Холли никак не ожидала, что ее просто оставят с Дифером на кухне, но именно это и произошло. Гости расступились, давая молодоженам покинуть зал. Почти перед самым выходом Андреас вдруг поднял ее на руки. Последнее, что услышала Холли, были аплодисменты и пожелания счастья.

Она с замиранием сердца ждала, когда Андреас понесет ее по широкой лестнице в покои новобрачных – или где там полагалось селить молодоженов? – но вместо этого Андреас спустился с ней вниз, к комнатам прислуги. Открыв последнюю дверь, он поставил ее на пол.

Холли едва не пошатнулась – по мере того, как день близился к своему завершению, ей казалось, что вместе с этим тяжелеет ее и без того тяжелое платье. Из-за волнения Холли сначала этого просто не замечала. Она ничего не видела вокруг себя и тогда, когда Андреас нес ее на руках, но, оказавшись на кухне, вдруг поняла, что надежды ее пока не сбываются.

Сонный Дифер выбрался из корзинки, чтобы поприветствовать свою хозяйку. Холли наклонилась погладить его и тут поняла, что Андреас собирается ее покинуть.

– Что, принцессе уже пора превращаться обратно в Золушку? – вырвалось у нее. – Неужели уже полночь?

– Побудь здесь, – буркнул Андреас. – Я не ожидал… Мне нужно кое о чем позаботиться.

– Не ожидал чего? – настойчиво спросила Холли.

– Жены. – Андреас помедлил, шагнул вперед, сгреб Холли в охапку и поцеловал. Один крепкий, жадный, собственнический поцелуй. – Жди здесь и никуда не уходи, – бросил он через плечо и скрылся за дверью.

И куда, интересно, она могла уйти, если даже не знала, в какую сторону ей двигаться?

Холли села возле печки в своем кажущемся здесь нелепом и неуместном платье и стала ждать своего мужа, стараясь думать о чем угодно, только не о том, что с этого дня она замужняя женщина. И не о том, что она не знает, чего ей ожидать от своего брака.

Часы на полке продолжали громко стучать в тихой кухне, отсчитывая минуты.

Пятнадцать, двадцать.

«Еще немного – и я точно сойду с ума», – подумала Холли, как дверь вдруг снова распахнулась. Показался Андреас, по-прежнему в костюме жениха.

Красавец мужчина. Ее муж.

– Мы готовы, – объявил он.

От этих слов у Холли перед глазами вдруг возникла неизвестно где и когда виденная ею картина из жизни королей: вокруг огромной королевской кровати собрался круг придворных, которые должны были подтвердить, что принцесса до брака была девственницей.

– М-мы? – переспросила Холли с испугом.

Андреас помимо воли хмыкнул – такой испуганный стал у нее вид, – взял Дифера, поставил на ноги Холли и пояснил:

– Я и Георгиус.

– Мой самый любимый человек, – проворчала Холли и немного расслабилась.

– Мой самый надежный пилот, не считая меня самого, – усмехнулся Андреас. – Но сегодня я не в состоянии вести вертолет. Нет, я не пьян, но все же безопаснее, когда пилот совершенно трезв. Кроме того, я бы хотел полностью сконцентрироваться на своей невесте. Ну, что скажешь, если Георгиус доставит нас на мой остров?

Глаза Холли расширились от изумления.

– Мы что, можем просто взять и всех оставить?

– Не просто можем, но, я надеюсь, сделаем. Все, что от нас требовалось, мы сделали.

Остаток ночи принадлежит нам.

– А куда мы денем Георгиуса? – засмеялась Холли.

– Остров достаточно велик, чтобы вместить одного лишнего человека, – серьезным тоном сказал Андреас, но глаза его лукаво блестели.

«Наверное, мне стоило сначала все же переодеться, – мелькнуло в голове у Холли, когда она, наконец устроилась на сиденье вертолета напротив Андреаса и прижала к себе Дифера. – Или хотя бы снять тиару». Впрочем, Андреас, как и она, тоже был в костюме жениха. Откинувшись на спинку кожаного кресла, он закрыл глаза и как будто отключился от всего происходящего. О чем он мог думать? О том, что он женат?

Ее муж…

Если Андреас думает, что она… «Естественно, он думает, – одернула она себя, – раз мы летим к нему на остров, чтобы остаться наедине».

– Я не хочу забеременеть. – Это была первая фраза Холли, когда вертолет приземлился, а шум, издаваемый лопастями и мотором, стих.

– Не забеременеешь, – уверенно сказал Андреас.

– По-моему, то же самое ты говорил в последний раз.

– Я позаботился обо всем.

– Что, сделал вазектомию?

Андреас улыбнулся краешками губ. Его глаза сохраняли серьезное выражение.

– Нет. Хотя Кристина мне это предлагала.

