— В таком случае, — небрежным тоном про­изнес он, — я лучше встану под холодный душ вместо горячего, который намеревался принять перед нашей трапезой. Ты уверена, что я не смогу убедить тебя присоединиться ко мне?

 Абигейл не удостоила его каким-либо отве­том и, негодующе, отвернулась, чтобы не ви­деть насмешки в голубых глазах. Когда воздух вокруг нее опять заколебался от циничного хохота, все ее тело сначала задрожало, а по­том натянулось, как тетива, и она оставалась в таком состоянии до той минуты, пока не раз­дался скрип, закрывшейся за ним, двери.

 Она судорожно вздохнула и снова опусти­лась в кресло. Ее сердце стучало так, будто хо­тело вырваться из грудной клетки, и теперь у нее болела не только голова, но и все тело.

 Что она должна была сделать? Как посту­пить в сложившейся ситуации? Разумеется, ос­таваться в коттедже было нельзя. Ее бросало в холодный пот при одной мысли о том, что ей вдруг придется остаться на ночь в тесном до­мике с таким мужчиной, как Ник. Да этот че­ловек просто примитивен. Он даже не дослу­шал ее и не понял, что она имела в виду. Аби­гейл возмутило, что он пытался овладеть ею, считая невестой родного брата. Конечно, их по­рыв был взаимным, и она полностью разделя­ла его страсть. Но теперь...

 В паническом запале она торопливо сунула ноги в свои видавшие виды дорожные ботин­ки, схватила сумку и рванулась в прихожую. Полностью настроившись на побег, Абигейл распахнула наружную дверь. И остановилась, как вкопанная. Из ее груди вырвался глубокий стон. Представший перед ее глазами ландшафт убил в ней последнюю надежду на спасение. Эта надежда оказалась погребенной под холод­ным снежным саваном, покрывавшим все обо­зримое пространство вокруг.

 Глубокий, мягкий и непролазный снег — вот все, что она могла видеть впереди, слева и спра­ва от себя. Там, где всего несколько часов назад проходила дорога, которая вела к коттеджу, те­перь лежали высоченные сугробы. Белые барри­кады на пути к свободе, с горькой усмешкой подумала Абигейл. Даже машина Ника была, на­глухо, затянута толстым белым чехлом, так что об использовании ее, как средства передвиже­ния в данный момент, не могло быть и речи.

 А отправиться в путь по такому бездорожью на своих двоих, было бы, просто глупо. Ее жизнь, наверняка, сразу оказалась бы в опасности. К тому же она даже не знала точно, в каком направлении ей нужно было идти. Все заметные объекты местности, все указатели, по которым она могла бы сориентироваться и добраться до своего «пежо» или ближайшего населенного пункта, тоже были засыпаны снегом, толщи­ной в несколько дюймов.

 Абигейл, на миг, показалось, что она попала на другую планету и перед ней расстилается не земной, а какой-то космический пейзаж, чу­жой и коварный.

 У нее не было выбора. Оставалось одно — вернуться. И глубоко вздохнув, она с тоской захлопнула наружную дверь коттеджа.

 За несколько минут, пока она стояла перед раскрытой дверью, Абигейл успела продрог­нуть до мозга костей, и теперь сразу ринулась в гостиную и опять протянула руки к камину, чтобы побыстрее согреться. Наверху в ванной весело шумели струи падающей воды, и было слышно, как под душем двигался Ник.

 Ник. Что это за человек? Чем живет его душа? О да, она знала о нем все, что было видно снаружи, — сколько, например, ему лет, чем он зарабатывал на жизнь и тому подобное. Все эти вещи были известны любому телезри­телю. Но что она, в сущности, знала о душе, о внутреннем мире этого человека, с которым ей пришлось добровольно войти в эту тесную серую ловушку под названием коттедж Ника Гранта? И одному только Богу известно, когда ей из этой западни удастся вырваться.

 Она так обрадовалась и почувствовала себя такой счастливой, когда впервые увидела его! Он предстал перед ней, как рыцарь в сверка­ющих доспехах, чтобы спасти ее. А тот факт, что его лицо показалось ей знакомым по теле­передаче, которую она всегда смотрела, толь­ко еще более обострил в ней чувство сногсши­бательного, неземного восторга.

 Такого сногсшибательного, что все ее пос­ледующее поведение полностью опровергло ее представление о самой себе, как о целостной, благоразумной личности.

 Но она уже ничего не могла поделать с со­бой. Потому что Ник Грант, каким бы он ни был, покорил ее. Потому что рядом с ней ока­зался потрясающий мужчина, каких она не встречала еще никогда в жизни. Если бы толь­ко он не был с ней так груб и несправедлив...

 Шум воды наверху затих, и послышались тяжелые шаги Ника, направлявшегося из ван­ной в спальню. Абигейл сжалась как пружина. Через минуту-две он спустится в гостиную, а она до сих пор не знала, как ей следовало вес­ти себя в его присутствии. В последующие не­сколько мгновений ей ничего не оставалось, как еще раз мысленно прокрутить назад кино­пленку, состоящую из одних голых фактов.

