Слава Богу, ему удалось заметить поворот с шоссе к его коттеджу. Узенькую дорогу можно, было, легко пропустить, даже в хорошую погоду.

 — Ну, мы уже почти дома, — бодрым тоном проговорил он и тут же поспешил добавить, —однако, оставшийся отрезок дороги может ока­заться очень коварным. Тут и в нормальную-то погоду приходится юлить между выбоинами, а сейчас, после такого снегопада, вообще, ничего не разберешь. Так что будьте повнимательнее и постарайтесь держаться как можно крепче.

 Послушная пассажирка сразу, крепко, упер­лась ладонями в сиденье. При этом ее пальто распахнулось, глаза Ника вновь, невольно, скользнули по красивым ногам, в его ноздри ударил пьянящий аромат дорогих духов и ка­ких-то других, утонченных запахов, которые, казалось, исходили от всего тела женщины. В каких-то неведомых глубинах его существа, мгновенно, вспыхнула искра — и его тотчас охватил пожар дикого чувственного желания. Ему захотелось, вдруг, нажать на тормоз, со­рвать с женщины пальто и зацеловать всю ее от пальцев ног до кончиков волос. Едва сдер­жав себя от безумного шага, он, изо всех сил, сжал руль и постарался переключиться на другие мысли.

 Когда он выезжал из дома на поиски неве­сты Криса, вспомнил Ник, ничто еще не пред­вещало снежной бури. Но лучше бы она в тот момент уже началась, рассуждал он теперь. Тог­да у него был бы прекрасный повод никуда не ехать за приключениями на свою голову. И брат прекрасно бы понял его довод и ничуть не оби­делся.

 Впрочем, после звонка Криса Ник все рав­но в душе не верил, что Элоиз Барринг зая­вится в «Лунные тени», не говоря уже о том, что он узнает ее, сможет завязать с ней бесе­ду и убедить вернуться к брату. Но хотя Ник был абсолютно убежден в нереальности за­теи Криса, он все же решил выполнить просьбу брата в точности, как тот просил. Он поехал к кафе, внимательно высматривая по дороге темно-зеленый «Пежо». Девушки, похо­жей по описанию на Элоиз Барринг, в кафе не было. Нику хотелось поскорее вернуться до­мой, поэтому он даже не стал заказывать еду, как собирался вначале. Но он все же решил немного подождать, скрасив это бессмыслен­ное, на его взгляд, ожидание, чашечкой кофе.

 Едва ему принесли горячий напиток, как за окнами вдруг стало темнеть, небо заволокло низкими серыми облаками, и вскоре, разбуше­валась эта дикая снежная буря, которая не пре­кращалась до сих пор.

 Если у Элоиз хватит здравого смысла, в та­кую непогоду она ни за что не рискнет выхо­дить из дома, подумал Ник и, быстро запла­тив за кофе, поспешил к своей машине. Надо было успеть вернуться в коттедж, пока не за­мело дорогу. Тем не менее, по дороге он, маши­нально, продолжал высматривать темно-зеленую машину мисс Барринг. Ему все-таки хоте­лось выполнить просьбу брата. И надо же, этот «пежо» ему, все-таки, встретился! Однако он, до сих пор, еще не разобрался, как ему следовало расценивать эту встречу — как везение или на­оборот.

 Что ж, судьба есть судьба. И она распоряди­лась так, что в злосчастном темно-зеленом автомобиле оказалась высокая шатенка с яркой, красивой внешностью, точно соответствовав­шей тому описанию, которое дал ему по теле­фону Крис. Перед ним была сама мисс Элоиз Барринг, невеста его брата, теперь уже поки­нутого ею.

 Элегантная, броская, с сексапильными фор­мами, эта женщина была настоящей похити­тельницей мужских сердец. Совершенно забыв о его брате, она уже успела поцеловать Ника, и теперь, возможно, рассчитывала развить и закрепить их отношения. И это при том, что она бросила Криса ради какого-то другого мужчины.

