— Мам, разве пицца с пепперони не самая лучшая? — спросил Бен, возвращая Джемайму к реальности. — Майлз говорит, вкуснее с говядиной и чили...

Майлз посмотрел на Джемайму и подмигнул.

— Или с ветчиной и ананасом.

— Мам, — в один голос сказали мальчики. — Скажи ему, что пепперони лучше.

Джемайма, улыбнувшись, откинулась на стуле. Она не могла припомнить, когда выводила мальчиков куда-нибудь поесть. Слишком дорого. Для нее это настоящее событие — посидеть в ресторане с сыновьями.

Да еще вместе с ними Майлз. Ведет себя свободно и непринужденно. Удивительно, ведь он редко общается с детьми и говорит, что не хочет иметь детей.

Майлз, оторвавшись от меню, посмотрел на Джемайму такими глазами, что ей показалось, будто она сейчас растает.

— Решение за вами, — сказал он. — Но вы должны знать: я затаю зло, если вы выберете не то, что я хочу.

Джемайма прыснула.

— А почему бы не избрать компромиссный вариант? — предложила она. — Попробуем по разному кусочку и дадим опенку — от единицы до десяти.

— Это как пирожное для пикника, — вставил Бен.

— А что это за пирожное такое? — поднял брови Майлз.

— Ну, — живо заговорил Бен, — каждый выбирает по пирожному и разрезает на три части...

— Получается чудесно, — вставил Сэм. — Каждый пробует все пирожные.

— О'кей, я согласен. Пусть будет как на пикнике. Кто что будет пить?

Бен посмотрел на мать. Майлз тоже взглянул на нее.

— Мы или будем есть, — смущенно заговорила Джемайма, — а запьем водой из-под крана, или возьмем что-то попить, но тогда есть не будем.

— План неплохой, — сказал Майлз, — но... такой случай... Как вы думаете?

Джемайма сглотнула.

— Ну... вы платите.

Когда официант принес высокую бутылку кока-колы, Бен чуть не запрыгал от радости.

— Это мой самый лучший день рождения! — воскликнул он.

— Не каждый день случается девять лет, — сказал Майлз. — У меня, например, это было только один раз.

Бен с Сэмом захихикали. Джемайма сидела, с улыбкой глядя на них. На них на всех. Ей стало так спокойно на душе! Впервые с тех пор, как ушел Рассел, она почувствовала, что кто-то разделил с ней ответственность за происходящее.

Да, все совсем по-другому, когда рядом Майлз. Лучше. Намного лучше.

Когда кабина стала подниматься, Сэм сунул ладошку в руку матери, Бен же застыл на месте, не отрываясь от стекла.

Странно, но Джемайма больше не воспринимала Майлза как своего босса. С того вечера, когда они ужинали у Рейчел и Алистера, их отношения безвозвратно изменились. Джемайма повернулась на скамье, глядя на Майлза. Душераздирающе красив, подумала она, и совсем не для меня. Но иногда он вдруг так посмотрит на нее, что ей приходит в голову...

Даже если б она после рождения Сэма ежедневно делала гимнастику, смогла бы она понравиться Майлзу? Впрочем, она все равно не согласилась бы на легкие отношения, я он...

Нет, она хочет иметь семью, в которой все любят друг друга и счастливы. Разве это плохо?

Сэм подбежал к брату, а Майлз сел рядом с Джемаймой.

— Ну как, правильно мы сделали? — Он обвел глазами кабину. — Как вам кажется, им нравится?

— Это чудесно! Они в восторге. Спасибо!

— А вам нравится?

Джемайма кивнула, внезапно засмущавшись.

— Пошли посмотрим. — Майлз протянул ей руку. Несмело, чувствуя, как бешено бьется сердце, Джемайма вложила руку в его ладонь. Молодая женщина старалась уверить себя, что ничего такого не происходит, но было ясно — она влюбилась в Майлза и влюбляется все больше и больше. Несмотря на холодящий душу страх снова потерпеть поражение, Джемайма все ближе подходила к той точке, от которой нет возврата.

Она не хотела влюбляться в него. Или хотела? Конечно, в тридцать лет, да еще с двумя детьми на руках смешно предаваться страсти. А если он ей не ответит, что тогда?