 Этот мужчина отыскал и спас Абигейл Бар­ринг только потому, что считал ее невестой своего брата. Он готов был пойти на все, что­бы привезти эту невесту в коттедж и удержи­вать ее в нем.

 Когда она оказалась в его доме, у него не хватило воли или желания сдержаться и не пы­таться соблазнить ее, хотя он считал ее невес­той своего брата. Этот мужчина — просто сек­суальный маньяк. И после того, как выясни­лось, что перед ним была не сбежавшая неве­ста Криса, а совсем другая женщина, у него ни на миг не возникло чувства сожаления или вины за то, как он обошелся с ней.

 «Соблазн был взаимным, мы оба пытались соблазнить друг друга, — звенели в ее голове слова Ника. — И ты была моей активной парт­нершей во всем этом».

 О Боже!.. От отчаяния Абигейл застонала и закрыла лицо руками. От правды уйти было невозможно. С момента аварии, она просто не уз­навала себя, своих поступков, и ее не переста­вали будоражить вторгавшиеся в нее новые чув­ства и мысли, которые все напористее вытес­няли старые.

Она стала какой-то другой, будто заново ро­дившейся женщиной, ненасытной, чувствен­ной распутницей, чьи отношения с Ником Грантом противоречили всем ее взглядам на мораль, инстинкту самосохранения и здраво­му смыслу. А ведь этих принципов, она всегда придерживалась очень твердо. Абигейл казалось, что этот мужчина обладал таинственным, необъяснимым даром. Он мог сорвать маску с женщины, под которой та скрывалась всю жизнь до встречи с ним, и заставить ее взгля­нуть на себя незамаскированным взглядом.

 Да, она увидела иную Абигейл, весьма от­личавшуюся от прежней. И, к ее ужасу, про­цесс перевоплощения зашел уже так далеко, что она теперь не знала, какой из двух образов был настоящий. Она не могла отделаться от пугающей и одновременно волнующей ее мыс­ли: поскольку ей придется оставаться в кот­тедже, наедине с этим мужчиной, неопределен­ное время, обстоятельства могут сложиться так, что на авансцену снова выйдет «вторая Аби­гейл», и тогда...

 Ее бросало то в жар, то в холод, когда она начинала думать о том, что может произойти тогда.

Услышав шаги спускавшегося по лестнице мужчины, Абигейл затаила дыхание. А когда Ник вошел в гостиную, сердце ее сорвалось и помча­лось неизвестно куда, как белка в колесе...

 Внешне Абигейл держалась превосходно, ничем не выдавая свое смятение. Она помогла Нику накрыть стол, и они сели перекусить. Но аппетита у нее не было. Чувство голода, кото­рое так назойливо давало о себе знать каких-нибудь полчаса назад, совершенно исчезло.

 — Я смотрю, ты не переедаешь. — Ник ис­коса взглянул на нее и вопросительно поднял одну бровь. — Не нравятся овощи с макарона­ми и кетчупом, которые я приготовил? Или боишься, что я добавил яда?

 — Просто пропал аппетит. — Она смотрела на него как на змею, приготовившуюся нанес­ти смертельный удар.

 Эти взгляды его невольной сотрапезницы, Нику совсем не нравились. Он не привык чув­ствовать себя непрошеным гостем в собствен­ном доме.

С другой стороны, интуиция подсказывала ему, что с его гостьей что-то происходит, что-то беспокоит ее, тревожит, заставляет нервни­чать. И он решил не накалять обстановку. Хочешь, не хочешь, а ему придется коротать вре­мя с этой женщиной до тех пор, пока дороги не расчистят от снега. Лучше сохранять циви­лизованное противостояние, чем пускать в ход все возможные и невозможные средства вой­ны. Тем более что, по крайней мере, одно обви­нение он мог с нее снять — она не предавала его брата.

 — Знаешь, ты можешь расслабиться, — доб­родушным тоном сказал он и улыбнулся. — Я не собираюсь нападать на тебя и клевать, как коршун. Поверь мне, я никогда еще не приме­нял силу в отношении женщины. И у меня нет намерения изменить этому принципу с тобой.

 Где-то, в неведомых глубинах его сознания, вдруг прозвонил колокольчик откровения, и он бесповоротно понял: этой женщине нужна, прежде всего, нежность. Грубость и цинизм мо­гут только оттолкнуть ее, а он вовсе этого не хотел. Больше всего он хотел возобновить пре­рванную любовную игру, вновь ощутить в сво­их объятиях ее гибкое тело. От него требова­лось одно: обнять ее, прикоснуться губами к мягким, чувственным губам и не прекращать виртуозный танец языка во рту до тех пор, пока она не издаст нежный стон согласия.

 Он взглянул на нее через стол и увидел, что ее удивительные фиалковые глаза расши­рились и в упор смотрели на него. Казалось, она точно знала, о чем он только что подумал.

 Неожиданно Ник поднялся, сложил одна на одну пустые тарелки и сказал:

 — Пока ты одолеваешь свою порцию, я от­несу это на кухню и все помою. — Уже отойдя от стола, он обернулся и спросил: — Тебе что-нибудь принести еще?

