— К каковым ты, конечно, причисляешь и себя.

 Саркастическая ремарка женщины вызвала в нем нескрываемую ярость. Его черные, пря­мые брови негодующе нахмурились, голубые глаза вспыхнули холодным огнем, и он мет­нул в нее гневный, испепеляющий взгляд.

 — Ты хочешь сказать, что не согласна с моей концепцией? — презрительно усмехнувшись, спросил он.

 — Я хочу сказать, что еще никогда не испы­тывала этого чувства, и до тех пор, пока оно не придет, у меня вряд ли появится намерение выступать в роли судьи на столь ответственном поприще.

 — Значит, ты не любишь этого... своего же­ниха? Может быть, у тебя есть другой, настоя­щий жених?

 — Конечно же, я люблю его!

 Когда она произносила эти слова, ее голос прозвенел на высокой, нервной ноте. Не явил­ся ли этот тон свидетельством ее внутренней вины перед Брайаном? Ведь она просто-напро­сто отвергла его, безжалостно оттолкнула, да попросту, забыла о нем, увлекшись этим, со­вершенно чужим и циничным человеком.

 На самом деле, она не была до конца чест­ной, когда называла Брайана своим женихом. Да, он действительно просил ее руки, но она не ответила на его предложение согласием. Ин­туиция подсказала ей: надо еще подождать и хорошенько подумать.

 Помолвка, на которую она согласилась, ког­да их отношения с Брайаном неожиданно на­чали развиваться слишком стремительно, на практике оказалась не более чем фикцией. Аби­гейл использовала ее лишь как средство само­защиты в момент отчаяния. Но она не хотела посвящать во все эти тонкости мужчину, ко­торый сейчас сидел рядом с ней. Так всем бу­дет гораздо спокойнее. Пусть Ник продолжает думать, что у нее, в самом деле, есть жених.

 — Но сейчас речь не обо мне, — сказала Аби­гейл. — Лучше объясни мне, почему ты решил, что я невеста твоего брата? Мне сдастся, что-то стряслось с его романтической любовью, не так ли?

 Ник кивнул в знак согласия и сказал:

 — Стряслось, но не сразу. В самом начале их отношения были прозрачными и нежными. Но потом... в них стали появляться какие-то шеро­ховатости, трещинки, и Крис на какое-то вре­мя, казалось, потерял в них инициативу. Но вскоре все образовалось и снова пошло как по маслу. Их любовь была взаимной и такой чис­той и страстной, о какой только можно меч­тать. Так, по крайней мере, уверял брат. Потом они обручились, и свадьба была назначена на Новый год. Крис сказал, что они больше уже не могут ждать... Но сегодня он вдруг позво­нил мне в совершенно жутком состоянии и...

 — Элоиз все разрушила?

 Абигейл стало грустно от мысли, что у этой истории такой несчастливый конец. Когда она, неделю назад, разговаривала по телефону с Эло­из, та была в таком приподнятом настроении, в ее словах ощущался такой прилив энергии, та­кой полет высоких чувств и дерзновенных пла­нов, что Абигейл подумала: вот оно счастье — совсем рядом, у ее кузины, и скоро его можно будет лицезреть. Ей очень хотелось тогда, чтобы Элоиз и ее будущий супруг доказали всем, что настоящая любовь на свете существует.

 Ник снова кивнул и пояснил:

 — Она сказала, что у нее есть другой. Верну­ла Крису купленное им обручальное кольцо и, не проронив больше ни слова, уехала.

 — Это не похоже на мою кузину. — Абигейл нахмурилась.

 — Но именно это произошло. Крис очень переживал. Для него ее внезапный уход был тяжелейшим ударом.

— И как же ты оказался вовлеченным во всю эту историю?

 — Крис сообщил мне, что на Рождество Элоиз собиралась ехать на машине домой. Ее маршрут проходил через Валливью, и обычно по пути следования она заглядывала в кафе «Лунные тени», — рассказывал Ник. — По просьбе Криса я должен был дождаться ее там, попробовать поговорить с ней или хотя бы каким-то способом удержать ее в кафе до приез­да туда моего брата. Ну а все остальное ты зна­ешь: началась снежная буря, и, в конце концов, вместо Элоиз я нашел тебя.

 — Но... неужели ты не догадался, что...

 — Что ты не Элоиз? А как я мог догадаться? — удивился Ник. — Ведь я никогда не видел ее. Мне лишь надо было выполнить поручение брата: найти сногсшибательную, по его сло­вам, женщину с длинными темными волоса­ми, которая будет ехать в темно-зеленом «пежо». Поэтому, когда мне попалась такая машина, в которой сидела сногсшибательная женщина, я, естественно, предположил, что передо мной была Элоиз Барринг.

 — Естественно, — со смешком повторила за ним Абигейл, стараясь не думать о той «сногсшибательной женщине с длинными темными волосами», которую он искал. — Меня настораживает, что по ходу развертывания этого ув­лекательного сюжета на фоне снежной бури, ты делал слишком много предположений.