 Черт бы побрал Криса, втянувшего его в эту дурацкую игру! И черт бы побрал эту кра­сивую шатенку... А ее-то за что? За то, что была так красива и соблазнительна? За то, что огонь страстного желания расплавлял ему мозги, сто­ило ей только бросить на него даже беглый, случайный взгляд?

И ведь она знает силу своих чар, черт бы все-таки ее побрал! Эта колдунья всего, несколь­ко часов назад, отшвырнула его брата вместе с подаренным им кольцом и уже успела подце­пить нового мужчину, то есть его, Ника Гран­та, который готов был лоб расшибить, лишь бы исполнить любую ее прихоть.

 Вырядившись в облегающее красное платье, покачивая упругими бедрами и прижимаясь к нему всем своим роскошным телом, она дей­ствовала, как змея-искусительница, всячески стараясь его соблазнить. И он догадывался, по­чему она так вела себя

 Ведь она узнала его. И даже назвала по име­ни, словно они были давними друзьями. Прав­да, такое с ним случалось в последнее время настолько часто, что он уже привык к подоб­ным вещам. Люди видели в нем не реального человека, а тот мифический образ, в который превратили его средства массовой информа­ции, и, в первую очередь, телевидение. Для обыч­ного зрителя или читателя он был просто пер­сонажем, звездой, обликом, который ему стал ненавистным.

 — Ну, что же, в первую очередь, как только мы войдем в дом, я должна с вашего разреше­ния воспользоваться телефоном. Мне надо доз­вониться до гаража и...

 — А мне этого не надо. — Его холодный, рез­кий тон оборвал женщину на полуслове.

Ему надо было постараться удержать незна­комку в коттедже до тех пор, пока в нем не объявится брат и не заберет ее. Хотя Ник считал, что она не стоила усилий Криса. Эта женщина просто похитила его сердце и теперь, наигравшись с ним, как с игрушкой, намеревалась отбросить его подальше.

 Ему был хорошо знаком этот тип женщин. Они действовали, как пауки-хищники: терпе­ливо выжидая, когда в их сети попадет очеред­ная глупая муха. Сидни тоже принадлежала к тому типу женщин и отличалась повышенным паучьим искусством. Но, слава Богу, теперь ее не было в его жизни. Она просто из нее исчез­ла. Теперь она афишировала повсюду свое но­вое обручальное кольцо, а в придачу и его бо­гатого дарителя — своего мужа.

 Ник решил использовать свой горький опыт, чтобы как следует проучить бывшую невесту младшего брата. Сначала он поиграет с ней, подбросит ей на затравку мысль, что она поймала его на свой крючок. А затем поведет себя так, что до нее, возможно, дойдет другая мысль: нельзя без конца играть на чувствах раз­ных мужчин.

 — Вам не удастся так легко выпутаться из этого дела, — сказал Ник.

 — Выпутаться? — Ее голос прозвучал взвол­нованно и тревожно.

 Пожалуй, лучше вести себя осторожнее, спокойнее, решил он. Не следует сразу отпу­гивать ее, иначе все дело будет скомкано.

 Он широко улыбнулся и произнес:

 — Прислушайтесь к здравому смыслу, ми­лая леди. Тягач из гаража при такой проклятой погоде вряд ли сможет добраться до моего жи­лища. Им понадобится снегоочиститель, что­бы справиться с таким толстенным слоем сне­га. Так что, поскольку мы тут застряли, запа­ситесь терпением и постарайтесь извлечь из си­туации, в которую попали, самое лучшее.

3

 — Приехали!

 Абигейл услышала голос Ника, будто, сквозь сон и тут же почувствовала, что машина резко затормозила. Она поблагодарила судьбу за то, что их путешествие в непогоду завершилось бла­гополучно, но только сейчас до нее дошло, что напряжение, которое она испытывала всю дорогу, было связано больше с человеком, си­девшим рядом с ней за рулем, чем с бушевав­шей за окном снежной бурей.