 — Нет, спасибо. Потом можно выпить по ча­шечке кофе.

 Абигейл вошла в кухню чуть ли не вслед за ним. Когда он опустил посуду в раковину и от­крыл кран, она поставила на огонь чайник с водой и вдруг спросила:

 — Интересно, помог бы ты мне там, на до­роге, если бы сразу выяснилось, что я не имею к твоему брату никакого отношения?

 — Не будь глупышкой. За какого зверя ты меня принимаешь? Да я бы даже собаку не оставил одну в такой буран, не говоря уже о женщине... любой женщине.

 И помог бы даже Сидни?.. Да, даже Сидни, пронеслось у него в голове. Он всегда старался помочь ей, с самого начала их отношений шел ей навстречу. Позднее он дал этой женщине второй шанс, поверил ее вранью, изворотли­вым ухищрениям... И к чему все это привело? На секунду, Ник прикоснулся к шраму на лице.

 — Послушай, — донесся до него, неожидан­но повеселевший, голос Абигейл, — а что, если нам начать все с нуля? То есть забыть все, что было, и вести себя так, будто мы только что встретились, только что познакомились, как знакомятся совершенно чужие люди. Раз уж я оказалась не той женщиной, за которую ты меня все это время принимал.

 — У вас оригинальные идеи, леди. — Его го­лос прозвучал довольно грубо и угрюмо, и ве­селые искорки в ее анютиных глазках сразу по­гасли. Заметив это со щемящим чувством вины, он улыбнулся ей и уже другим тоном добавил: — Что ж, интересная мысль, я бы сказал.

 Ник мягко взял ее за руку и повел из кухни обратно в гостиную. Огонь в камине пылал так ярко, что он решил не включать верхний свет, и комната осталась в мягком полумраке.

 — Итак, мисс Барринг... Гм, мы же хотели кофе. Минуточку, я сейчас вернусь.

 Он сбегал на кухню, расставил на столе чашки с растворимым кофе и налил в них воду из чайника. Абигейл уже сидела в кресле у ка­мина и с какой-то настороженностью наблю­дала, как Ник наполнял чашки кипяченой во­дой. Итак, он принял правила ее игры. Но что за этим последует?

 — Тебе с молоком или без? — спросил он.

 — С молоком, пожалуйста, и без сахара.

 — Может быть, ты расскажешь что-нибудь о себе? — предложил он ей.

 Протягивая Абигейл чашку с горячим на­питком, Ник заметил, что она сидит в какой- то неестественной, напряженной позе, почти не прислоняясь к спинке кресла и очень плот­но сжав колени. Лицо ее было бледно и тоже напряжено. Когда она приняла чашку, Ник уселся в кресло напротив нее. Его взгляд не­вольно скользнул сверху вниз по стройным женским ногам и с досадой уперся в бархати­стый красный ковер, разделявший оба кресла.

 — А что тебя интересует в моей биографии? — скованно спросила она.

 — Для начала остановись, поподробнее, на своей работе. Ведь, судя по всему, в твоей про­фессии есть явные преимущества перед моей, не так ли?

 — Ты хочешь сказать, что профессия акте­ра, особенно актера популярного, превращает его частную жизнь в достояние широких слоев общественности? — Отвлеченная тема разговора помогла Абигейл расслабиться. Ледяная маска на бледном лице постепенно испарилась, напряженность исчезла, отчего девушка сразу ста­ла выглядеть похорошевшей и... снова, вызывающе, сексуальной. — Я имею в виду, мне было бы противно, если бы все подробности моей частной жизни становились предметом спле­тен и пересудов для всех и каждого.

 — Да, в моей профессии такой момент при­сутствует, — согласился с ней Ник. — И я знал об этом, когда начинал свою карьеру. Но с этим приходится мириться. Впрочем, иногда у меня возникает желание послать всех к чертям и ос­таться наедине с самим собой, чтобы пожить спокойно.

 — Такое желание у тебя, очевидно, возник­ло и после происшествия, от которого ты по­страдал. Ведь, правда? — Сказала она. — Я пони­маю теперь, почему ты предпочитаешь жить здесь, в уединенном коттедже, а не в каком-то шумном месте, на публике. Тут тихо, никто тебя не дергает. И, чтобы оставаться в этой благо­датной тени, ты не хотел знакомиться с неве­стой брата, не так ли?

 — Совершенно верно.

 Итак, она не только красива, но и умна, по­думал Ник. Это, потенциально, опасное сочета­ние. А с другой стороны, и интригующее, пото­му что оно побуждает его все больше и глубже интересоваться ее характером и жизнью.

 — Однако мы говорили о тебе, так что оста­вим пока мою частную жизнь в покое, — про­должил он. — Мне интересно узнать о твоей карьере в туристическом бизнесе. Она, насколь­ко я понимаю, набирает высоту?

 — Не так уж и набирает. Я работаю в одном из филиалов национального туристического агентства. Начинала как простая практикантка сразу после окончания школы и по служебной лестнице карабкалась сама, без всякой помо­щи. Главным координатором стала всего три месяца назад.