5

Патриция сидела за столиком одна и нервно курила. Грегори нарочно оставил ее, чтобы дать какое-то время на размышление, а сам отправился в центр зала к посеребренной этажерке на колесиках, на которой были расставлены дивной красоты торты, пирожные, желе и муссы. Этажерку закрывал прозрачный стеклянный колпак со встроенной системой охлаждения. Иногда официанты возили ее между столиков, предлагая посетителям выбрать понравившееся им лакомство, но чаще всего она неподвижно стояла у всех на виду, как бы напоминая, что переедать не стоит, а нужно еще оставить место для десерта.

Девушка краем глаза наблюдала, что Грегори уже выбрал сладкое себе и ей и о чем-то оживленно разговорился с официантом. Потом огляделась по сторонам: люди вокруг нее, как ни странно, улыбались, непринужденно болтали и наслаждались жизнью. Наверное, подумала Патриция, из всех присутствующих у меня самая кислая физиономия. И, наверное, я единственная, кому здесь выдвинули ультиматум.

Тем временем Грегори Адамc вернулся и снова сел напротив. Официант принес ему яблочный пирог со взбитыми сливками, а ей крем-карамель.

— Ну что, Пат, каков ваш ответ? — уже без вызова, мягко и вкрадчиво спросил он.

Дать ответ ей по-прежнему было нелегко. С одной стороны, несмотря на возникшие осложнения, план посетить Оксфордшир вместе с Адамсом был все еще актуален. Тем более что она все больше убеждалась, что, выбрав этого человека, попала в яблочко. Он был равным по силе ее отцу, разумеется, не в физическом, а в духовном плане. У них был один и тот же стержень, сила воли, напор. И того и другого сломать было совершенно невозможно. Но, с другой стороны, чувствовать себя побежденной было невыносимо.

— Время идет, моя дорогая, мне нужен ответ, — снова нетерпеливо потребовал он.

Не в силах от волнения и напряжения произнести ни слова, девушка неопределенно покачала головой, так что бриллиантовые серьги в ее ушах заплясали.

— Ясно! — ледяным голосом отрезал Грегори, расценивший это непроизвольное движение как отказ. Он резко отодвинулся от стола и попытался встать с явным намерением уйти. Патриция не на шутку испугалась, что он и впрямь уйдет, и в порыве отчаяния вцепилась левой рукой в его запястье.

— Не уходите, останьтесь, пожалуйста,— шепотом стала умолять его она.

Чопорная пожилая дама, сидевшая неподалеку, заметила, что рядом с ней происходит нечто интересное, и, словно любопытная гусыня, вытянула шею.

— Не волнуйтесь, мадам, ситуация под контролем. — Грегори зловеще зыркнул, и дама поспешила уставиться в свою тарелку.

Правда, Патриция не заметила всего этого, она исступленно смотрела на свои побелевшие от напряжения костяшки пальцев, которые почти мертвой хваткой держали смуглую руку мужчины. Больше всего на свете она боялась, что он небрежным жестом освободится от нее и не оглядываясь уйдет. Наконец он немного успокоился и, как ей показалось, довольно жестко скомандовал:

— Выкладывайте.

В горле у девушки совсем пересохло, и она заговорила сдавленным хриплым голосом:

— Честно говоря, я даже не знаю, с чего начать. Боюсь, вам нелегко будет понять меня. Мужчинам вообще это трудно понять...

— Ну не делайте нас такими уж несообразительными,— спокойно сказал Грегори.— Лучше глотните минеральной воды, говорить будет легче.

— Я не считаю вас несообразительным. Просто вам, по-видимому, слишком часто улыбалась фортуна: вы знаменитость, настоящий кумир для своих поклонников, чемпион мира, миллионер, да еще и красивы, как древнеримский бог. Но что вы знаете о другой стороне жизни: о неудачах, провалах, хроническом невезении? Вам никогда не приходилось ощущать себя человеком второго сорта!

— Неужели вы серьезно думаете, — изумился Грегори,— что все в жизни у меня так гладко складывалось?

— А разве не так?— вопросом на вопрос ответила девушка.

— Конечно нет,— задумчиво произнес ее собеседник и нахмурился, словно пытаясь что-то вспомнить. — Я вовсе не родился в рубашке или, как еще говорят, с серебряной ложкой во рту. Мои победы, дорогая Пат, дались мне нелегким, ежедневным трудом. За свой успех я платил дорогой ценой. Ведь каждый гонщик играет со смертью, живет на краю бездны, на самом краю! Ничтожная ошибка может стоить жизни. Я так друга потерял. — Грегори пригубил вина и на секунду прикрыл глаза.

Патриция совсем притихла, грусть, захватившая Грегори, мгновенно передалась и ей.

— Его звали Джонатан Брайтон, не слыхали о таком? — с нескрываемой болью продолжал он.— Редкий профессионал, интуиция фантастическая, врожденное чувство трассы и автомобиля. Но что-то не рассчитал, и — конец. — Грегори порывисто смял в руке льняную салфетку. — На теле ни царапинки, а сердце не бьется. И спасти не смогли. Вот так-то.

