— Ничего подобного! Я... я просто не знаю, что на меня нашло.

 — Зато я прекрасно знаю, моя дорогая. Тебя просто охватило грубое, животное чувство, ко­торое называется похотью.

 —А ты, по всей видимости, поддался порыву чистейшей любви! Ты это хочешь сказать?

В фиалковых глазах женщины сверкнули огоньки гнева, в один миг она, действительно, превратилась из слабого, беззащитного существа в разъяренную тигрицу. Вот ее истинное лицо, чуть не ликовал Ник. Интересно, видел ли свою невесту в таком состоянии его брат? Вряд ли. Крис описывал ее в самых радужных тонах: она всегда была для него нежной, ласковой красави­цей. И вот теперь эта нежная красотка резко бросала жесткие слова ему, Нику:

 — Я полагаю, мужчине не возбраняется испытывать похоть, не так ли? Но когда такое же чувство — физическое желание, сексуальная страсть — охватывает женщину, то тут уже речь заходит о грубом, животном инстинкте, и та­кая женщина, в глазах мужчин, теряет романтический ореол, превращаясь в ненасытную улич­ную девку. Разве это справедливо?

 — Ты помолвлена с другим человеком. В моем представлении, любой человек, будь то муж­чина или женщина, который связан с кем-то подобными обязательствами и при этом всту­пает в любовные отношения с другим, досто­ин самого сурового презрения.

 Когда Ник произносил эти слова, перед ним всплыло лицо Сидни. И как он ни пытался про­гнать ее образ, ничего не выходило.

 В глазах Абигейл опять вспыхнули гневные огоньки, а ее лицо заледенело.

 Все дело в том, что ты мне сначала пока­зался настоящим мужчиной. Именно это заб­луждение, видимо, и свело меня с ума. А ты просто жалкий ханжа, который рассуждает как святоша, в то время как...

 Она махнула рукой, словно устав переже­вывать эту скучную тему. И окинула Ника на этот раз совершенно безразличным взглядом.

 — Ну, а теперь, — сказала она, — поскольку ты не намерен больше задерживать меня здесь, так как не испытываешь ко мне ничего, кроме «самого сурового презрения»... Может быть, ты дашь мне возможность дозвониться до гаража, чтобы я могла поскорее уехать?

 На секунду идея этой беспутной женщины чуть было не соблазнила Ника: работники из га­ража вытащат ее «пежо» из кювета, и она убе­рется восвояси, оставив его в покое. Однако он тут же, напрочь, отверг эту идею. Ведь он обещал Крису удержать сбежавшую невесту в своем доме до его приезда. Ему это поручение брата обошлось слишком дорого, чтобы все бросить на полпути. Пусть братишка поговорит со своей бывшей воз­любленной и поймет, что она за штучка. Уж он, Ник, постарается, чтобы глупыш Крис понял, что эта хищница вовсе не стоит его любви. Рас­кроет ему глаза на его так называемую невесту.

 Но до того как он проведет такую беседу с Крисом, ему надо выполнить другую важную задачу удержать эту невесту в своем коттедже.

 — Прости, дорогая, но в моем жилище нет телефона.

 — Нет телефона? — Она вытаращила на него глаза и быстро оглядела все помещение сверху донизу и вдоль и поперек. — Но такого просто не может быть!

 Ник покачал головой, а сам подумал: слава Богу, что я установил телефон в той малень­кой комнатушке, которую агент по недвижи­мости в шутку прозвал «кабинетом», и дверь в которую сейчас закрыта на замок.

 — Но мне надо позвонить...

 — Жениху? — с ухмылкой спросил он. — Или, может быть, еще какому-нибудь простофиле, жаждущему услышать твой голос? В любом случае, я уверен, что твои, так называемые, поклонники только обрадуются, когда ты сообщишь им, что, из-за ненастья, тебе придется проторчать в каком-то паршивом коттедже на краю света еще сутки, если не дольше. Хоть отдохнут от твоих выходок, бедняги.

 — Сутки? — Абигейл холодно проигнорировала его колкости. Ей было уже все равно. — Это не смешно, Ник. К твоему сведению, я должна позвонить домой, маме.

 — Исключено. Ты не обратила внимание на погоду, когда мы ехали сюда? Да при таком снегопаде дороги заметает в считанные минуты. Я уж не говорю о том, что мы вошли в коттедж не меньше часа назад. Впрочем, ведь голова твоя была занята совсем другими проблемами... — Его глаза скользнули по подушкам, разбросанным на диване, где они всего несколько минут назад предавались неистовой страсти, и он добавил: — Но если ты мне не веришь, выгляни в окно и сама удостоверься в том, что сейчас творится между небом и землей.

 У меня просто не укладывается в голове, что из-за бурана мы можем застрять здесь, как в западне, неизвестно на какое время! — Растерянно проговорила Абигейл.

 Она подошла к окну и взглянула на высокие сугробы, стремительно нараставшие вдоль стен коттеджа, и на раскачиваемые ветром го­лые деревья. Выражение ее лица стало унылым и мрачным, в полном соответствии с характе­ром бесновавшейся за окном стихии.

