Но руки Невила, обхватив лодыжку, пошевелили ногу в ботинке.

— Шнурки завязаны недостаточно крепко.

Ботинки... Он всего лишь проверял, как завязаны шнурки. У Дорис чуть не вырвался истерический смешок от контраста между прозаическими намерениями Смайлза и ее фантазиями.

— И не оставляй концы шнурков незаправленными, — добавил он, проворно развязывая их и подтягивая, прежде чем крепко завязать. — Ты можешь наступить на них и упасть.

— Благодарю.

Дорис словно выплюнула это слово.

Невил поднял голову, чтобы заглянуть ей в глаза с пристальным вниманием, но Дорис не хотела отзываться. Почему он, черт возьми, не отпускает ее ногу?

Если Смайлз так и будет держать лодыжку в театральном порыве, поглаживая ее внутреннюю сторону большим пальцем, будто просто не в состоянии справиться с потребностью прикоснуться к ней, она выскажет все, что думает о нем. Или то, или... Дорис едва удалось подавить легкий предательский вздох, откликаясь на нежное прикосновение. Волны наслаждения пробежали по ее телу, прежде чем ей с трудом удалось высвободиться из рук мужчины.

Когда они покинули ферму и направились к тропинке, ведущей в горы, Дорис попыталась отогнать мысли о том, как бы обстояли сейчас дела, не вмешайся судьба. Продолжали бы они заниматься любовью утром или просто лежали бы в постели, окутанные чувственным теплом?

— Ты уверена, что все в порядке? — опять спросил Невил, остановившись подождать, пока девушка догонит его. — Раньше ты была бледна, а сегодня вся горишь.

— Все прекрасно, — снова соврала Дорис.

Тропинка на склоне горы, по которой медленно, но легко взобрался Невил, показалась опасным маршрутом нетренированному глазу, телу и особенно ногам Дорис. Она никогда серьезно не увлекалась спортом, но регулярно ходила пешком, получая от этого удовольствие, часто предпочитая ходьбу поездке на машине. Но эти прогулки не имели ничего общего с тем, что пришлось делать сегодня. Поэтому не только гнев и боль являлись причиной ее односложных ответов на непринужденную болтовню Смайлза.

Ныли не только ноги, легкие тоже начали ощущать напряжение.

Взглянув украдкой на часы, девушка обнаружила, что они идут всего два часа: только-только перевалило за одиннадцать. Невил сказал, они остановятся на ланч в половине первого, а потом отправятся обратно вниз.

— А ты хорошо справляешься, — услышала Дорис теплый голос. — Многие из начинающих на этой стадии жалуются на усталость и не хотят идти дальше.

В самом деле? Дорис сцепила зубы, пытаясь не замечать бунта мускулов, отказывающихся слушаться.

— Если ты все же хочешь отдохнуть, в нескольких ярдах есть замечательное место, где открывается удивительный вид на ферму и...

— Я не хочу останавливаться, — оборвала Дорис. — Мне хочется поскорее закончить со всей этой ерундой.

Она сердито закусила губу, когда Невил остановился напротив, таким образом, вынуждая остановиться и ее.

— Послушай, что-то все же не так, — тихо произнес он. — Не надо, пожалуйста, не отрицай. Если тому причиной прошлая ночь...

— Если! — взорвалась Дорис, уже не в силах сдерживать переполнявший ее гнев. — Если... Какие могут быть «если»?

— Послушай, я понимаю... я... тоже расстроился... — смешался Невил.

— Расстроились? — Дорис уставилась на него, вся вспыхнув от осознания, на что он намекал. — Боже, ваша наглость просто не знает границ, — горько рассмеялась девушка. — Из-за чего же вы расстроились, Невил? Расстроились, что не смогли лечь со мной в постель? Каким же удивительным событием должна была обернуться для меня эта ночь, да? Удивительным, но едва ли уникальным... Не для меня. И не для всех остальных податливых дурочек, которых вы обманули и затащили в свою постель до меня...

— Дорис, что?..

Девушка различила изумление и замешательство в его голосе, увидела их на его лице и вместе с ними заметила боль. Его боль.

— Игра окончена, Невил, — заключила он. — Вам больше нечего утруждать себя ложью — теперь, когда Джон с головой выдал вас. Стоит ли удивляться, что жена бросила его, если он пытался моделировать свою жизнь по вашей? Что он тогда сказал? О да, я помню, он позавидовал цепи ваших побед и возможностям, которые добавлял к ним ваш бизнес. Как добавлял и к счету в банке, между прочим, — голос Дорис наполнился едким сарказмом, пока она швыряла ему в лицо все эти слова.

Гордость и злость помогали преодолеть боль, жестоко терзавшую ее.

— Нет, Дорис... — запротестовал Невил. — Пожалуйста, выслушай меня. Ты не поняла...