Патриции вдруг захотелось как-то посочувствовать, утешить этого красивого сильного мужчину с тонкой ранимой душой, и она в знак солидарности накрыла его большую руку своей маленькой ладошкой. Он поднял на нее глаза: в них читалась боль, странная нежность и отражалось пламя свечей.

— Забудьте о том, что я говорил, — хрипло произнес он. — Вернемся к вам.

Если вначале Патриции и было трудно говорить о себе чужому человеку, то теперь, после этого откровения, Грегори Адамc открылся для нее совсем с другой стороны и они стали немного ближе и понятнее друг другу. Барьеры светских условностей и приличий перестали иметь значение, они были просто людьми со своими радостями и горестями.

— Я благодарна, что вы поделились со мной, доверили мне свою боль, и теперь с легким сердцем отвечу вам тем же, — с готовностью вступила Патриция. — Наверное, вы тоже удивитесь, узнав, что моя жизнь отнюдь не безоблачна. И это действительно так. Но самое главное, причиной моих переживаний является не кто иной, как мой отец.

Грегори удивленно вскинул брови.

— Да-да, не удивляйтесь,— заметив его реакцию, продолжала Патриция. — Династия Орбисонов возникла приблизительно в середине восемнадцатого века. Мой отец — прямой потомок этой мощной ветви и, кажется, воплощает в себе опыт и ум всех своих прапрадедушек.

— Вы говорите о фирме «Орбисон и сын»?— заинтересованно уточнил Грегори.— Если не ошибаюсь, семейный бизнес, связанный с изготовлением дорогой мебели, предметов отделки интерьера, штор и так далее?

— Совершенно верно, но откуда вы-то об этом знаете?— спросила Патриция и тут же спохватилась: — Ах да, я же совсем забыла, что вы наводили обо мне справки.

— Да,— хитро улыбнулся Грегори.— И я уже давно знаю, что вы представительница клана Орбисонов. Правда, о фирме я слышал много и раньше как об одной из старейших и уважаемых. Сама ваша фамилия уже ассоциируется с элитной мебелью...

— В том-то и дело,— взволнованно перебила его Патриция. — Фамилия Орбисон передавалась из поколения в поколение, от отца к сыну, но на сей раз произошло непредвиденное...

— Вы имеете в виду,— увлеченно подхватил Грегори,— что вы единственный ребенок своих родителей?..

— Не угадали. У меня есть две родные сестры. — В ее голосе слышалась неподдельная горечь. — У отца нет сыновей, а значит, некому передать дело, некому заботиться о его процветании и долголетии...

— А ваш отец, наверное, традиционалист и консерватор,— перебил ее Грегори.— Отсутствие сына, видимо, для него почти трагедия.

— Не просто трагедия, а настоящая катастрофа, конец света,— разволновалась девушка.— Он унаследовал фирму от своего отца, который, в свою очередь, унаследовал от своего, и так далее, вплоть до Самюэля Орбисона, который чуть ли не двести лет назад начал дело. Эта непрерывная линия, почти священная традиция, теперь обрывается, потому что вместо хотя бы одного сына мама произвела на свет трех дочерей.

— Хотя я и противник феминизма, но должен признать, что сегодня женщина с головой вполне в состоянии возглавить бизнес любого масштаба, — оптимистично заметил Адамc.

— Нет, для моего отца это нонсенс, — уверенно возразила Патриция. — Он считает, что женщина должна заниматься мужем, домом, детьми и благотворительностью. Он не потерпит, чтобы высокие каблучки застучали по коридорам его офиса.

— Даже если это будет одна из его дочерей?

— Да,— односложно ответила девушка.

— А ваши сестры младше или старше вас? — снова заинтересованно спросил мужчина.

Патриции льстило, что ее рассказ вызывает в нем такой живой интерес, и она с готовностью продолжила:

— В том-то и дело, что старше: одна на восемь, другая на десять лет. Но когда Диана и Маргарет появились на свет, родители еще были довольно молодыми, то есть существовала вероятность, что в свое время родится и мальчик. Отец просто был совершенно убежден в этом. Шли годы, но почему-то беременность не наступала.

Патриция не отрываясь смотрела на пламя свечи.

— Но однажды наступила, — тихо продолжил Грегори, — и это были вы.

— Вы совершенно правы,— бесстрастно подтвердила его слова девушка. — Это была я. Я — беспомощная крошка, которая вероломно разрушила мечты отца. А в довершение всего врачи объявили матери, что это ее последняя беременность и больше детей у нее не будет. Конечно, для отца эта весть стала ударом в самое сердце. Получилось, что я как бы не оправдала его надежд... Вдобавок ко всему,— она смущенно опустила голову, — он считал, что ко всем моим недостаткам, таким, например, как упрямство, я еще недостаточно хорошенькая, недостаточно стройная, в общем, гадкий утенок.

