— Разочарованным? — Она протянула ему бокал с вином. — Не могу поверить, что ты когда-нибудь находился в таком состоянии. Мне не трудно представить тебя в неважном настро­ении, но чтобы ты серьезно разочаровался в жизни...

 — Ты поверила бы мне, если бы узнала всю историю.

 О, черт возьми! Какой же у меня дырявый рот! — выругался про себя Ник. Теперь она по­просит его рассказать все, что с ним произош­ло тогда на дороге! Но он, до сих пор, еще ни­кому не говорил об этом. Даже его мать и брат не услышали от него ни единого слова о том, откуда и как появился этот шрам.

 Однако, к его удивлению, женщина не ста­ла его расспрашивать. Она лишь слегка нахму­рилась и задала простой вопрос:

 — И давно это случилось? Шрам кажется довольно свежим.

 — Я выписался из больницы около двух ме­сяцев назад. А пролежал в ней две недели.

 — Понятно. — Женщина кивнула, и ее фиал­ковые глаза на миг задержались на израненной стороне его лица. — Ты будешь пить вино или у тебя уже пропало желание взбадриваться?

 Только сейчас Ник заметил, что она все еще держит в руке, предложенной ему, бокал с ви­ном. Он протянул руку, чтобы взять напиток, их пальцы на секунду соприкоснулись... Она мгно­венно отпрянула и, коснувшись ладонью соб­ственной гладкой щеки, смущенно сказала:

 — Я думаю, со временем рана совсем зарубцуется, и твой шрам станет не таким заметным. К тому же я слышала, сейчас делают такие удивительные косметические операции...

 — Хочешь сказать, я стану не таким уро­дом? Мне жаль разочаровывать тебя, но мой прежний облик уже никогда не восстановится полностью, и он не будет интересовать женс­кую зрительскую аудиторию так же, как, воз­можно, интересовал раньше.

 — Ты напрасно считаешь, что шрам обезоб­разил тебя. На мой взгляд, как и на взгляд, я уверена, миллионов телезрительниц, ты по-прежнему останешься в десятке самых сексу­альных мужчин Канады. Понимаю, ты пере­живаешь из-за случившегося... из-за того, что твоему статусу сердцееда нанесен такой удар. Не потому ли ты решил скрыться от прекрас­ной половины человечества и поселиться в этой глуши?

 На миг его пальцы сжали ножку бокала, на­полненного вином, с такой силой, что он уди­вился, как она не треснула. И в этот же миг перед ним опять всплыло лицо Сидни.

 — Повторяю тебе, — холодно бросил ей Ник, — не надо путать меня с героем, которо­го я играю на телеэкране. И к твоему сведе­нию, я нигде и ни от кого не скрываюсь. Еще до аварии я решил взять двухмесячный отпуск и как следует отдохнуть. А теперь, после этого несчастного случая, мне сам Бог велел осуще­ствить задуманное на практике, и коттедж в уединенном месте, как нельзя, лучше подходит для претворения моего плана в жизнь. Я здесь прекрасно себя чувствую.

 После сказанного Ник заглянул в духовку и добавил:

 — Овощное блюдо с кетчупом и макарона­ми будет готово минут через сорок. Если не возражаешь, я за это время быстренько приму душ...

 Он замолчал на полуслове, когда увидел, как она, пройдясь по маленькой гостиной, остановилась напротив старого дубового комода с зеркалом и стала, что-то внимательно, рассматривать на стене. Ник сразу догадался, что привлекло ее внимание. Протянув руку, жен­щина сняла со стены фотографию в рамке и поднесла ее к свету лампы.

 Это была фотография Криса. Он снялся про­шлым летом прямо в саду около коттеджа. Ру­сые волосы обрамляли его улыбающееся, по­чти мальчишеское лицо, и он, как две капли воды, походил на старшего брата. Скрестив на груди руки, Ник стоял как вкопанный и ждал ее реакции.