О чем он сейчас думает? Джемайма искоса посмотрела на Майлза, пытаясь прочесть его мысли. Нет, крайне маловероятно, чтобы он ответил на ее чувство. Но иногда он так смотрит на нее... От этого взгляда ее бросает то в жар, то в холод, а в душе восторг и страх.

А сейчас он держит ее за руку. Майлз подвел Джемайму к тому месту, откуда лучше всего видно Темзу. Вид был потрясающий, но молодую женщину занимало совсем другое — его пальцы, сжимающие ее ладонь.

Джемайма порывисто вздохнула.

— Как красиво! — проговорила она, думая о том, что он не спешит отпускать ее руку.

Ему что же, нравится?

— Вы здесь не были раньше?

Джемайма покачала головой.

— Я думала, это будет как в Вене, там тоже есть колесо обозрения, но здесь чувствуешь себя совсем по-другому... — Она умолкла, нахмурившись.

— Плохие воспоминания? — спросил Майлз.

— Да нет, воспоминания хорошие, но вспоминать тяжело.

— И забыть трудно?

— Такое не забывается, — резко сказала Джемайма. — Знаю, уже целый год прошел после развода и всем кажется, что я уже оправилась, но на самом деле это остается с тобой навсегда.

Джемайма сделала слабую попытку высвободить руку, но Майлз не отпустил.

— Вы... все еще любите его?

— Нет! — выпалила она и продолжила уже спокойнее: — Нет, не люблю, но любила. — Джемайма посмотрела в глаза Майлза, словно ища поддержки. — И... он отец моих детей. Я не могу вычеркнуть его из жизни.

Майлз поводил большим пальцем по ее ладони.

— Когда кто-то обманывает твое доверие, это навсегда остается с тобой. Вы думаете, все кончилось, а потом что-то случается, и вы... вспоминаете.

Джемайма опустила глаза.

— Рассел сделал мне предложение в Вене. — Не надо было это говорить. По крайней мере, Майлзу. К тому же, чтобы забыть несчастье, прежде всего надо никогда не говорить о нем.

Майлз нахмурился.

— Он сделал вам предложение на колесе обозрения?

— Нет, мы катались в коляске, запряженной парой гнедых. — Джемайма засмеялась. — Представляете, внезапно пошел дождь, и нам пришлось ждать, пока кучер натянет верх.

— Наверное, это был знак, — сказал Майлз и медленно-медленно погладил Джемайму по щеке. Молодая женщина затаила дыхание. — Мне хочется поцеловать вас, — добавил он так тихо, что она еле расслышала.

— П-правда?

— Вы красивая.

Джемайма отрицательно потрясла головой, а он улыбнулся.

— Вы что, не верите? Почему?

Джемайма могла бы пересказать Майлзу все то, что говорил ей Рассел, объясняя свое решение уйти от нее. Майлз, что же, не заметил, что она ни о ком не думает, кроме детей? Что она слишком предсказуемая и слишком серьезно смотрит на жизнь?

Майлз улыбаясь убрал с ее лба рыжий локон.

— Надо будет привести вас сюда еще раз. Знаете, как красив Лондон вечером, когда зажигаются огни!

Свидание? Он на это намекает? Неужели его действительно тянет к ней? Она это не выдумывает?

Джемайма подняла глаза, проверяя, смотрит ли на нее Майлз. Он смотрел, и между ними словно пробежал ток. Что-то произошло.

А он хотел поцеловать ее. Эта мысль не выходила у Джемаймы из головы. Майлз хотел ее поцеловать!

Ни одно его движение, ни одно слово, им сказанное, не ускользало от Джемаймы. Вот он положил руку на плечо Бена, выходя из кабины, точно так, как бы сделала она сама. Бен обычно не подпускает близко людей, с которыми плохо знаком. Но сейчас он поднял на него глаза и улыбнулся. Майлз и ведать не ведает, как много это означает.

Джемайма думала об этом, когда они шли к пирсу и высматривали катер, который должен был прокатить их по реке. Майлз случайно коснулся ее, она повернула голову. Он улыбнулся, и Джемайма не могла не улыбнуться в ответ. Ей показалось, она летит.