 — На вещи надо смотреть реально, моя ми­лая леди. — Он поднял с пола свой свитер, встряхнул и одним резким движением надел его на себя. — Нам придется торчать в этом оби­талище вместе до тех пор, пока не утихнет снежная буря. Другого выхода из создавшейся ситуации я лично не вижу. Думаю, и ты вряд ли сможешь предложить альтернативу.

 — Похоже, ты прав.

 Заметив, что по ее обнаженным рукам по­бежали мурашки, Ник, сам, удивляясь своей неуместной гуманности по отношению к это­му чудовищу, сдержанно сказал:

 — Ты замерзла. Давай я провожу тебя в твою комнату, переоденься там во что-нибудь более теплое и удобное

 Он нервничал. Конечно, ему легче было бы держать себя под контролем, если бы перед его глазами не мелькали броские приметы ее сек­суальности — гладкая кожа рук, мягкая округ­лость плеч, глубокая ложбинка между белыми литыми грудями и крутой изгиб бедер, плотно обтянутых бархатным платьем, из-под которо­го так дразняще и соблазнительно выступали ее длинные, стройные ноги...

 — В моем коттедже нет центрального ото­пления, а пока мы шли под снегом от машины к наружной двери, ты успела промокнуть. Так что тебе обязательно надо переодеться во что-то сухое и теплое, — повторил он свое предло­жение.

 — Тебе тоже не мешало бы проделать эту процедуру, — неожиданно сказала она и кив­нула на его мокрые джинсы, влажные от рас­таявшего снега.

 — Согласен... Ты, должно быть, продрогла насквозь. Думаю, тебе следует сначала принять горячий душ, а затем переодеться. А я между тем разожгу камин и приготовлю какую-ни­будь еду. Не возражаешь?

 — Гениальная идея! — отозвалась она.

Ее голос показался ему подозрительно ти­хим и вялым.

 — С тобой все в порядке?

 — Все в порядке.

 Но Ник не был уверен, что это действи­тельно так. Лицо женщины сильно побледне­ло, зрачки казались расширенными, глаза за­пали.

 — Знаешь, ты, возможно, еще не совсем отошла от этого автодорожного инцидента.

 — Я чувствую себя нормально, — заверила она. — Никаких симптомов заболевания. Так что скажи мне лучше, где находится моя комната...

 — Иди за мной. — Ник взял ее сумку, и Аби­гейл поднялась за ним по крутой, скрипучей лестнице. Распахнув одну из трех дверей, он сказал: — Это ванная, рядом с ней — моя спаль­ня, а чуть подальше — твоя.

 Когда они вошли в ее комнату, он поста­вил сумку на кровать и сразу направился об­ратно к лестнице, бросив через плечо:

 — Чистые полотенца лежат в шкафу в ван­ной. Располагайся.

 Спустившись вниз, Ник занялся растопкой камина, и это занятие на какое-то время от­влекло его от мыслей о женщине, которые не переставали его терзать. Но через несколько минут он снова стал думать о ней. И почув­ствовал, что в нем опять закипает злость на нее. У него просто не укладывалось в голове, как можно быть такой хладнокровной распут­ницей: распрощаться с одним мужчиной, тут же прыгнуть в постель к другому и думать при этом о третьем. И это невеста Криса!

 — Черт бы побрал ее! — выругался Ник и с силой метнул в разгоравшийся камин совок уг­ля. — Да пропади она пропадом, в конце концов!

Однако при всем том, Ник понимал, что ки­певшая в нем злость была направлена не толь­ко против этой женщины, но и против него самого. Ведь с самого начала он знал, кто была эта мисс Барринг, и, тем не менее, это не оста­новило его. Он совсем не думал о брате, когда целовал ее, когда раздвигал языком ее соч­ные, трепещущие губы, когда срывал бархат­ное платье, плотно облегавшее тугие бедра...

 Он обвинил ее в похотливости, но она ока­залась права, когда вернула ему бумеранг с тем же обвинением. И в этом была вся проблема. Он даже не пытался отрицать свою неправоту. Потому что и сейчас хотел ее, стремился к ней каждой клеткой своего тела, испытывая самые сладострастные желания, какие только может испытывать мужчина...

 Ник полагал, что ему будет легче, если он уйдет от нее, закроется в другой комнате. Он думал, что, не видя ее, сможет загасить пожар в своей крови, который она разожгла. Но на деле все получалось иначе.

 В создавшейся ситуации ему следовало, преж­де всего, связаться с Крисом. Юный дуралей подпрыгнет до потолка от радости, когда узнает, что его замысел удался, что сбежавшая от него невеста находится в коттедже брата, что теперь он может приехать сюда и как сле­дует вразумить ее. Поскольку Ник сказал Элоиз, что телефона у него нет, позвонить брату можно было только сейчас, пока она прини­мает душ.

 И Ник попытался сделать это. Но телефон Криса был постоянно занят. Возможно, несча­стный парень жаловался на беглую невесту кому-то еще или просто неаккуратно положил трубку, приняв очередной стакан виски.