 Ее нервы были натянуты до предела. Ник напугал ее. В его фразе «вам не удастся так лег­ко выпутаться из этого дела» прозвучала явная угроза. Правда, пока она пыталась осмыслить эти слова, он поспешил развеять ее страх, объяснив свою «угрозу» следующей, вполне не­винной фразой и развеяв ее тревогу широкой ободряющей улыбкой. И все же ей было отче­го-то очень не по себе.

 — Кажется, вы не в восторге, что мы, нако­нец, добрались до цели? — произнес мужчина и с веселой улыбкой взглянул на попутчицу.

 — О, простите. — Снег залеплял стекла, и ей пришлось напрячь зрение, чтобы разглядеть небольшое строение, перед которым они остановились. Признаться, я ожидала увидеть сооружение несколько иного архитектурного стиля.

 Коттедж известного артиста оказался вовсе не таким, каким представлялся ей в воображе­нии. Это был невысокий, приземистый дом из серого камня. Невзрачный цвет стен и сумереч­ная поземка как бы сравнивали его с землей.

 — Этот дом не очень-то похож на собственность Ника Гранта, — напрямую объяснила она.

 Улыбка тотчас исчезла с его лица, и на губы легла холодная серая тень, словно отсвет се­рых стен его дома.

 Отчеканивая каждое слово, он сказал:

 — Не следует путать популярность, которой я, возможно, пользуюсь, с реальностью, в ко­торой мне приходится жить.

 — Простите, я вовсе не хотела вас обидеть...

 Мужчина равнодушно пожал широкими плечами и сказал:

 — Я живу так, как мне хочется, а не так как положено «звезде».

 Абигейл сразу дала ему понять, что узнала его с первой же секунды, как только он по­явился около ее «пежо». Но ей хотелось наде­яться, что он не счел ее одной из тех фанаток, которые готовы пойти на все ради одного толь­ко взгляда ярких голубых глаз их идола. Так, по крайней мере, она думала, хотя и не могла объяснить даже самой себе, почему ей вдруг вздумалось поцеловать его.

 — Итак, мы идем в коттедж или вы намерены оставаться в машине всю ночь, пока не превратитесь в ледышку? Вот ключ от входной двери.

 Абигейл взяла ключ и открыла дверцу ма­шины. В лицо ей пахнул резкий ледяной ветер.

 Она быстро поднялась на крыльцо, вставила ключ в замочную скважину и торопливо по­вернула его вправо. Входная дверь открылась — и, спустя миг, Абигейл уже была в теплой при­хожей. Тут же, вслед за ней в коттедж вошел с ее сумкой Ник Грант. На его плечах, черных волосах и даже на густых ресницах, поблески­вая, быстро таяли пушистые снежинки.

 — В кухню можно пройти через гостиную, которая у меня одновременно служит столо­вой, — пояснил он и указал рукой на комна­ту, соединявшуюся с прихожей. — Уезжая, я закрыл поддувало печки, так что она еще не должна остыть. Ведь вам потребуется...

 Ник тут же осекся, заметив ее пристальный взгляд, устремленный на него. Абигейл стояла как вкопанная и не могла оторвать глаз от это­го мужчины, который, как будто, гипнотизиро­вал ее, притягивал к себе, будил в ней самые невероятные, самые дикие, самые первобыт­ные желания. Если там, на фоне бушующей снежной стихии, когда она впервые увидела его за приоткрытой дверцей «пежо», он выг­лядел высоким и сильным, то здесь, в малень­кой прихожей его статная, широкоплечая фи­гура просто доминировала над ней, заполняла вокруг нее все пространство.

 Абигейл казалось, что этот мужчина — не­делимая часть стихии, бушевавшей сейчас за окнами, что он так же неукротим, как ветер, атаковавший каменные стены коттеджа и яро­стно завывавший в его дымоходах.