— Не поняла? — ядовито перебила Дорис. — О нет, Невил, это вы не поняли. Конечно, не один вы виноваты, — рот ее скривился в горькой усмешке. — В конце концов, я не могу сказать, будто не знала, что вы за человек, как мало можно вам верить. Мне следовало прислушаться к голосу рассудка вместо...

— Как мало мне можно доверять? — печально спросил Смайлз. — Или как мало ты хотела доверять? Дорис, все, что там наплел Джон, в реальности не существует. Это всего лишь его интерпретация, его фантазии, если хочешь, представление, как он жил бы, окажись на моем месте. Это его способ самоутвердиться, восстановить веру в свое мужское достоинство.

У Дорис внезапно пересохло во рту, голос упал до сердитого шепота.

— Если это правда, почему же вы тогда ничего не сказали, почему позволили ему?..

— Потому что мне просто не пришло в голову, будто ты можешь поверить его словам. Я полагал, ты воспримешь его разговоры такими, каковы они на самом деле: завистливые и горестные жалобы напившегося человека, страдающего из-за потери жены. Все, что говорил Джон, имеет так мало сходства с реальной действительностью, что я не подумал, будто ты отнесешься к этому всерьез, — печально сказал он.

Дорис охватила слабость от хаоса мыслей. Он лгал. Он вынужден был лгать.

— Я не могу заставить тебя поверить мне, Дорис. Так же, как не могу заставить доверять. А ведь к этому все сводится, правда? Доверие...

Говоря, он сделал шаг ей навстречу.

Дорис мгновенно охватила паника. Еще несколько шагов, и он прикоснется к ней, обнимет ее, а раз сделав это...

— Нет, не надо! — Дорис быстро сделала шаг назад. — Не приближайтесь, не прикасайтесь ко мне!

— Дорис, стой! Не двигайся!

Услышав его резкое приказание, девушка запаниковала еще больше и сделала еще один шаг назад — в никуда. Она падала с вогнутого глинистого склона горы, круто обрывающегося с тропинки, так стремительно, что не могла даже вскрикнуть. Она падала, скользила, катилась в лавине пыли и камней, закружившей ее, колотившей, поглощавшей ее.

Бессвязные мысли проносились в мозгу, пока Дорис катилась по склону. Невил, предупреждающий ее, какой опасно ненадежной может быть глина. Невил, показывающий на крутые спуски гор и глубину пропастей, в которую те обрывались.

Пыль забила ей ноздри и глаза. Легкое постукивание о глинистый склон превратилось в оглушительный рев. Дорис вскрикнула, и казалось, весь воздух выбило из легких, когда она налетела на что-то жесткое.

— Дорис, Дорис!

Онемевшая от шока и боли, девушка, тем не менее, поняла, что ее падение остановлено огромным валуном, как будто специально установленным на узкой площадке. Она лежала на боку и, хотя каждая клеточка ныла и кричала от боли, похоже, ничего не было сломано.

Как только Дорис попыталась превозмочь себя и подняться, она услышала решительный голос Невила:

— Нет, Дорис, не шевелись! Оставайся неподвижной.

Неподвижной? Почему? Что должно случиться? Площадка, на которой она оказалась, была очень узкой. Дорис видела, как круто обрывается за нею склон горы, исчезая в бездонной пропасти.

Дорис охватил отчаянный страх, в богатом воображении тут же возникли ужасные картины. Что произошло бы, рухни валун вместе с площадкой? Было ли это воображение или действительно глина ползла вниз, когда она падала?

— Мне придется пойти позвать на помощь, — долетел до нее тревожный голос Невила. — Пока меня не будет, ты должна постараться сохранять полную неподвижность.

— Нет! — отказ Дорис был криком чистого ужаса. — Нет Невил. Не оставляй меня здесь. Пожалуйста, останься со мной!

Она дрожала и всхлипывала, наполненная отчаянием и страхом от мысли, что Невил уйдет, от мысли остаться в одиночестве здесь, на узком и ненадежном куске глины, который может легко рухнуть под ее тяжестью... Невил сделал это, чтобы наказать ее; он собирается уйти и бросить ее, бросить ее умирать, умирать одну... Он вообще не собирается звать на помощь... Он... Господи, я схожу с ума!

— Дорис, я должен идти. Я обязан найти подмогу, но я обещаю, если ты послушаешься меня и выполнишь все указания, то будешь в безопасности. Послушай меня, Дорис. Доверься мне.

Довериться ему... Из груди вырвалось истерическое рыдание. Если бы она не доверилась ему сначала, то не оказалась бы здесь. Довериться ему? Как она могла? Как могла подвергнуть себя такому риску?

Смайлз мог уйти прямо сейчас и бросить ее. Никто не узнает. Он может просто сказать, что произошел несчастный случай.

— Дорис, обещай делать все, как я скажу. Ты не попытаешься шевелиться?

Как он догадался, что именно это она и собирается сделать? Она уже решила, что, как только Невил уйдет, попытается каким-нибудь образом выбраться на твердую почву.

— Обещай мне.

Обещать ему. Доверять ему?! Дорис закусила губу, чтобы сдержать рыдание.