– Твоя жена хотела, чтобы ты сделал операцию? – не поверила Холли.

– Она не хотела детей.

– А ты?

– Больше всего на свете, – просто сказал Андреас, и Холли ему мгновенно поверила.

– Ты можешь не беспокоиться по этому поводу. Ты не забеременеешь.

– Значит, старый добрый презерватив.

– Презервативы… – В глазах Андреаса появилась улыбка. – Если в этом возникнет необходимость.

– Ты так уверен, – заметила Холли.

– В чем? – не понял Андреас.

– Что я лягу с тобой в постель.

– Разве не твое кольцо у меня на пальце?

– То есть это значит…

– Что ты хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя.

– Андреас, ты и я…

– Я понимаю, – мягко перебил ее Андреас. – И помню свое обещание. Ты можешь быть свободна, как только это станет возможным. Но эта ночь будет принадлежать нам.

Именно поэтому мы здесь.

Холли вздрогнула.

– Но если я в этот раз забеременею…

– Ничего не бойся, – уверенно сказал Андреас. – В этот раз я обо всем позабочусь.

О чем? О ней? Или… об аборте? Очарование ночи мигом потускнело перед лицом неумолимо жестокой реальности.

– Почему ты мне не веришь? Если ты не захочешь, ничего не будет.

Холли не удержалась от улыбки.

– Дело не в том, что я не захочу. – Ее голос понизился до шепота. – Я хотела тебя все эти годы.

– Тогда никаких проблем у нас быть не должно. – И на его лице снова появилась та самая улыбка…

– Просто меня тревожат последствия этого шага.

– Я понимаю.

Улыбка сбежала с его лица. Андреас коснулся руки Холли, словно хотел ее приободрить.

И странное дело – Холли непонятным образом успокоилась.

– Все равно я сумасшедшая, раз готова лечь с тобой в постель, – с сожалением констатировала она. – Тем более, что наш брак не продлится дольше нескольких недель.

– Наш брак продлится ровно столько, сколько мы захотим быть женаты. Или ты так хочешь вернуться домой?

Холли тут же вспомнила про маленькую могилку.

– Да, хочу, – кивнула она, думая про себя, как не права была ее мать, говоря: «Может, то, что ребенок умер, даже к лучшему. Андреас все равно никогда бы на тебе не женился.

Теперь ты можешь начать строить свою жизнь, ни на кого не оглядываясь».

Чего Холли так и не удалось сделать. Она старалась жить полной жизнью, старалась изо всех сил, но что-то в ней умерло в тот день, когда она похоронила Адама. Если ей предстоит пережить это снова…

Андреас сильнее сжал ее руку:

– Я никогда не сделаю ничего против твоей воли.

– Ты же сказал, что запасся презервативами.

– Так и есть. – Края его губ поднялись в легкой улыбке. – Больше – не меньше. А то вдруг ты решишь, что я не так уж плох в качестве мужа.

– Мужа, заявляющего свои права?

– Ни в коем случае. Эта ночь закончится так, как она должна закончиться, и никак иначе.

Но как должна закончиться? Что, если она не согласится лечь с ним в постель? Тем более, что это было бы самым благоразумным с ее стороны.

Выходит, вся загвоздка в ней самой. Но ведь у нее воля далеко не стальная! Она не сможет зайти в дом, пожелать Андреасу спокойной ночи, возможно, даже извиниться, что эту ночь они проведут в разных спальнях, и лечь спать.

Мысль о Софии стала для Холли некоторым облегчением. Но длилось это недолго, так как их никто не встретил – в доме не было ни Софии, ни Никоса. Георгиус, проводив их до входной двери, растворился в темноте.

Андреас толкнул дверь, и у Холли перехватило дыхание от того, что она увидела.

Свечи. Свечи были повсюду – они мерцали вокруг большого внутреннего двора, и по периметру бассейна, и даже покачивались на поверхности, отражаясь в воде.

Этот свет привлек кучу ночных насекомых. Их трепещущие крылья поблескивали в темноте, оживляя всю эту сцену.

– Я никогда не видела столько мотыльков, – произнесла пораженная этим зрелищем Холли.

– Я пригласил их, – сказал Андреас, и в его голосе проскользнули самодовольные нотки.

Почти у самой воды стоял небольшой столик, накрытый для двоих. К нему вела тропинка в обрамлении зажженных свечей. Чуть поодаль было устроено ложе в виде больших подушек. На одной из них лежала очень аппетитная косточка.

– Ты хочешь соблазнить даже мою собаку? – прошептала Холли, следя за тем, как Андреас устраивает Дифера на подушках.

Дифер помахал хвостом, с сонным обожанием взглянул на Андреаса, понюхал косточку и снова закрыл глаза. Можно было подумать, щенок решил, что очутился в собачьем раю.