 Она была не в состоянии оторвать от него глаз и поэтому сразу уловила момент, когда с ним самим начали твориться какие-то стран­ные вещи. Прежде всего, все его большое тело напряглось и, будто, окаменело, когда он сбросил с себя теплый пиджак. Голубые глаза неожиданно потемнели. Дыхание стало прерывистым и глубоким.

 — Сейчас я впервые вижу вас при свете, — Произнес Ник, и его голос показался ей стран­но осипшим, глухим, будто он в течение нескольких дней вообще не говорил ни слова. — Глаза у вас почти лиловые или фиолетовые, фиалковые. Одним словом, анютины глазки.

 — Мне часто говорят, что они похожи на глаза Элизабет Тэйлор, — смущенно сказала Абигейл, растерявшись от неожиданного ком­плимента. - Но сама я, конечно, на эту знаме­нитую актрису не похожа. Во-первых, у меня не такие черные волосы...

 Она почувствовала, что от волнения у нее стали пересыхать губы. И когда она машиналь­но облизнула их влажным кончиком языка, Ник метнул в ее сторону такой жадный, пол­ный вожделения взгляд, что она вся так и вспыхнула.

 — Я предпочитаю ваш цвет волос, — про­бормотал он. — Темно-каштановый, а не иссиня-черный.

 Он прикоснулся к одной из прядей ее во­лос настолько мягко и нежно, что по всему ее телу, с головы до пят, сразу побежали сладост­растные мурашки.

 — Ваши глаза действительно напоминают глаза Лиз Тэйлор, а она считается одной из самых красивых женщин мира.

 — Это намек на комплимент? - спросила она.

 — Вы не нуждаетесь в комплиментах, поверь­те мне. Вы настолько очаровательны, что всякий мужчина, увидев вас, не просто начнет говорить вам комплименты, а сразу изъявит готовность носить вас на руках. А, взяв на руки, он будет счастлив, донести вас до кровати и...

 Его глаза продолжали гипнотизировать ее, и, утопая в их голубизне, она даже перестала замечать красноватый шрам, покоробивший красоту его мужественного лица. Помимо глаз, ее завораживали также его черные волосы и, неожиданно, мягкие линии губ, к которым ей вдруг невыносимо захотелось прикоснуться своими губами.

 — Я...

 Она смогла произнести только одно это сло­во — и ее голос совсем пропал. Дважды после этого Абигейл попыталась заговорить, но у нее ничего не вышло. Она, окончательно, лишилась дара речи. Безмолвие, воцарившееся в малень­ком доме, было настолько глубоким, что ды­хание мужчины показалось ей неестественно громким.

 Ник улыбнулся, и его улыбка и вспых­нувшие искорки в глазах, казалось, дали ей понять, что ему было известно, о чем она в эту минуту думала, и что он разделял с ней ее мысли.

 — Ник, я...

 Ее голос опять прорезался, но она не смог­ла закончить фразу, потому что, как раз, в этот момент растаявшая снежинка скатилась кап­лей с его брови и поползла к уголку глаза. Дей­ствуя под влиянием неосознанного импульса, Абигейл осторожно прикоснулась кончиком мизинца к сползавшей капле и смахнула ее с лица Ника.

 А он в ответ взял ее руку, поднес к губам и нежно перецеловал все пять пальцев. Абигейл, вся, так и вспыхнула. Ей показалось, что ее мозг и сердце одновременно пронзила тонюсенькая молния. Тонюсенькая, как хирургическая игла.

 — Почему ты сделал это? — спросила она.

 — Потому что хотел сделать это и потому что... этого хотела и ты, не так ли?

 Да, она хотела, чтобы он дотронулся до нее и поцеловал ее губы, пальцы, шею, грудь, что угодно... Она была готова ко всему.