 Секунду-другую женщина разглядывала пор­трет, потом улыбнулась и повернулась к Нику. Он приготовился услышать от нее все, что угод­но, но только не то, что она произнесла, абсо­лютно, спокойным тоном:

 — У него приятное лицо. Кто это?

 Абигейл вдруг заметила, как резко измени­лось лицо Ника. Оно побелело и стало напря­женным, злым. Его голубые глаза вспыхнули хо­лодным огнем; кожа на скулах натянулась, а блед­ность щек еще сильнее подчеркнула его шрам.

 — Кто это? — ухмыльнулся он. — Этот воп­рос ты задаешь мне?

 — А кому же еще? — удивилась она. — Про­сто мне было бы интересно узнать, кем тебе приходится этот человек... О, прости! Ты, на­верное, полагаешь, что я пытаюсь вмешивать­ся в твою личную жизнь? Извини, если тебе это неприятно.

 — Что за чертовщина! Почему тебе взбрело в голову спрашивать меня об этом человеке, когда ты его прекрасно знаешь?

 — Но я совсем не знаю его! — с искренним удивлением воскликнула она.

 Абигейл внезапно показалось, что у нее на­чала кружиться голова. В мыслях была какая-то каша, и она плохо соображала. Возможно, во всем было виновато выпитое вино. Странное поведение Ника Гранта еще более усиливало это ощущение. Может быть, он ее с кем-то пу­тает? Но как такое возможно?

 — Зачем бы я стала спрашивать о нем, если бы знала его? А может быть, он... — Нет, это невозможно, засомневалась она, но все же ре­шилась и напрямую спросила Ника: — А мо­жет быть, он твой... сожитель?

 — Не смеши меня! — отрезал он. — Уж ты-то, по крайней мере, должна знать, что я не голубой.

Да, она знала это. И даже слишком хорошо знала.

— Тогда кто же он? Почему ты делаешь из этого загадку?

 И вдруг, взглянув снова на фотографию, Абигейл обнаружила поразительное сходство человека на портрете с Ником Грантом.

 — Он твой брат?

 Ник как-то странно посмотрел на нее, по­том саркастически ухмыльнулся и сказал:

 — Да. Но я не верю, что ты просто догада­лась об этом.

 — Именно догадалась. Ведь я не видела его никогда в жизни. У него твои глаза, твой рот, а если бы еще у вас был одинаковый цвет во­лос, я бы, наверное, сразу признала в нем тво­его брата.

 Однако в голубых глазах младшего из братьев, подумала Абигейл, было больше теплоты, какой- то веселой легкости, а на его губах, в отличие от сурово сжатых губ Ника, играла широкая, приветливая улыбка. Интересно, как сложились бы у нее отношения с этим молодым человеком, если бы не Ник, а он оказался ее спасителем на той темной, заснеженной дороге?

 — Не видела его никогда в жизни? — услы­шала она резкий голос, прервавший поток ее мыслей. — Довольно притворяться, Элоиз! Твой трюк не пройдет.

 — Какой трюк? И кто такая Элоиз?

 И вдруг в голове Абигейл будто звякнул ко­локольчик. Она вспомнила, что хотела задать Нику один вопрос, когда он впервые появил­ся около ее «пежо», завалившегося носом в кювет. Но потом события закружили их обоих с такой стремительностью, что она забыла про этот вопрос. И вот сейчас он неожиданно всплыл в памяти.

 — Кстати, откуда ты знаешь мою фамилию? Ты упоминал ее там, на дороге.

 — Фамилию Барринг? А разве не ясно, от­куда? — Он раздраженно пожал плечами. — Разумеется, мне ее назвал Крис.

