Майлз быстро допил кофе. Звонят наверняка не просто так, ведь время уже за полночь.

— Алло.

Повисла короткая пауза. Майлз поставил кружку и застыл, готовый откланяться или помочь — это как пойдет.

— Я была в гостях. — Снова пауза — она слушала, что ей говорят, потом: — Наверное, я отключила мобильник. Прости. Что случилось? Мальчики в порядке?

Нетрудно было догадаться, что Джемайма разговаривает с Расселом. Почему она извиняется перед ним? И за что? Это ее полное право — включать и выключать мобильный телефон, когда ей захочется.

Майлз поймал себя на том, что пытается представить себе Рассела Чедвика. Что за мужчину Джемайма выбрала себе в мужья? И что это за мужчина, в конце концов, который ушел от такой женщины, как Джемайма?

Майлз смотрел, как лицо Джемаймы искажается глубокой тревогой. Что-то случилось с сыновьями, с беспокойством подумал он, не отрывая глаз от Джемаймы. Костяшки ее пальцев побелели — с такой силой она сжала телефонную трубку, на лбу прочертились глубокие морщины.

Это было необъяснимо, но именно такой она показалась Майлзу еще красивее. Джемайма готова на все ради тех, кого любит. Это было написано у нее на лице. Майлз почему-то почувствовал себя обманутым. На всем белом свете не было ни единой души, которая любила бы его такой любовью. Уж точно не мать. Нет, Хермиона не была бесчувственной, но ее чувства не распространялись на сына. Бену с Сэмом повезло. Наверное, они этого не понимают и, может, никогда не поймут.

— Я не могу. Машина сломалась. — Джемайма взглянула на часы. — Может, удастся поймать такси...

— Куда нужно ехать? — спросил Майлз. Что бы там ни случилось, он не может сбежать и бросить ее одну. — Я могу помочь?

Джемайма растерянно посмотрела на Майлза.

— Майлз, я не... — Она оборвала себя на полуслове и стала слушать, что говорит бывший муж.

Майлз поднялся и застыл в ожидании.

— Это приятель, — сказала Джемайма в трубку. — Подожди минуту. — Она подняла полные тревоги глаза на Майлза. — Это Сэм, мой младшенький. Его вырвало, и он просится домой.

Майлз облегченно вздохнул. Значит, ничего серьезного, просто малышу больше нравится быть с мамой. Он знает это чувство. Только вот его мать постоянно была слишком занята, чтобы сидеть дома и нянчиться с ним. А Джемайма...

Было ясно — она землю перевернет, чтобы только ее сынишке было хорошо. Наверное, ей неудобно снова принимать его помощь, но Майлз был уверен, что она это сделает. Да и сам он чувствовал, как ни странно, что сделает для нее все.

Ему вдруг стало смешно. Во что он ввязывается? Кто-то наверху явно обладает острым чувством юмора, подумал он, когда в голове промелькнула мысль о том, что станется с его драгоценным автомобилем, если мальчишку вдруг вырвет прямо в салоне.

— Вы хотите поехать и забрать его? — спокойно спросил он.

— Бен спит, Рассел не хочет его будить.

— Скажите ему, что мы едем. — Майлз, не дожидаясь ответа, стал надевать пиджак.

— Рассел, я еду, — сказала Джемайма. — Скажи Сэму, я буду через пятнадцать минут. — Она положила трубку. — Вы правда подвезете? Мне так неудобно...

— Не тратьте зря время, — с улыбкой оборвал ее Майлз. Он не хочет ее благодарностей. Он просто хочет ей помочь, вот и все. Майлз увидел лишь клочок ее жизни и... это самое малое, что он может для нее сделать.

— Нет, я... Ладно, я лучше сбегаю прихвачу старую банку для мороженого, вдруг его стошнит в машине...

Она исчезла в кухне, а Майлз прочесал пальцами волосы. Старая банка для мороженого? Если рассказать Алистеру, чем закончился вечер, он не поверит. Впрочем, он ему и не расскажет.

Майлз остановился в холле.

— Я сбегаю, возьму одеяло с кровати Сэма. Секундочку. — Добежав почти до самого верха лестницы, Джемайма повернулась: — Черт побери! Я забыла банку на кухне. Вы не могли бы...

— Я принесу. Несите одеяло.

Майлз не мог припомнить случая, чтобы он провел вечер с женщиной, которая совершенно не думает о нем. Все ее внимание сосредоточено на сыне. И это вызывало у него восхищение.

Он пошел на кухню и взял банку для мороженого.