— Неправду говорите, мисс Орбисон, напрашиваетесь на комплимент,— засмеялся Грегори.

— К сожалению, правду, — печально заметила Патриция.

Улыбка исчезла с лица Адамса.

— А если и правду, — серьезно и сурово произнес собеседник — то вы назло ему стали прекрасным лебедем.

— Спасибо за комплимент, но он так не считает.

— А какова была участь ваших старших сестер?

— Обыкновенная участь. Они пошли в мать: хорошенькие, легкомысленные, кокетливые, чуть ли не с детства настроенные на удачный брак. И еще одна интересная деталь: мужчины Орбисоны всегда женились только на аристократках. Так что во мне и в сестрах течет как благородная аристократическая кровь, так и здоровая жизнестойкая кровь буржуа. Вообще, девушки нашего рода считаются завидными невестами...

— И наверное, ваши сестрицы уже выполнили свою жизненную функцию, нарожав вашему отцу внучат, среди которых есть и мальчики, — снова перебил ее Грегори и попал как обычно в точку.

— Вы опять угадали,— подтвердила Патриция. — У Дианы — два сына. И папа в будущем будет настаивать, чтобы они взяли его фамилию.

— Поучительная история, — нахмурился Адамc. — Теперь я, похоже, приблизился к разгадке того, зачем понадобился вам. Очевидно, вы хотите добиться отцовской благосклонности, доказать, что и в вас проснулась вечная женственность и инстинкт продолжения рода. А для этого вам нужно, чтобы рядом был внушительный самец-производитель.

Резкий циничный тон Грегори снова заставил Патрицию встревожиться.

— Вы опять передергиваете! — поспешила она опровергнуть его вывод.

— Возможно, я не прав.— Язвительная улыбка Грегори вполне отражала его чувства.— Совсем забыл, что вы хотите, чтобы я убрался из вашей жизни, как только торжество закончится.

— Ну не совсем сразу, — на полном серьезе продолжала Патриция, от волнения не уловив иронии своего собеседника. — Я предполагала, что вы останетесь на ночь, и, конечно, собиралась оплатить вашу дорогу туда и обратно.

— Прямо какой-то аукцион неслыханной щедрости, — довольно зло пошутил мужчина.

По тому, каким напряженным стало его лицо, Патриция поняла, что в очередной раз сболтнула лишнего, не желая того, унизила его. Это было досадной ошибкой, и девушка поспешила исправить положение:

— Я уверена, что вечеринка получится замечательной,— с энтузиазмом заговорила она.— На что уж моя мама действительно мастерица, так это устраивать праздники и развлекать гостей.

Адамc продолжал обиженно молчать.

— Грегори! — не выдержала Патриция. — Я больше не могу терпеть и ждать. Скажите прямо, вы поедете со мной или нет?

Но тот пропустил ее вопрос мимо ушей и задал свой:

— Вся ваша семья прочно осела в Оксфордшире, а почему вы живете отдельно от них?

— Но вы же знаете, что здесь у меня свой бизнес, — с гордостью ответила она.

— Понятно. Но почему именно в Лондоне?— не унимался мужчина.

— Ну, в Оксфорде и окрестностях гораздо меньше заказчиков...— Девушка немного замялась.

— Патриция,— тут же перебил ее Грегоги — Мы, по-моему, договорились быть откровенными до конца, а вы чего-то явно не договариваете. Насколько я знаю, в провинции работы вашего профиля хоть отбавляй.

— Откровенно — так откровенно, — согласилась Патриция.— Мне пришлось покинуть отчий дом. Работать вблизи отца было практически невозможно. Он буквально вставлял мне палки в колеса, хотя сам предоставил начальный капитал. Все время говорил, что я разорюсь, делал так, чтобы его друзья, мои потенциальные деловые партнеры, не принимали меня всерьез. Единственное, чего он действительно хотел, так это поскорее выдать меня замуж.

— А вы сами никогда не подумывали о том, чтобы выйти замуж? — каким-то странным тоном спросил Грегори, но Патриция не придала этому значения.

— Конечно, подумывала, я ведь очень люблю детей.— В голосе девушки зазвучала нежность, а лицо приобрело мечтательное выражение.— Но,— уже более бесстрастно добавила она, — пока еще мне не пришлось встретить того единственного и неповторимого...

Выговорившись, Патриция почувствовала облегчение. Располагающая атмосфера ресторана, вино, а может быть, и энергетика самого Адамса помогли ей сбросить с души тяжелый камень.

Когда болезненные темы были исчерпаны, стали обсуждать нейтральные, но не менее интересные. Спорили и говорили о книгах, последних театральных постановках, фильмах и об обычных пустяках, да так увлеклись, что не заметили, как ресторан почти опустел.

— Похоже, нам пора уходить, — весело заметила Патриция, — а то персонал уже укоризненно поглядывает на нас. Еще чуть-чуть, и нас выведут отсюда в принудительном порядке.