Дальше ей запомнились лишь обрывки событий. Вот Майлз говорит что-то, показывая на здания, мимо которых они проплывают, и мальчики засыпают его вопросами. Сэм, зевая, садится рядом с Майлзом, и тот обнимает его за плечи и придвигает поближе.

— Устал?

— Я никогда не устаю.

Джемайма бросает на них взгляд — ее сынишка прижимается к Майлзу. Как ему удалось так быстро приучить их к себе? Да и ее тоже.

Глаза Сэма медленно закрываются, Майлз смотрит на Джемайму.

— Устал, бедняга.

Джемайма кивает.

— Наверное, пора домой. Пока доедем, будет совсем поздно.

— Здесь недалеко до метро. Немыслимый день закончился.

Они подплыли к пирсу, Джемайма взяла свой рюкзак с нетронутыми сэндвичами. Майлз отобрал его.

— Я провожу вас до метро.

Джемайма ничего не сказала. Ей просто не верилось...

Неужели правда Майлз Кингсли...

— Смотрите, а Сэм ожил, — с улыбкой заметил Майлз.

У входа в метро Джемайма остановилась.

— Спасибо, — проговорила она смущенно, — за сегодняшний день. Это было...

Майлз остановил ее, мягко закрыв ей рот ладонью.

— Всегда пожалуйста. — Он повернулся к Бену: — С днем рождения. Спасибо, что разрешил мне отпраздновать вместе с тобой.

— А вы правда покатаете меня на паруснике? — спросил Бен.

— Если мама разрешит, — ответил Майлз, бросив быстрый взгляд на Джемайму. — Договорились?

Глаза Майлза такие же глубокие, как полночное небо, подумала Джемайма. А еще она поняла, что даже если кроме этого мгновения больше ничего не будет, все равно и этого достаточно.

Почти. С этой мыслью пришла и другая: уже слишком поздно сохранять осторожность. Она уже любит его. А если и дальше так будет продолжаться, быть беде.

Майлз положил трубку со смешанным чувством. Конечно, это прекрасно, что у отца Алистера все в порядке, опухоль благополучно удалили и голос друга звучал весело. Прекрасно также, что Рейчел летит домой. Это замечательно, что многие дела можно передоверить невесте. Тогда почему он как будто расстроен?

Ответ нашелся быстро: у него больше не будет повода пригласить Джемайму на ланч. Черт. Если мужчина не нравится женщине, с этим ничего не поделаешь.

За какой-то месяц Джемайма перевернула его жизнь. И это при том, что он ей не нравится, больше того, она его побаивается. Джемайме нужно «навсегда», а он такого сказать не может.

Он не готов поклясться Джемайме в том, на что не способен. Все, что он может предложить Джемайме, это начать, а дальше будет видно. Они станут жить вместе, пока им будет хорошо. Но мальчики... Ведь они к нему привыкнут, и что тогда?

Майлз открыл дверь и посмотрел на Джемайму.

— Я думала, вы уже ушли, — сказала она. — Вы опоздаете на встречу.

Ее рука поднялась к медным волосам, намотала на палец локон. Майлз внутренне улыбнулся — он уже знал, что это означает: Джемайме не по себе. Ему почему-то стало приятно.

— Звонил Алистер.

— Я... я знаю. Я говорила с Рейчел, и она рассказала мне про отца Алистера. Хорошая новость, правда? — весело проговорила Джемайма. Чересчур весело.

Майлз кивнул.

— Рейчел сообщила, когда прилетает?

— Точно не сказала. Собирается первым же удобным рейсом.

Значит, еще есть шанс. Бен с Сэмом у Рассела.

Завтра день рождения Бена, и Джемайме вряд ли захочется сидеть одной.

— Может, съездим завтра в Менингтри? — спросил он будничным тоном.

Джемайма наклонилась, чтобы достать папку из нижнего ящика стола.

— Очень жаль, но я обещала поехать к Рейчел, как только мальчики уедут.

— Хорошо, — с вымученной улыбкой сказал Майлз. Интуиция подсказывала ему, что давить нельзя, надо действовать осторожно, не торопясь. — Очень жаль, но я даже рад, что у вас есть планы на завтра.

Джемайма посмотрела нашего, кусая губы.