 Ее критический тон заставил мужчину не­довольно нахмуриться. Но он не стал париро­вать, а лишь спросил:

 — Интересно, а как бы ты стала выпуты­ваться из подобного сюжета, в котором фигу­рировали бы две темноволосые женщины с одинаковой фамилией, пользующиеся одним и тем же автомобилем?

 — Ты прав. — Она вынуждена была согла­ситься с логичностью его доводов. — И надо же, как получилось: этот «пежо» принадлежал сна­чала Элоиз, а потом стал моим! Вот уж дей­ствительно сюжетец!

 Тогда он назвал ее мисс Барринг, и она, еще не выйдя из шокового состояния после злополучного виража по обледеневшей дороге, в тот момент не спросила его, откуда ему извес­тна ее фамилия. А если бы спросила, то, воз­можно, всей этой истории и не было бы или, по крайней мере, она не оказалась такой запу­танной. Интересно, как все могло бы повер­нуться, спрашивала себя Абигейл, если бы Крис не позвонил ему в это утро, а Ник на­ткнулся бы на нее просто как, совершенно посторонний, незнакомый человек, у которого бы и в мыслях не было, что ее зовут Элоиз, и она является невестой его брата?

 — Элоиз предложила мне свой «пежо» толь­ко потому, что ее приняли на работу в какую-то автомобильную компанию, — задумчиво, ра­стягивая слова, произнесла Абигейл. — Если бы она эту новую работу не получила, я осталась бы в своем стареньком сером «форде»... По сути дела, к темно-зеленому «извозчику» кузины я еще не привыкла, и мне кажется, именно по­этому не смогла удержать его под контролем на той дороге.

 — Не только поэтому. Тебе еще не повезло с погодой, — сухо заметил Ник. — Такого жутко­го снегопада здесь не было уже лет десять, и, конечно, он мог выбить из колеи любого во­дителя.

 — Пожалуй, ты прав.

 При воспоминании о снежных завихрениях вокруг машины, о ледяных выбоинах под ко­лесами, Абигейл вся так и съежилась. Пододви­нув кресло к камину еще ближе, она протяну­ла руки к огню и с ужасом заметила, что ее пальцы начали дрожать. А голова уже разболе­лась настолько, что ей стало трудно сохранять ясность мысли.

 — Ты, должно быть, по-настоящему забо­тишься о своем брате, если готов был отклик­нуться на его просьбу даже в такую непогоду.

 — Да, я стараюсь не оставлять его без вни­мания, — сказал Ник. — Его счастье для меня много значит. Когда мне было очень плохо, он пришел ко мне на помощь по первому же мо­ему сигналу. Так что, помимо выполнения этой его просьбы, я ему обязан еще очень и очень многим.

 — И ради него ты готов был рисковать даже своей жизнью... — Она неожиданно замолчала, потому что в голове у нее мелькнула мысль-молния: — Твой несчастный случай! В нем была причина! Я имею в виду, что именно с ним были связаны трения между Элоиз и Крисом на начальном этапе их отношений, не так ли? Потому что, как раз в это время, ты попал в беду, и Крис начал ухаживать за тобой...

 — Ты очень проницательна.

 Интонация, с какой Ник произнес эти сло­ва, явно свидетельствовала о том, что они не были комплиментом в ее адрес. Эти слова про­звучали для нее как табу. Они, как бы, предуп­реждали ее: не затрагивай эту тему, она не для посторонних лиц. И Абигейл перевела разго­вор на другую тему.

 — Итак, — сказала она, — хотя ты не ве­ришь в любовь, тем не менее, ты был готов схватиться один на один со снежной бурей, похитить Элоиз и вернуть ее в объятия брата. Разве я не права?

 — Ни о каком похищении не было и речи, — раздраженно ответил ей Ник. — В конце кон­цов, ты пересела в мою машину, вполне, добро­вольно, без принуждения с моей стороны.

 Абигейл уже неоднократно кляла себя за то, что поехала с ним в его коттедж. Но ведь она нуждалась в помощи и вовсе не была сбежав­шей невестой его брата, как он полагал. Инте­ресно, рассуждала Абигейл, как повернулись бы события, если бы Ник встретил в бушую­щем снежном пространстве настоящую невес­ту Криса, которая попала бы в такую же беду, в какой оказалась ее кузина. Как бы тогда он повел себя? Точно так же?

 На Абигейл Ник Грант произвел неизгла­димое впечатление с первой же минуты их встречи. Но неужели этот телекумир женщин производил такое же впечатление на всех дру­гих поклонниц своего таланта? Разумеется, это было в его силах и возможностях. Впрочем, где-то, в глубине души, Абигейл чувствовала, что и она сразу произвела на него сильное впечатле­ние. Или ей так только показалось? Может быть, она просто гналась за несбыточной мечтой?

 Воспоминания об их страстных поцелуях и объятиях под яростный аккомпанемент разбушевавшейся стихии бросили Абигейл в жар, все ее тело, только что дрожавшее от холода, вспыхнуло, и она торопливо откатилась в сво­ем кресле от камина, потому что пламя в нем показалось ей раскаленной лавой. Повернув­шись к Нику, она сказала:

 — Но ты же не объяснил мне, что у тебя есть брат Крис, который...