— Не могу, — яростно сказала она. — Не могу!

— Тогда я не могу оставить тебя, — услышала она голос Невила. — А раз я не могу спасти тебя без посторонней помощи, нам остается лишь одно...

Сердце Дорис остановилось. Он собирается оставить ее. Собирается уйти и предоставить ее самой себе.

— Я не могу спасти тебя, Дорис. Но, по крайней мере, я могу с тобой умереть.

Умереть с ней... Дорис повернула голову и увидела, что Невил осторожно спускается к ней.

— Невил, нет!

Звук вырвался из глубины груди — взволнованный протест, выдавший ее подлинные чувства. Он готовился умереть вместе с нею!

— Я сделаю все, что ты говоришь, — со слезами в голосе выдавила она. — Я останусь здесь. Я не буду шевелиться, обещаю.

— Дорис?

Девушка с трудом приподняла голову и открыла глаза. Казалось, вечность прошла с тех пор, как Невил ушел за помощью. Сначала Дорис чувствовала в себе силу и храбрость, успокоенная готовностью Смайлза погибнуть вместе с ней, но постепенно спокойствие испарилось, уступив место опасениям и страху, искушению пошевелиться, попробовать выбраться отсюда. Искушению столь сильному, что Дорис уже балансировала на опасной грани поддаться ему.

Но ведь она обещала Невилу, дала ему слово. Слезы душили ее. А что, если он все-таки лгал ей?

— Дорис...

Девушка напряглась, услышав второй раз свое имя.

То выходя, то впадая опять в шоковое состояние, она поначалу подумала, что голос Невила, зовущего ее, лишь послышался ей, и подавила в себе желание взглянуть вверх. Слегка поехавшая мимо глина вызвала еще больший ужас в ее душе.

— Дорис...

На этот раз ошибки быть не могло, потому что голос доносился не сверху. Он звучал почти рядом!

Дорис осторожно повернула голову и огляделась. Сердце наполнилось радостью. Она боялась себе поверить, когда увидела Невила, медленно спускающегося к ней по крутому склону. Его поддерживала веревка, обмотанная вокруг пояса.

Теперь Дорис понимала, почему он просил ее не шевелиться. От каждого, даже точно выверенного его движения вниз летели комья глины, которые, смешиваясь вместе и набирая скорость, превращались в настоящую лавину.

Вся сжавшись в комочек на узком своем островке и наблюдая за Смайлзом, Дорис не замечала слез, струившихся по лицу и прочерчивающих чистые дорожки на покрытых грязью исцарапанных щеках, пока Невил не остановился рядом и не сказал хрипло:

— Все хорошо, Дорис. Не плачь, любовь моя. Все будет хорошо. Спасатели высылают за нами вертолет. Он скоро прилетит.

Он осторожно примостился рядом.

Вертолет... Дорис автоматически взглянула вверх, чтобы проследить маршрут, который Невил только что проделал. Хотя она ничего не сказала, он разгадал ее мысли.

— Это больше чем риск, — ласково произнес он.

Больше чем риск. Но он пошел на это, чтобы спасти ее. Сердце болезненно сжалось, на глаза навернулись новые слезы и потекли градом.

— Все хорошо... все хорошо, — повторил Невил, придвигаясь ближе к ней и обвивая девушку рукой.

Смайлз излучал тепло и безопасность, запах кожи был таким знакомым. Пространство не позволяло Дорис сделать то, что она хочет. А ей хотелось броситься в его объятия, попросить крепко сжать ее. Площадка едва вмещала ее тело, а Невил с трудом удерживался рядом, упираясь в металлические скобы, вбитые в глинистый склон.

«Доверься мне», — попросил он, и, дожидаясь его в одиночестве среди враждебных гор, где-то в глубине души Дорис понимала, что может доверять, что он не тот человек, кто уйдет и бросит другого в опасности.

А раз она могла доверить ему свою жизнь, то уж, конечно, могла доверить ему и свое сердце, свою любовь.

— Тебе не следовало сюда спускаться, — прошептала Дорис. — Не следовало так рисковать.

— Я хотел быть с тобой, — просто ответил он и протянул руку к ее руке, пальцы его переплелись с ее пальцами и успокаивающе сжали их. — Я едва ли планировал такое на сегодня, — невесело пошутил Смайлз.

— Да? — отозвалась Дорис. — А я так поняла, что именно в этом и заключается твой план убедить меня в эффективности курсов: взаимное доверие, взаимозависимость, — постаралась она поддержать его шутку, но слезы опять застлали глаза.

Тем не менее, она продолжала:

— Но тебе не следовало быть здесь. Рисковать собой. Это моя вина.

— Нет, моя, — возразил Невил. — Я ведь видел, утром что-то было не так, но подумал...

— Что я дулась из-за ночи.

Лицо Дорис перекосилось от боли, побледнело, заставив Смайлза встревожиться:

— Что с тобой? Что случилось?