— Я тебя не покину, — успокаивал он ее. — Я слишком долго ждал, чтобы вот так просто тебя отпустить. Мне бы хотелось видеть твое лицо, — вздохнул он.

Виктория протянула руку и нажала на выключатель лампы. Комната осветилась мягким светом, и Виктория на секунду закрыла глаза, вдруг оробев.

— Не надо света, — попросила она, отворачиваясь, но Ник повернул ее лицо к себе.

— Надо, дорогая, — настоял он, — иначе ты потом будешь думать, что тебе приснился сон, а я хочу, чтобы ты знала, что все происходит наяву.

Открыв глаза, Виктория встретилась с теплым взглядом серых глаз, сверкавших внутренним огнем. Губы ее задрожали.

Боже, как же долго он ждал этого момента — держать ее в своих объятиях, касаться ее, целовать эти губы! Он настойчиво вглядывался в ее глаза, пытаясь прочесть в них ответ на то, что волновало его.

— Ты была мне нужна все эти годы.

— А, по-моему, ты на меня сердился, старался избавиться от меня.

— Да что ты! Ты многого не знаешь, ты не испытывала тех чувств, которые испытывал я. Мне уже давно хотелось взять тебя за руку и уйти из дома, но ты бы, наверняка, этому воспротивилась. — Лицо Ника неожиданно окаменело. — Ты и сейчас будешь сопротивляться?

Виктория не могла сдержать улыбку. Она сама во всем виновата и завтра, наверняка, обо всем пожалеет, но сейчас единственное, чего ей хотелось, — это быть с Ником.

— А это поможет, если я буду сопротивляться? — спросила Виктория неожиданно томным голосом.

— Не поможет, — сверкнул Ник глазами. — Я слишком тебя хочу. А ты ведь со мной флиртуешь! Знаешь, как это опасно? Я могу и забыть, что ты всего-навсего наивная, доверчивая девочка.

— Вовсе нет, — запротестовала Виктория, но Ник лишь крепче прижал ее к себе.

— Докажи это, принцесса, растворись во мне. Я хочу тебя сейчас, а не после того, как мы с тобой выясним все до конца.

А ей о стольком хотелось у него спросить! Любит ли он ее? А Черил? Почему помолвка была временной? В какую они попали ловушку? Будет ли он принадлежать ей только один-единственный раз? Но ее руки и ноги уже ослабели, кровь разливалась по венам, словно жидкое золото, и, вздохнув, Виктория прильнула к Нику, снова растворяясь в нем.

— Виктория! — прошептал он.

Его губы стали горячими, обжигающими, а руки — более нетерпеливыми, требовательными, они лихорадочно ласкали ее тело, приводя в исступление. Безумная страсть, вспыхнувшая между ними, казалась судьбой, предопределенной свыше.

— Не покидай меня, — прошептала Виктория дрожащим голосом.

— Никогда, любовь моя, никогда я тебя не покину, — пробормотал он, осыпая ее поцелуями.

В глубине души Виктория понимала, что ему, возможно, не удастся сдержать обещание, но сейчас это не имело значения. Она являлась частью его и вся была в ожидании того магического момента, который навеки соединит их.

Когда он вошел в нее, ее пронзила вспышка пламени. Желая продлить невыразимое волшебное мгновение, взрыв чувств, который, казалось, взметнул ее к звездам, она подалась ему навстречу, следуя его ритму, сливаясь с ним в единое целое.

— Ты моя! — Ник, не переставая, шептал эти слова на ухо Виктории, целуя ее пылающие щеки. Виктория вдруг поняла, что плачет, но это были слезы счастья и радости от сознания того, что ее место здесь, в объятиях Ника. — Не плачь, моя принцесса. — Голос Ника прозвучал горько.

— Я плачу, потому что счастлива. — Виктория пожирала Ника блестящими, полными слез глазами. — Я еще никогда не была так счастлива.

— Если я сделал тебе больно... — начал он, но Виктория остановила его, нежно прикоснувшись пальцами к его губам.

— Ты позволил мне вернуться в твою жизнь. Я потерялась, а ты меня нашел. Ты всегда меня находишь. Я не понимала, почему была так несчастна в последнее время, а теперь...

— Не говори ничего, Виктория, — тихо приказал он. — Ты еще находишься во власти нашей физической близости, которую испытала впервые и легко можешь принять за настоящее чувство.

— Со мной такого не произойдет. Я чувствую гораздо...

— Помолчи. — На этот раз Ник прикоснулся пальцами к ее губам. — У тебя не было времени даже подумать. Я никогда не давал тебе времени подумать.

— Ты об этом жалеешь?

— Нет, не жалею. Этой ночи я ждал много лет. И вообще я никогда ни о чем не жалею. Я ведь всегда побеждаю, разве тебе это не известно?

— Ты снова пытаешься заставить меня возненавидеть тебя? — предположила Виктория.

Ник выключил лампу, и комната погрузилась в темноту.

— И мне это удается?

— Нет. И не удастся никогда, — мечтательно произнесла она. — Я слышу, как бьется твое сердце, и знаю, что это не сон.