 Выйдя в прихожую, Ник услышал шум воды в ванной — значит, Элоиз еще принимала душ. В мгновение ока он представил себе, как горя­чие струи окатывают все ее белое, упругое тело, как оно начинает разогреваться, розоветь, как ее руки намыливают литые груди, торчащие соски, округлые бедра, кудрявый бугорок Ве­неры...

 — Хватит! Прекрати думать об этом! — при­казал он себе и отправился в кухню. — Прежде всего, приготовь себе и ей кофе, а затем сооб­рази что-нибудь с едой.

 Он настолько увлекся кулинарными дела­ми, что не заметил, как прекратился шум воды наверху и по лестнице прошлепали босые ноги. Ник был занят чисткой овощей, когда услы­шал позади себя спокойный голос:

 — Чем я могу тебе помочь?

 Он конвульсивно зажал в руке нож и две-три секунды постарался не поворачивать голо­ву в ее сторону, чтобы успокоиться. Наконец, когда его пульс пришел в норму, и дыхание стабилизировалось, он ответил:

 — Я вроде бы уже со всем справился. Решил приготовить что-нибудь побыстрее и попроще.

 Да, она переоделась, действительно в нечто более удобное, как он просил. Но Ник вовсе не имел в виду, что это должна быть такая со­блазнительная, провоцирующая одежда. На ней были поношенные хлопчатобумажные джин­сы, которые обтягивали широкие бедра и длин­ные ноги так же плотно, как их облегало бар­хатное платье. А сиреневый свитер, казалось, придавал ее горящим фиалковым глазам еще больше блеска и таинственной глубины.

 Ее лицо, совершенно лишенное грима, ста­ло еще более привлекательным. Длинные тем­но-каштановые волосы, не успевшие высох­нуть после душа, мягкими волнами скатыва­лись с плеч, слегка завиваясь на кончиках. Она выглядела лет на десять моложе по сравнению с тем моментом, когда он увидел ее впервые.

 — Пахнет чем-то вкусным, — оживленно ска­зала она. — Что-нибудь из итальянской кухни?

 — Вроде того. Смесь нескольких сортов ово­щей с добавкой кетчупа и макароны. Изготов­лено по рецепту моей матушки. Она боится, что я, оставшись один, плохо питаюсь. Вот и снабжает меня рецептами доступных для при­готовления блюд.

 — Но со стороны ты кажешься таким само­стоятельным, что я никогда бы не усомнилась в твоей способности готовить для себя еду.

 — Было время, когда я действительно, на­прочь, забросил всякую кулинарию, — признал­ся Ник. — Я так низко пал тогда, что меня во­обще ничего не интересовало.

 Он поймал себя на мысли, что ему было чертовски трудно поддерживать спокойную беседу с этой женщиной, потому что каждой клеткой своего тела он ощущал рядом с собой ее физическое присутствие. Ее нежный голос звучал для него музыкой, которую он готов был слушать, не уставая всю ночь. Его пальцы так и тянулись к ее блестящим волосам и округлым плечам. Внутри него бушевал пожар, который он не в силах был потушить, в то время как она казалась такой хладнокровной и спокойной, что ему становилось просто не по себе.

 А ведь совсем недавно, эта же женщина так пылала и трепетала в его объятиях, так при­жималась к нему, так бесстыдно хотела его... Он не верил, что она могла так быстро пере­ключиться с пылкой сексуальной страсти на холодное, рациональное поведение. Ему хоте­лось, чтобы она вновь отдалась во власть дико­го желания и стала такой же неуправляемой, каким чувствовал себя в этот момент он сам.

 Шрам на его лице ныл от боли, пальцы, ав­томатически, потирали шов, а когда он заме­чал, что ее взгляд скользил вслед за его ладо­нью, тянувшейся к шраму, ему казалось, буд­то на него выплескивают ушат ледяной воды.

 — Твое «падение»... Это связано с твоим не­счастным случаем?.. Послушай, ты уверен, что я не могу чем-то помочь тебе? — Мягко спро­сила она.

 — Если хочешь, можешь налить нам по бока­лу чего-нибудь согревающего, — сказал он. — Все найдешь вон там в буфете. Мне можешь плес­нуть вина, а себе — чего пожелаешь.

 — Я тоже попробую вина.

 Она достала из буфета бутылку вина и пару бокалов. У Ника вдруг возникло странное чув­ство оттого, что эта женщина проявляла забо­ту о нем. Почему она делает это? Искреннее это чувство или притворство? Ему показалось, что ей не слишком хотелось слышать ответ на заданный ею вопрос. Но он ответил на него без проволочек:

 — Да, моя депрессия была связана с этим несчастным случаем. С автодорожной аварией. Какое-то время после нее, я чувствовал себя разочарованным во всем, у меня, напрочь, ис­чез вкус к жизни.

 Только после того, как эти слова были про­изнесены, он понял, что перешел какую-то запретную черту. Ему никогда не приходило в голову рассказывать кому-либо об этом инци­денте, тем более, совершенно, чужой женщине. И что это его угораздило?