 — Для меня во всем этом, вообще, нет ничего ясного! Кто такой Крис? Я полагаю, твой брат? — И она помахала фотографией прямо перед но­сом Ника. — Твой Крис не мог назвать тебе не только мою фамилию, но и вообще сообщить что-либо обо мне, потому что я не знаю его даже в лицо. Да будет тебе известно, что мы ни разу не встречались, никогда не видели друг друга! По крайней мере, что касается меня, это абсолютно достоверный факт. А если пред­положить, что он где-то видел меня и поста­рался узнать мои имя и фамилию, то их сооб­щили ему неточно. Вернее, фамилию назвали правильно, а вот имя у меня не Элоиз...

 Вдруг Абигейл замолчала и шлепнула себя ладошкой по лбу, будто вспомнив что-то важ­ное. Через секунду она вдруг нервно рассмея­лась и сказала:

 — О Боже!.. Кажется, я начинаю понимать... Дело в том, что у меня есть кузина, которую зовут Элоиз, и которая помолвлена с неким Крисом.

 — Как ты ловко выворачиваешься! — гневно бросил ей Ник — Но ведь ты уже призналась, что твоя фамилия Барринг.

 — Разумеется. Отец Элоиз и мой папа — бра­тья, поэтому у нас с кузиной, естественно, одинаковые фамилии — Барринг. Имена у нас, разумеется, разные, — насмешливо добавила она. — Мне при рождении дали имя Абигейл Маргарет.

 — Что за спектакль ты передо мной разыг­рываешь?

 — Я ничего перед тобой не разыгрываю! — возмутилась она. — И у меня есть простые доказательства моей правоты. Подожди меня здесь, я через минуту вернусь.

 Она стрелой вылетела из гостиной, взбежа­ла по лестнице, ворвалась в комнату, кото­рую он ей выделил. Схватив с кровати свою сумку, Абигейл ринулась обратно, на ходу отыскивая в ней документы.

 Ник поджидал ее на том же месте, уже ус­пев допить вино. Пустой бокал стоял на комо­де рядом с фотографией его брата.

 Большое, сильное тело Ника как-то стран­но напряглось, лицо застыло. Казалось, он вдруг понял, что сейчас произойдет нечто та­кое, от чего ему станет совсем не весело. Когда Абигейл сунула ему под нос свои водительс­кие права, его глаза потемнели и тут же подо­зрительно сузились.

 — Абигейл Маргарет Барринг — ты видишь эти слова? — спросила владелица документа. — Если тебе этого недостаточно — вот моя чеко­вая книжка... кредитные карточки. И что ты ска­жешь теперь насчет моего спектакля?

 Ник не проронил ни слова. Он просто уста­вился на документы, которые она бросила пе­ред ним на комод, и у него был такой вид, будто они вот-вот подпрыгнут и отхлещут его по щекам. Прошло несколько секунд. Ник глу­боко и прерывисто вздохнул, запустил одну пятерню в свои черные волосы, взъерошил их и коротко засмеялся.

 — Полагаю, теперь мне следует произвести переоценку ценностей. — Подытожил он. — Похоже, я допустил своего рода ошибку.

 — Надо же! Какое безжалостное самобиче­вание! — Абигейл иронически усмехнулась, со­брала документы и сунула их обратно в сумку. Ее приятно грела мысль о том, что недоразу­мение, наконец, рассеялось. — Итак, что же мы с тобой обнаружили, Ник? Получается, что моя кузина — невеста твоего брата?

 — Бывшая невеста, поскольку она только что покинула его. А ты и не знала об этом? — Спросил он, заметив выражение удивления и замешательства на красивом лице.

 — Абсолютно ничего. Впрочем, это и не уди­вительно, потому что мы с Элоиз мало обща­емся, никогда не были с ней близки по духу. У наших отцов тоже, по существу, мало общего, и они очень редко видятся.

 Упомянув об отце, Абигейл подумала о ма­тери, которая сейчас сидела одна дома и жда­ла ее. Пожилая женщина не знала, что из-за вынужденных обстоятельств ее дочь застряла в каком-то коттедже на краю света. А глав­ное, было неизвестно, когда она отсюда вы­берется. Слава Богу, Абигейл не успела позво­нить ей откуда-нибудь с дороги и предупре­дить, что приедет в Кег-Ривер пораньше. Тем самым она оберегла мать от излишних волне­ний, которые были бы вызваны напрасным ожиданием.