— Ты всегда немного витала в облаках и не умела о себе позаботиться. Завтра мы поедем домой, и к нам обоим вернется способность здраво рассуждать.

Ник довольно резко притянул ее к себе, но она не обратила на это внимания.

— Я хочу заботиться не только о себе. Мне многие люди доверяют.

— Помоги им, Господи, — буркнул Ник, но она лишь улыбнулась в ответ.

— Ты, в общем-то, меня совсем не знаешь.

— Кто же тебя знает, если не я? Я почти всю твою жизнь направлял тебя, следил за каждым твоим шагом, а теперь мне знакома каждая частица твоего тела.

Казалось, он почувствовал, как заполыхали ее щеки, потому что отвел волосы от ее лица.

— Спи. Если ты и дальше будешь говорить, я за себя не ручаюсь. Завтра мы отсюда уедем, ты вернешься в Клиффорд-Корт и останешься там жить.

— Я приехала на поезде, и у меня машина.

— Ну и что? Пусть ее забирает тот, кому она нужна.

Виктория улыбнулась и закрыла глаза. Ник, видимо, оценил ее драндулет еще до того, как она вернулась из деревни. Как давно это было!

— Я приехал за тобой. А теперь ни о чем не думай и спи. Я уже однажды говорил тебе, что иногда лучше не знать правды.

Виктория не ответила, потому что уже погружалась в сон, но все же его слова застряли у нее в голове. О какой это правде он говорит? Сожалеет о том, что она его любит, принадлежит ему? Но это же понятно, ведь у него есть Черил. То, что произошло между ней и Ником, давно должно было случиться, но Черил-то существует!

Ник был помолвлен, и, по-видимому, это необходимо. Во всяком случае, так было лучше для него, для его будущего, для всей его карьеры, которая станет еще более блестящей, чем сейчас.

— Все равно я ни о чем не жалею, — вслух произнесла она. — Это моя судьба.

Ник молчал. Прислушиваясь к его спокойному, ровному дыханию, она придвинулась ближе и обняла его одной рукой. Она и не подозревала, что глаза Ника открыты, а голова лихорадочно работает.

Завтра он отвезет ее домой, и она будет вне досягаемости. Он будет держаться от нее подальше, чтобы не подвергать опасности, пока все не закончится. Криминальный мир охотится за ним, поэтому все, кто находится рядом с ним, не могут чувствовать себя в безопасности. Тони с удовольствием возьмет на себя роль компаньона и защитника девушки, которая так изменила жизнь их обоих.

— Виктория, — тихо прошептал он в темноту, еще крепче прижимая ее к себе.

Впервые в своей жизни он испытывал страх. Он всегда выигрывал, а на этот раз он просто не может себе позволить проиграть. Почему же он испытывает такую неуверенность — неуверенность и болезненный страх? Он должен ее защитить — свою Викторию, свою принцессу.

Ника уже не было в комнате, когда Виктория проснулась, и, если бы не вмятина на подушке рядом с нею, она могла бы подумать, что все ей только приснилось. Но ощущение внутри ее подсказывало, что это был не сон, и она все еще чувствовала силу обнимавших ее рук. Ей хотелось сохранить эти ощущения, лежать в постели и, вообще, не двигаться. Но наступило утро, а с ним и неизбежность осознания того, что случилось и что ее ждет в будущем. Что бы там Ник ни говорил, существовала Черил. Вместе с тем Виктория узнала нечто такое, о чем должна была знать давно: она принадлежит Нику, и всегда ему принадлежала.

Услышав стук закрываемой дверцы автомобиля, Виктория встала и подошла к окну. Ник стоял возле машины и говорил по мобильному телефону. Она не могла разобрать слов, но по выражению его лица поняла, что он давал кому-то весьма серьезные поручения. Виктория поспешила в ванную. Ночь прошла, наступило утро, а с ним способность рассуждать здраво.

Когда она спустилась вниз, то застала Ника на кухне. Не оборачиваясь, он спросил:

— Тебе тосты сделать?

— Да, пожалуйста. Но я и сама бы приготовила.

— Я умею делать тосты. У нас нет времени приготовить что-либо более существенное, потому что нам необходимо уехать как можно скорее. Мы позавтракаем где-нибудь по дороге.

Он взглянул на ее растерянное лицо и приказал:

— Ешь побыстрее, Виктория. Нам предстоит долгий путь, а я не хочу, чтобы мы вернулись домой посреди ночи.

Она решила, что будет отвечать в том же тоне. Ни утреннего поцелуя, ни нежности, видимо, не предвидится. С наигранным спокойствием Виктория села за стол и потянулась за маслом.

— Я не могу просто так взять и уехать, — твердо заявила она. — Когда я прибыла сюда, все здесь было чисто и убрано, и так должно быть, когда я уеду. Надо заложить в стиральную машину постельное белье, полотенца и...

— Нет! — вспыхнул Ник. Он сел напротив, сверля ее взглядом. — Нам надо убраться отсюда как можно скорее.