В прихожую Майлз вернулся одновременно с Джемаймой, державшей под мышкой свернутое одеяло.

— Она с крышкой, как раз то, что надо, — сказала Джемайма и внезапно улыбнулась.

Майлз почувствовал, что его губы расползаются в ответной улыбке.

— Знаете, я вам так благодарна...

Майлз легонько подтолкнул ее в спину.

— Пошли.

Какая она милая! Если бы кто-то сказал ему, что под утро он будет ехать из Хэрроу, чтобы забрать сынишку его секретарши, он бы не поверил. Майлз взглянул на Джемайму. И профиль у нее ничего.

Он ни за что не станет связывать свою жизнь с ней, у нее и так масса забот. Как она вообще находит время для себя? Бывает ли у нее хоть изредка момент, когда она может думать только о себе? Сомнительно, а так хотелось бы...

Джемайма бросила на него взгляд.

— Что?

Майлз уставился на дорогу.

— Куда теперь?

— Сейчас второй поворот налево, потом развязка и дальше прямо.

— Хорошо.

Несколько минут в машине царило молчание. Майлз сосредоточился на дороге, продолжая остро чувствовать присутствие Джемаймы. Время от времени она слегка шевелилась или убирала с лица волосы. Неслышные, незначительные движения, но Майлз почему-то ощущал каждое.

Он сглотнул, раздумывая, что бы такое сказать. Странно, где-то лет с тринадцати с ним ни разу не случалось, чтобы он не знал, что сказать представительнице противоположного пола.

— А почему Рассел сам не привез Сэма домой? — спросил он наконец.

— Бен спит, и он не хотел его будить. Разве я не сказала?

— Не помню. — Майлз нахмурился. Вроде бы ее бывший муж живет с какой-то женщиной. Ее зовут Стефани, кажется. Или он что-то путает? Вообще-то это не его дело, но хотелось бы знать.

— Он один живет? — осторожно спросил Майлз.

— С женщиной, они вместе купили квартиру. — Джемайма помедлила. — Она, по-моему, не очень любит детей.

— Тогда почему же она связалась с мужчиной, у которого целых двое? — удивился Майлз.

Джемайма улыбнулась.

— Видимо, рассчитывала, что он их бросит. Но тут она ошиблась: Рассел по-настоящему любит мальчиков.

Майлз хмыкнул.

— Тут налево.

— А она сегодня дома?

— Не знаю, не спрашивала. — Джемайма повернула голову. — Да и какая разница? Рассел все равно не оставит Бена с ней.

Интересно. Впрочем, это его не касается. Но с каким старанием она избегает резких слов, говоря о бывшем муже и его сожительнице. Такое встречается редко. Обычно люди не удерживаются от того, чтобы не полить бывшего супруга или супругу грязью.

Но Джемайма этого не делает. Уже второй раз за короткое время Майлзу подумалось, что Бену и Сэму очень повезло с матерью.

— Почти приехали, — сказала Джемайма. — Еще разок налево и все.

Да уж, Рассел Чедвик неплохо устроился, сердито подумал Майлз, глядя на элегантный фасад здания и сравнивая его с запущенным домом, в котором он бросил жену и детей. Этот тип заслуживает хорошей порки.

Джемайма вылезла из машины, как только они остановились.

— Я быстро.

Майлз смотрел, как она торопливо поднимается по ступеням, говорит что-то в домофон и исчезает за дверью. Он вышел и остановился, прислонившись к капоту. Холодно. Майлз поднял воротник пиджака и сунул руки в карманы.

Что он здесь делает? Субботний вечер... Хотя нет, уже воскресенье. Но вопрос остается. Какого черта он здесь делает? Он же никогда...

Дверь открылась, появилась Джемайма с маленьким рюкзаком. За ней шел мужчина с ребенком на руках. Майлз внутренне напрягся. Отец Сэма? Судя по всему, он самый. Они подошли ближе, Майлз открыл дверцу.

— Это Рассел, — сказала Джемайма, подойдя. — Сэм, садись сзади, а я сяду рядом с тобой.

Рассел поставил мальчика на землю, и тот полез в машину. Даже в полутьме было видно, что ребенок бледен и недоволен. Джемайма ободряюще улыбнулась сыну и, наклонившись, достала банку для мороженого. Рюкзачок она поставила на переднее сиденье.

Майлз переключил внимание на отца Сэма. Рассел Чедвик выглядел обыкновенным — среднего роста, среднего сложения, среднего «окраса». Майлз почувствовал непонятное облегчение. Бог знает почему.

— Извините, я должна была представить вас друг другу. Рассел, это Майлз Кингсли.