 — Я только слышала, что на прошлой неде­ле Элоиз обручилась. И то мне стало известно об этом случайно, когда я позвонила ей на­счет автомобиля.

 Неожиданная перемена в лице Ника насто­рожила ее. Вероятно, что-то из сказанного ею вызвало в нем беспокойство. Но что именно?

 — До прошлой недели темно-зеленый «пежо», в котором я ехала, принадлежал Эло­из. Она продала его мне, и ее брат перегнал машину в Калгари, где я живу. Может быть, все это имеет какое-то отношение к твоему брату и его невесте?

 — Еще какое! Послушай, почему бы нам не присесть? Мы должны кое-что уточнить, объясниться. Лучше это сделать в более удобной, не­принужденной обстановке.

 Абигейл не представляла, как можно было чувствовать себя непринужденно, находясь с Ником Грантом в одной комнате. Одна только его близость уже генерировала в ней постоян­ные электрические разряды, как в мыслитель­ных процессах, так и во всем теле.

Но все равно она присела бы сейчас с удо­вольствием. Ее ноги, до сих пор не переставав­шие дрожать после дорожного происшествия, теперь, казалось, могли подломиться в любую минуту. Возможно, последнюю каплю к ее со­стоянию добавил рывок из гостиной в спаль­ню за злосчастными документами. К тому же у нее жутко разболелась голова, и ей было труд­но сосредоточиться на какой-то даже самой простой мысли. Сделав глубокий вдох и выдох, она опустилась в уютное маленькое кресло на колесиках и, перебирая ногами по полу, по­ближе подкатила его к камину.

 — Еще вина? — спросил Ник, а когда Аби­гейл покачала головой, добавил: — У тебя такой вид, словно тебе не помешает второй бокал.

 — Нет, спасибо.

 Любое дополнительное количество алкого­ля только еще больше сгустит туман в голове, решила она. А поскольку им предстоит важный разговор, ее ум должен работать, как можно, чет­че, поэтому его не следует ничем перегружать. С того часа, когда Ник привез ее в коттедж, ситуация, в которой они оказались, была и без того трудна, а теперь она, похоже, осложни­лась еще более.

 — Ну что же, нет, так нет. — Он наполнил свой бокал и уселся в кресло напротив нее с другой стороны камина. — Как ты уже знаешь, Крис — мой брат. Ему двадцать пять, он на девять лет моложе меня. Около трех месяцев назад, на одной вечеринке, ему повстречалась одна девушка.

 — Элоиз? — нетерпеливо спросила Абигейл, когда Ник сделал паузу, задумчиво уставив­шись в бокал с вином. Казалось, он пытался найти в его бургундских глубинах некий ис­точник вдохновения.

 — Да, твоя кузина Элоиз. — Он медленно кивнул и как-то отвлеченно, рассеянно взгля­нул на свою собеседницу. — Мой брат — ис­тинный романтик. Стоило ему взглянуть на нее лишь один раз — и он влюбился в твою кузину по уши. И она, судя по всему, ответила ему такой же взаимностью.

 — По твоему тону не скажешь, что ты пове­рил в чувства брата и его возлюбленной, — за­метила Абигейл, уловив в его голосе едва раз­личимые циничные нотки.

 — Да, не поверил, — напрямую, признался он. — Любовь с первого, второго, какого угод­но взгляда — это просто миф, фантазия писа­теля, придумывающего сусальные романы, или плод воображения инфантильного юноши, у которого тело напичкано гормонами похоти, а в голове вместо серьезных мыслей летают ро­зовые мыльные пузыри. Нет, любовь не заслу­живает внимания зрелых, рационально мыс­лящих людей.