Может, это плод его воображения, но она как будто уже жалеет, что отказалась. Хочется думать именно так.

— Поздравьте Бена с днем рождения от меня.

— Да-да, обязательно.

Майлз открыл дверь.

— Приятных выходных.

— И вам тоже.

Майлз осторожно закрыл дверь за своей спиной. Ничего, на следующей неделе будет иначе. Он возьмет Бена с собой плавание, а потом они с Джемаймой и Сэмом пообедают в клубе.

Бен все схватывал на лету. Майлз увидел, как он без всякого предупреждения наклонился, когда парус качнуло. Сообразительный парень, такого приятно учить.

А еще приятнее сознавать, что на берегу ждет мать Бена. Майлз посмотрел туда и увидел ее — она сидела на скамье и наблюдала за ними, прикрыв глаза от солнца ладонью.

— Наверное, пора возвращаться, — сказал Майлз.

— Уже?

— В следующий раз поплаваем побольше, а сейчас есть хочется.

— Мама приготовила рулет из тунца. И еще у нас есть лимонные пирожные.

Чудесно. У него такое ощущение, словно это некая привилегия — попасть в их тесный семейный круг. Впрочем, кого он обманывает? Это и в самом деле привилегия. Возможность испробовать все положительные стороны семейной жизни, не отягощая себя отрицательными.

Майлз развернул парусник по ветру, и они поплыли к берегу. Джемайма тут же вскочила на ноги, приветствуя отважных моряков.

— Мам, — закричал Бен, — у меня получалось лучше, чем в прошлый раз. Ты видела?

Летний бриз подхватил волосы Джемаймы, она пригладила их ладонью.

— Видела.

Она взглянула на Майлза и улыбнулась такой ласковой улыбкой, что ему показалось, он сейчас взлетит.

Он ее любит. Майлз криво усмехнулся. Вот так открытие. Кажется, он никогда никого не любил. По крайней мере, ничего подобного он до сих пор не испытывал.

— У меня все готово, — сказала Джемайма. — Подходите вот туда, к столам. — Она показала на несколько столиков для пикника. — Хорошо?

Это не просто хорошо, подумал Майлз, это замечательно. Он изо всех сил старался не смотреть Джемайме вслед, не хотел, чтобы Бен заметил, куда обращен его взгляд!..

— А в следующее воскресенье поплывем? — спросил Бен.

Майлз покачал головой.

— Ты будешь с отцом, но через две недели пожалуй, если твоя мама разрешит.

По всему, перспектива плавать под парусом с девятилетним мальчишкой каждые две недели ну никак не должна была понравиться Майлзу. Он улыбнулся — эти воскресенье он не променял бы ни на что.

— Давай поспешим, я умираю с голода.

К тому времени, как они пришли, Джемайма уже накрыла на стол.

— Хотите кофе? — спросила она, поднимая фляжку.

Майлз сел на скамью напротив Джемаймы.

— Спасибо.

Она наполнила пластиковую кружку и протянула Майлзу, глядя на него с улыбкой, от которой у него зашлось сердце.

— Майлз, как вы думаете, собаки попадают в рай? — спросил сидящий рядом Сэм. — Миссис Рэндел говорит, собаки попадают, а золотые рыбки нет...

— Давай ешь, — сказала мальчику Джемайма, придвигая Майлзу тарелку. — Бен, съешь сначала рулет, потом примешься за чипсы.

Майлз сидел и наслаждался. Как же это приятно... чувствовать себя членом семьи. Джемайминой семьи. Как незаметно его стали интересовать все подробности жизни Джемаймы. И ее мальчиков.

Он любит ее робкую улыбку. Неожиданный смех в ее зеленых глазах. Любит, как она теребит локон, когда нервничает.

Вообще, он не мог припомнить, когда ему было так хорошо.

Рейчел села на табуретку у стойки в Джемайминой кухне и положила перед собой список дел, которые нужно было завершить, — до свадьбы осталось всего две недели.

— Итак, давай по порядку, — начала она. — После моего возвращения из Канады Майлз три раза брал Бена в плаванье на своей лодке.

— С сегодняшним днем четыре, — поправила ее Джемайма и засмеялась.

Рейчел осуждающе покачала головой.