Майлз машинально протянул руку, твердо глядя в глаза Рассела Чедвика. В отличие от Джемаймы, которая, казалось, не думала ни о чем, кроме своего сына, уж ему-то было понятно, что этот Рассел думает об их с Джемаймой отношениях. Более того, Майлз был уверен, что Рассел недоволен этим.

— Майлз, — сказал Рассел, — как это мило с вашей стороны приехать за Сэмом.

Майлз почувствовал, что Рассел Чедвик ему нисколечко не нравится. Он вымученно улыбнулся.

— Джемайме достаточно было только попросить. Такая женщина, как она...

Глаза Рассела враждебно блеснули. Никто и никогда не вызывал еще у Майлза такой неприязни.

— Сэм не совсем здоров.

— Я знаю. Я был с Джемаймой, когда вы позвонили.

Рассел переступил с ноги на ногу.

— Я пытался дозвониться до нее раньше.

— Да, мы как раз только-только пришли, — сказал Майлз и непринужденно приобнял Джемайму за талию.

Это задумывалось им как наказание человеку, который так низко поступил с Джемаймой, как жест поддержки, но едва его пальцы легли на изящную талию, все вылетело у Майлза из головы.

Он не заметил бы ничего, даже если бы Рассел Чедвик рухнул замертво на тротуар. Бог с ним, с бывшим мужем. Пальцы Майлза чувствовали только одно — Джемайму. Она была теплой и мягкой.

Майлз ощущал тонкий запах ее духов, видел бьющуюся у нее на шее жилку. Длинная белая шея Джемаймы и темная медь ее волос подействовали на него оглушающе.

А потом она посмотрела на него — бледное лицо в обрамлении рыжего облака кудрей, приоткрытые губы, подрагивающая зелень глаз...

Это казалось естественным и неизбежным. Он должен был поцеловать ее. Он это знал, а искорки в ее зеленых глазах говорили о том, что она тоже это знает. Майлз медленно придвинулся к ней, и ее легкое «ох» утонуло между его губ.

Он и представить себе не мог, что все будет так удивительно. Ее губы были мягкие и податливые. Это просто поцелуй... Впрочем, неважно, думал Майлз. Она... О господи.

Какие-то тихие звуки донеслись до его ушей, непонятно было, то ли она стонет, то ли протестует. Потом ее руки уперлись в его плечи. Все в Майлзе было против, но он послушно отстранился, чтобы заглянуть в ее глаза.

— Сэм, — хрипло произнесла Джемайма. Понадобилось несколько мгновений, чтобы до Майлза дошло, что она говорит о своем сыне. Майлз неохотно отодвинулся. Без нее ему стало холодно.

— Лучше отвезти его домой.

— Д-да. — Джемайма слабо улыбнулась и пошла к машине. — Пока, Рассел, до завтра, — бросила она через плечо.

Отлично сделано. На Рассела произведено то самое впечатление, которое и хотел Майлз... но что он сам себе думает?

Это не игрушки. Он же обещал себе, что не станет связываться с матерью-одиночкой, а вместо этого?.. А ведь это захватывает. Он до сих пор чувствует прикосновение ее податливого тела и хочет большего...

Но этого не будет. Это не для него. Майлз обошел вокруг машины, сел и закрыл дверцу.

Он хотел помочь ей, а вместо этого все только запутал. Джемайма еще не отошла после развода, и ему совсем не хочется ее обижать. Ей и так крепко досталось.

Черт побери все! Как же он выпустил это из памяти? Не надо было разыгрывать глупое представление перед человеком, которого он, возможно, больше никогда не увидит.

— Майлз!

Он обернулся. Половина лица Джемаймы была в тени, но он понял, что она улыбается.

— Спасибо, — тихо сказала она. Одно-единственное слово, но и его хватило, чтобы смыть чувство вины. Майлз встретился взглядом с Джемаймой в зеркале заднего вида. Она поняла, зачем он ее поцеловал, и благодарна ему.

— Пожалуйста.

Джемайма повернулась и вяло махнула рукой Расселу, все еще стоявшему на тротуаре.

— Мне кажется, он не поверил своим глазам.

— Кто его знает, — сказал Майлз, глядя в боковое зеркало. Ему и самому показалось, что Рассел Чедвик ошеломлен. Видимо, негодяя только сейчас осенило, какую потрясающую женщину он бросил. Во всяком случае, Майлз на это надеялся.

Он рванул машину с места, Джемайма хихикнула. Она удивительная... и совсем не против. А он с удовольствием целовал бы ее, когда только она ни пожелает — при свидетелях и без них. Но не станет. Целовать Джемайму — большая глупость.