— Я тебя не задерживаю, поезжай прямо сейчас, — спокойно возразила Виктория, — а мне надо вернуть машину в Эдинбурге, и у меня есть обратный билет на поезд.

— И уж конечно, во втором классе, — съязвил Ник. — Ты поедешь со мной, даже если мне придется вынести тебя отсюда на руках и привязать к сиденью.

— Не поеду. Я не подчиняюсь приказам. Я понимаю, что у тебя могут быть дела, и ты должен уехать. Я же должна остаться и все прибрать. Если ты волнуешься, что я остаюсь одна, я готова приехать домой более поздним поездом, но это будет моя единственная уступка.

Несколько мгновений Ник смотрел на нее пристальным взглядом, но потом, пожав плечами, протянул руку за маслом.

— Ладно, — сдался он. — Я иногда забываю, что ты уже взрослая. Сколько времени займет уборка?

— Примерно час. Главное — это постельное белье и кухня.

— Значит, если я сделаю половину работы, мы управимся за полчаса, — проворчал он. — Ты иди наверх, а я уберу здесь.

Виктория была поражена. Он так решительно настроен на то, чтобы они уехали вместе, а именно этого хотелось и ей, тем более что идея провести в коттедже еще несколько дней как-то поблекла. Она будет с Ником до той самой минуты, когда они приедут домой, тогда он снова исчезнет из ее жизни.

— Еще надо решить, что делать с моей машиной.

— Я уже позвонил в контору проката — они ее заберут. Я нашел документы в машине и позвонил по мобильному телефону.

Вот так. Он уже все за нее решил. От внимания Ника не ускользнул ее печальный вздох, но она собрала все свои силы, чтобы не показать, как ей грустно. Не будет никаких сцен, никаких обвинений. Она сама во всем виновата.

Покончив с завтраком, Виктория молча поднялась наверх и принялась за работу. Внизу Ник управлялся с уборкой кухни. При других обстоятельствах это вызвало бы у нее улыбку, но сейчас ей было не до смеха. Кажется, она снова его теряет, и на этот раз, должно быть, из-за Черил.

Через полчаса они были готовы к отъезду. Виктория огляделась в последний раз, чтобы удостовериться, что все в доме как прежде. А для нее уже ничего не будет как прежде, мелькнула непрошеная мысль.

— Пошли, — сказал за ее спиной Ник, и она вздрогнула от резкости его тона.

— Я готова. Здесь все так, как было до моего приезда. Нет ничего, что говорило бы о том, что я была здесь, и ни намека на то, что и ты...

Она повернулась, чтобы идти, но Ник преградил ей дорогу.

— Даже если бы над домом появилась неоновая вывеска, возвещающая о том, что я провел здесь ночь, мне было бы наплевать. Если бы я хоть на минуту мог предположить, что ты затеяла всю эту уборку, чтобы никто не узнал...

Он так грубо схватил и притянул ее к себе, что она испугалась.

— Вовсе нет! Было бы неприлично оставлять все неприбранным. Мне бы и в голову не пришло притворяться, будто...

Какое-то мгновение Ник смотрел на нее, а потом прильнул к ее губам в неожиданно страстном поцелуе. Она была ошарашена — ей показалось, что он вложил в него весь свой гнев, все свое отчаяние, причину которых она не могла понять. Когда он, наконец, ее отпустил, она вся дрожала и сказала первое, что ей пришло в голову:

— Это и есть утренний поцелуй?

— Садись в машину, — приказал Ник. — Есть вещи, о которых лучше забыть, и это место относится к их числу.

Он, возможно, и забудет. Виктория села в машину, и ей стоило больших усилий не обернуться, чтобы бросить прощальный взгляд на коттедж. «Долина Мэри»! Вернее было бы написать «Грех Виктории». Она подавила смешок, и Ник посмотрел на нее с беспокойством.

— С тобой все в порядке? — спросил он, и ей удалось небрежно кивнуть головой.

— Абсолютно. Я просто немного устала. Я собираюсь поспать, когда мы выедем на шоссе.

Ник промолчал, но краем глаза Виктория заметила, как потемнело его лицо. Он, видимо, раздражен, подумала она и решила сразу же расставить все по местам.

— Я хочу, чтобы ты отвез меня ко мне на квартиру, — тихо произнесла она, приготовившись к взрыву, который вызовет ее просьба.

Так оно и вышло.

— Ты поедешь в Клиффорд-Корт, — заявил он в бешенстве. — Тебе, ни в коем случае, нельзя оставаться одной в этой квартире. Я хочу, чтобы тебя не было в Лондоне и чтобы за тобой присматривали.

Настала очередь Виктории разозлиться:

— Что значит — присматривали? Я вполне могу сама за собой «присмотреть». Если ты думаешь, что я брошусь с лестницы или под автобус, или еще что-нибудь сделаю с собой из-за того, что произошло ночью... Кроме того, я и в Клиффорд-Корте могу сделать что-либо подобное.

— Там за тобой будет присматривать Тони, — буркнул Ник.