— На маленькой лодочке?

— Я ничего не смыслю в лодках, Бен говорит, она называется «Цапля». По-моему, у Рассела был такой же ялик.

— И что, они плавают по озеру?

Джемайма улыбнулась.

— Ну, оно довольно большое.

— Я знаю одно — озера не для Майлза, он серьезный моряк, плавает во Францию. Ты же не станешь меня уверять, будто он плавает по озеру только потому, что ему нравится Бен, правда?

— Они друзья...

— Ну ты даешь, Джемайма! Ты хоть и разведенная, но не дурочка же.

Джемайма поставила свою чашку на стол.

— По-моему, я ему нравлюсь...

— Вот именно, ты ему нравишься, и еще как. Стоит только увидеть, как он смотрит на тебя!

Джемайма тряхнула головой.

— Глупости.

— Ладно.— А как ты думаешь, почему он познакомил тебя с этой литературной агентшей?

— Просто Эйлин перегружена работой, и ей нужен был кто-то, кто будет читать то, что она пробежала глазами, и писать внутренние рецензии. Майлз знал, что мне удобно работать дома. Тут ничего странного нет.

Рейчел закатила глаза.

— А тебе не кажется, что он просто хочет спать с тобой?

— Может быть, — согласилась Джемайма.

— Может быть?!

— Рейчел, ты чего от меня хочешь? — вскипела Джемайма. — Я не люблю интрижек. И никогда этим не занималась. Мне было восемнадцать, когда я встретила Рассела, и он единственный мужчина, с которым я спала. У меня двое детей, и я не собираюсь прыгать в постель к такому человеку, как Майлз. Я права?

— Но почему нет?

— Ты спрашиваешь? Да потому что такие вещи не по мне.

— Они не по тебе, потому что ты и знать на знаешь, что это, — проворчала Рейчел. — Да, Майлза долго не удержать, но зато с ним... весело.

— Весело, — повторила Джемайма.

— Я совсем не хочу, чтобы ты прыгала в постель к каждому, с кем тебе весело, но поверь мне — Майлз то самое, что тебе сейчас нужно. Он умен, красив.

Джемайма задумалась. И все-таки легкая связь не для нее. Секс не должен быть ради секса. Он должен что-то означать. Что плохого в том, что двое людей заключают союз на всю жизнь?

Самое главное — она любит Майлза. А он, как и Рейчел говорит, признает лишь временную связь...

— Мне такое веселье не нужно, — возразила Джемайма.

— Но тебе понравилось бы, — стояла на своем Рейчел.

— Не смеши. Ну посмотри на меня.

— Ну, смотрю.

— Я растолстела в двадцать один год, и у меня растяжки на животе. Представить себе не могу, как бы я раздевалась перед Майлзом.

— Ну, если ему это безразлично...

— А как я это узнаю? А потом уже будет поздно. Нет, этому не бывать!.. — Она насторожилась. — По-моему, они идут.

Зазвонил дверной звонок, Джемайма побежала открывать.

— А вот и мы! — сказал Майлз, входя.

— Мы тридцать девять раз чуть не перевернулись! Ужас!

Джемайма посмотрела в смеющиеся глаза Майлза.

— Тридцать девять раз?

— Для точного счета.

С Майлзом Джемайме всякий раз хотелось улыбаться. В холл выбежал Сэм.

— А мы красили шкаф в моей спальне.

— Правда? — Майлз потрогал волосы Джемаймы. — Дай-ка я угадаю. В голубой цвет?

— Небесно-голубой, — сказала Джемайма. — Краска осталась от ванной.

Майлз улыбнулся.

— Красиво.

— Ну-ка отойди от нее, Майлз, — сказала, выходя, Рейчел. — Люди смотрят.

— У нее краска на волосах.

— Понятно.

— В общем, сына я возвращаю в целости и сохранности, — заключил Майлз, убирая руку.

— Может, пойдем на кухню? — смущенно предложила Джемайма. — Кофе выпьете... или еще чего-нибудь, — добавила она.

Майлз взял Бена за руку и повел на кухню. Рейчел чмокнула Джемайму в щеку. — Что? Рейчел ухмыльнулась.

— Ничего. Абсолютно ничего.