услышала, как он бежит вверх по лестнице, рывком открывает дверь и, освещенный вспышкой молнии, появляется на пороге, словно великан.

— Ник! — Рыдая, Виктория протянула к нему руки. Сердце ее разрывалось от страха, и она знала, что только в нем ее спасение.

— Все хорошо, я здесь.

Ник подошел к кровати, обнял Викторию и прижал ее к себе.

— Придет день, и мы справимся с этим. Страх уйдет, и ты увидишь, как прекрасна гроза.

— Я опрокинула лампу, — пожаловалась она, вся дрожа.

— Я слышал, как она упала. Света все равно нет. — Ник потянулся за лампой, но Виктория не хотела его отпускать. — Не бойся, я просто хочу поднять лампу.

Ник поставил лампу на тумбочку и снова обнял Викторию.

— Я и забыла, — едва слышно прошептала она, — что в день, когда погибли мои родители, тоже была гроза.

— Да, ты пыталась стереть это из своей памяти. Такова защитная реакция организма, но в тебе все еще остался страх. Может быть, теперь ты перестанешь бояться грозы.

— Не уходи. — Виктория обвила его руками, и Ник улыбнулся, уткнувшись ей в волосы.

— Я пока и не собираюсь, — уверил он ее, и Виктория вздохнула с облегчением: пока он с ней, ничего не случится.

— Ты не одет, — рассеянно заметила она, чем вызвала его смех.

— Как-то не успел одеться соответственно случаю, — усмехнулся он. — Я уже снял рубашку, когда услышал твой вопль. Я знал, что ты проснешься и перепугаешься.

— Ты всегда приходишь на помощь.

Ник не ответил, но это не имело значения.

Гроза утихала, а с нею проходил и ее страх, но Виктория все еще прижималась к груди Ника. Она слышала его дыхание, чувствовала, как поднимается и опускается его грудь, и старалась дышать так, чтобы попасть в его ритм, глубоко и спокойно. Она положила ладони ему на грудь и прижалась к нему щекой, и ей казалось, что она растворилась в нем. Ее вдруг окатила горячая волна возбуждения.

— Не надо, Виктория. — Голос Ника звучал напряженно.

— Я ничего не делаю, — запротестовала она сонным голосом, загипнотизированная ритмом его и своего дыхания.

— Ты растворяешься во мне, — хрипло сказал он.

Тон Ника нисколько ее не задел. Даже если бы он рассердился, ей было бы все равно, потому что ей еще никогда не приходилось быть с Ником в таком странном, волшебном, новом для нее мире.

— У меня такое ощущение, будто ты часть меня, будто я плыву куда-то, где тепло, светло и безопасно. Так себя, наверно, чувствуешь в раю.

— Виктория!

Ник взял ее за руки и отстранил от себя. Она не видела его лица, но знала, что он сердится.

— Не покидай меня, — взмолилась она. — Я никогда не была так счастлива, как сейчас. И я больше не боюсь.

— Есть вещи пострашнее грозы, — сказал он с запинкой.

— Но ведь к тебе это не относится, — засмеялась Виктория, но Ник продолжал крепко держать ее за руки. — Даже когда делаешь мне больно, — добавила она.

Ник ослабил хватку, и она тут же снова к нему прильнула, прислушиваясь к биению его сердца и испытывая какое-то мистическое влечение.

— Мне необходимо чувствовать, что ты близко... как было когда-то.

— Тогда прижмись крепче, — горячо зашептал он ей на ухо, обняв. — Не за этим я приехал, но мысли мои всегда заняты лишь тобою.

— Разреши мне вернуться к тебе, — молила она, прикасаясь губами к его шее.

— Иди ко мне, Виктория, — тихо прошептал он, — стань частью меня, плыви навстречу теплу и свету.

Ник стал целовать Викторию долгими, глубокими поцелуями, пока она не почувствовала себя где-то на грани реальности.

— Ты этого хочешь, моя принцесса?

Виктория издала тихий стон, и этот звук был ее ответом. Ник переживал, что в темноте не может, как следует, разглядеть ее восторженное лицо.

— Я хочу видеть твое лицо. Я хочу запомнить его таким, какое оно сейчас. А как же Тони? — вдруг спросил он.

— Он мой друг. Он мне как брат.

— А я? Кто я?

— Не знаю, — ответила она, запинаясь. — Ты часть меня. Как воздух, которым я дышу. Ты все то, что ушло, чего мне не хватает, — мой рыцарь, моя совесть. Ты помог мне стать человеком, а потом вышвырнул из своей жизни. — По щекам ее потекли слезы. — Ты принадлежишь не мне, а Черил.

— Не плачь, — с нежностью прошептал Ник. — Не плачь, моя прелестная Виктория. Я не принадлежу Черил. Я лишь помогаю ей, и мы все попали в ловушку. Но я все улажу. Иди ко мне. Ты моя принцесса, и я хочу, чтобы ты принадлежала мне.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Ник стянул с Виктории ночную рубашку и отбросил ее в сторону. Потом прижал Викторию к себе и стал гладить ей спину, а когда она обняла его за шею, в первый раз нежно дотронулся пальцами до ее груди. Викторию захлестнула такая горячая волна, что она чуть не задохнулась.

— Растворись во мне, дорогая, — прошептал он. — Ты принадлежишь только мне. Меня сжигает огонь желания, и ничто на свете не имеет значения, если и ты хочешь меня.

Виктория и думать забыла о Черил. Пусть завтра ее замучает совесть, но сейчас, в объятиях Ника, она, наконец, поняла, что именно чувствовала последнее время. Незаметно для нее самой в ней росло желание принадлежать Нику. Кому же еще? Ведь, кроме него, никогда никого на свете не существовало.

Склонившись над Викторией, Ник опустил ее на подушки. Руки его стали гладить ее лицо, нежный изгиб шеи и остановились на груди.

— Моя Виктория. Только ты всегда была в моем сердце, — шептал он.

Ник начал стягивать с себя одежду, и Виктория судорожно в него вцепилась, испугавшись, что сон кончится.