 — Я уже говорил тебе, что никогда не ви­дел Элоиз. А Крис не сообщил ей, что прихо­дится братом тому самому Нику Гранту. Он знает, что я не хочу афишировать свою част­ную жизнь, поэтому держит язык за зубами. Но на их новогоднюю свадьбу я намеревался приехать, и там все и выяснилось бы.

 — Но теперь, поскольку у них все так круто изменилось, ты не собираешься навестить бра­та? — неожиданно спросила Абигейл.

 — Не собираюсь, — ответил Ник. — Думаю, надо чуточку подождать. Крису сейчас не до меня... Может быть, они еще помирятся. И ник­то не будет знать об их размолвке. — Он улыб­нулся, лукаво взглянул на нее и пошутил: — Если, конечно, тебе вдруг не вздумается под­бросить всю эту историю какой-нибудь бой­кой газетке.

 Но его шутка оказалась опрометчивой. Аби­гейл, мгновенно, выпрямилась в своем кресле, ее фиалковые глаза вспыхнули негодованием, и она резко бросила ему:

 — За кого ты меня принимаешь? Да я даже не читаю скандальную прессу, не то чтобы снаб­жать ее какими-то пикантными рассказами!

 — Но они хорошо заплатят! — продолжал дразнить ее Ник.

 — Я не нуждаюсь в таких деньгах! — отреза­ла Абигейл. — У меня есть хорошая работа, и я получаю вполне приличную зарплату.

 — И что же это за работа?

 — Главный координатор одного из крупных туристических агентств в Калгари. Так что, к твоему сведению, в жалких подачках газетчи­ков не нуждаюсь.

 — Иметь лишнюю сотню-другую никогда еще никому не вредило, — все в том же добродушно-шутливом тоне продолжал Ник. Он встал, слегка отодвинул кресло и добавил: — Наша еда будет вот-вот готова, и мне надо по­торопиться принять душ до трапезы.

 Он уже направился, было, к двери, как вдруг услышал довольно резкий голос своей собеседницы:

 — Мы еще не закончили наш разговор.

 Ник замер на месте и спокойно произнес:

 — Я все объяснил...

 — Это называется, объяснил! — оборвала его Абигейл. — Одни голые факты — и точка!

 — А что же нужно еще?

 — Очень многое. И, прежде всего, ты должен извиниться передо мной.

 — Извиниться? За что?

 — За то, как ты обращался со мной. За то, что привез меня в свой коттедж под лживым предлогом. За то, что...

 Она мгновенно замолчала, увидев, как су­зились его глаза, сдвинулись черные брови, побагровели щеки.

 — Значит, извиниться. — Его тон из добро­душно-шутливого перешел в зловещий, и Аби­гейл почувствовала сильный озноб на спине, будто кто-то провел по ней ледяной ладонью. — Допустим... я извиняюсь перед тобой зато, что ошибочно принял тебя за другую. Но ведь даже ты сама призналась, что произошло совпаде­ние обстоятельств, которого никто не мог пред­видеть. Далее. Должен ли я извиняться за то, что привез тебя сюда? Ведь если бы я оставил тебя там одну в застрявшем «пежо», посреди безлюдного пространства, в холодной ночи, ты могла просто погибнуть. И должен ли я про­сить у тебя прощения за то, что, на ночь глядя, предложил тебе кров, тепло домашнего очага и горячую пищу?

 — За то, что был груб со мной и пытался соблазнить...

 Вот! Наконец-то выплеснулось наружу то, о чем она хотела ему сказать. Но реакция Ника оказалась вовсе не такой, какой она ожидала. Ник даже не дал ей договорить, громко и гру­бо расхохотавшись. И когда она пронзила его удивленным взглядом, то увидела в голубых гла­зах огоньки циничного веселья. Он широко улыбнулся, а в следующее мгновение ее слух ранили его язвительные слова:

 — За то, что я пытался соблазнить тебя? О нет, моя дорогая Абигейл, я не извиняюсь за то, что можно назвать естественным проявле­нием чувств. К тому же, уж если быть до конца точным, я и не пытался соблазнить тебя. Со­блазн был взаимным. Мы оба пытались соблаз­нить друг друга. И ты была моей активной парт­нершей во всем том, о чем я ничуть не сожа­лею. Если честно, то я был бы очень и очень не прочь повторить эту попытку.

 Высказавшись, он сделал шаг в ее направ­лении, потом еще один; его циничная улыбка стала шире, и Абигейл метнула на него взгляд, сверкнувший презрением.

 — Не подходи! — Казалось, какая-то незримая пружина вытолкнула ее из кресла, и она, отступив назад, прошептала: — Я скорее попаду в ад, чем позволю тебе опять прикоснуться ко мне!

 Ее нервы напряглись; она ожидала прояв­ления его скрытой ярости, какой-нибудь жут­кой выходки, но, к ее удивлению, ничего та­кого не произошло. Вместо этого, слух Абигейл вновь резанул громкий, грубый хохот, а все ее тело с головы до пят и с пят до головы, не­сколько раз, быстро окатил пронизывающий взгляд горящих голубых глаз.