— Дорогу показывать? — спросила Джемайма, наклоняясь вперед.

Майлз качнул головой.

— Я помню. Как там Сэм?

— А вы кто? — послышался голосок. — Мама, а почему мы не в нашей машине?

— Наша сломалась, и мне пришлось оставить ее около дома Рейчел.

— А это кто?

Майлз посмотрел в зеркало заднего вида. На мгновение он встретился взглядом с Джемаймой. Она, как и он, наверняка задается вопросом, видел Сэм поцелуй или нет. Да уж, про ребенка-то он и забыл!

— Это Майлз, — послышался спокойный голос Джемаймы. — Он лучший друг Алистера и предложил помощь, когда папа позвонил и сказал, что ты не очень хорошо себя чувствуешь.

— Ага. — И после паузы: — У него такая маленькая машинка.

Майлз невольно слушал, как Джемайма рассказывает про классические автомобили и про людей, которые их любят.

Майлз посмотрел в зеркало. Слушать, как Джемайма описывает его страсть, было забавно, и у него было такое впечатление, что она делает это нарочно.

Жизненный опыт этой женщины давал мало поводов для веселья, но в душе она сохранила чувство юмора.

А еще Майлзу нравился ее голос. Она, наверное, и телефонный справочник могла бы прочесть так, что он звучал бы словно стихи Уордсворта. В нем была музыкальность.

Да и вообще, потрясенно подумал Майлз, она ему нравится. Очень нравится.

Майлз остановил машину около ее дома. До его ушей донеслось тихое бормотание Джемаймы:

— Мы приехали, малыш. — Джемайма вылезла на тротуар. — Ну что же, беды не случилось, — заметила она, кивая на банку для мороженого.

Майлз невольно улыбнулся.

— Я ничуть не расстроен.

— Я думаю. — Джемайма нерешительно улыбнулась. — Спасибо, Майлз. — Она замешкалась. — Уже совсем поздно, и я...

Майлз заставил ее умолкнуть, качнув головой и легко проведя пальцами по ее щеке. Наверное, не надо было этого делать. Это все ее глаза. Настоящие окна души, а душа у нее прекрасная. Она красивая. Как он этого не замечал на работе?

А он ее совсем не интересует. Это заметно по выражению ее глаз. Пока рядом был бывший муж, она могла позволить ему поцеловать себя, но сейчас... Ясно: нельзя.

Майлз сделал шаг назад.

— Сэм в тапочках? Может, я его отнесу?

— Я сама. — Она наклонилась. — Вылезай, Сэм. Пойдем спать.

Появился закутанный в пуховое одеяло Сэм, взлохмаченный, с большими блестящими глазами.

Сразу стало ясно, что Джемайме не под силу тащить и его, и одеяло.

— Оставь одеяло, мой маленький. Давай я тебя отнесу, а потом принесу одеяло.

Майлз посмотрел на Сэма.

— Ты не против, если я тебя понесу? А мама принесет твои вещи.

Глаза, выглядывавшие из одеяла, какой-то миг внимательно изучали его, потом тоненький голосок произнес:

— Я согласен.

Майлз наклонился и поднял мальчика. Джемайма бросила на них быстрый взгляд и взяла рюкзак.

— Спасибо, — сказала она, закрывая дверцу, и стала копаться в сумочке, ища ключ от дома. — Простите, надо было раньше найти. Я вас задерживаю...

Майлз покачал Сэма.

— Как твои дела? — спросил он, чувствуя, что надо что-то сказать.

— Уже лучше.

— Это хорошо.

Глаза мальчика уставились на него.

— Ненавижу болеть!

— Никто не любит. — Он перевел взгляд на Джемайму, которая торопливо отперла дверь. — Ну вот, — сказал он Сэму, опуская его на пол, затем вновь посмотрел на Джемайму. Что говорить?

Что можно сказать своей временной секретарше, чей маленький сын смотрит на вас, а тебе ужасно хочется ее поцеловать? Можно было сказать только одно. Майлз попятился.

— Ну все, я пошел. По-моему, ему надо побыстрее в кровать.

— Да. Прямо и не знаю, как бы я справилась без вас...

— Ничего страшного. — Майлз поднял руку в прощальном жесте и пошел к машине. Дверь закрылась, когда он был на полпути. Он оглянулся. Странный вечер. Очень странный.

И эта Джемайма Чедвик...

Нет, что ни говори, она очень интересная женщина. И как с ней быть дальше?