– По-моему, он не возражает быть соблазненным, – заметил Андреас, в его голосе слышался смех. Но его быстро сменили хриплые нотки, когда он повернулся к Холли и обнял ее за талию: – Теперь время подумать о нас.

– Андреас, – запротестовала было Холли. Андреас придал себе невинный вид:

– Вообще-то я говорил про ужин.

– И когда ты только успел обо всем позаботиться? – пришла в голову Холли несколько запоздалая мысль.

– Я ни о чем не заботился. – Андреас с одобрительным видом огляделся. – Сначала я вообще подумывал о том, чтобы остаться во дворце. Передумал в последнюю минуту.

Позвонил сюда – и вот результат. Нужно сказать спасибо Софии и Никосу.

Холли недоверчиво взглянула вокруг себя.

– Она не думала об этом заранее, – сказал Андреас, каким-то образом догадавшись о ее мыслях.

– Откуда ты знаешь?

– Чувствую. Холли, даже если тебе все кажется специально подстроенным, чтобы мне легче было тебя соблазнить, это не так.

– Точно?

Андреас вздохнул:

– Когда-то, еще в первые дни нашего брака, я пригласил сюда Кристину. Ей здесь не понравилось. Больше она здесь не появлялась, а я никого сюда не приглашал.

– Ни одну женщину? – не поверила Холли.

– Ни одну. Я не приглашал сюда ни одну из своих любовниц, кроме тебя.

– Я не твоя любовница! – Даже для Холли ее слова прозвучали неожиданно резко, но Андреас согласно кивнул:

– Может, поэтому ты здесь. Потому что ты моя жена. – Андреас подхватил Холли на руки. – Ты моя жена, и этой ночью ты станешь моей. – Почувствовав, как она напряглась при этих словах, он добавил: – Если ты сама этого захочешь. Но в любом случае это произойдет – может, чуть позже, не будем торопить события. Уверен, София приготовила для нас что-нибудь особенное. Тебе обязательно надо поесть – я не видел, чтобы ты что-нибудь ела в течение дня.

А для того, что у меня на уме, мне нужна невеста, полная сил.

Холли поняла, что она проголодалась, только когда села за стол.

Андреас, в своем великолепном костюме, ухаживал за ней – накладывал еду, приносил и уносил тарелки.

Одно блюдо следовало за другим, каждое восхитительнее предыдущего. Когда Андреас принес курицу и рисовый суп с яйцом и лимоном, Холли вспомнила, что однажды, когда ее родителей не было дома, он им ее уже потчевал. Она тогда даже не поверила, что принц может готовить, когда тот вызвался сварить суп. На удивление, суп оказался очень вкусным, и Холли до сих пор помнила его вкус. После отъезда Андреаса Холли неоднократно пыталась сварить его сама, но ее суп никогда не получался таким, как у Андреаса.

И вот сегодня вечером вкус этого супа напомнил ей тот, сваренный Андреасом специально для нее десять лет назад.

– Нравится? – спросил Андреас, пристально наблюдая за каждым ее жестом.

– Очень. Ты варил мне однажды такой суп.

– Ты помнишь? – Андреас улыбнулся. – Когда-нибудь я сварю его для тебя еще раз.

В любое время, когда ты захочешь.

– Дай мне доесть хотя бы этот.

– Без проблем. На здоровье, сердце мое.

Холли вздохнула про себя. Есть под пристальным взглядом Андреаса становилось все труднее. Не будь она так голодна, у нее точно пропал бы аппетит от такого взгляда.

Андреас продолжал приносить ей одно блюдо за другим, а Холли молча наслаждалась их вкусом, напоминая себе о том, что после еды ей надо бы проявить благоразумие, хотя она не представляла себе, как это сделает, остро ощущая близость Андреаса и видя блеск его темных глаз. Андреас буквально поедал ее глазами, наслаждаясь каждой секундой, как она – каждым кусочком пищи. Получается, ей нужно справляться не столько с Андреасом, сколько с собой.

Когда Холли больше не могла проглотить ни кусочка, Андреас налил ей вина. У нее глаза полезли на лоб, когда она увидела, что это было австралийское вино. Ее любимое…

– Как ты узнал? – сдавленно спросила она. Андреас пожал плечами.

– Я просто не забывал об этом. Скажи спасибо Георгиусу – это он его раздобыл по моей просьбе.

Холли сделала несколько глотков. Ее решимость таяла вместе с каждым из них, в теле появилась какая-то легкость, голова приятно кружилась. Не могла же она опьянеть от второго выпитого за весь день бокала? Может, она просто расслабилась, позволив Андреасу очаровать себя?

После вина последовал десерт. Андреас молча улыбался, глядя в медленно догорающем пламени свечей за тем, как она кладет в рот одну клубнику за другой, и от этой улыбки Холли становилось жарко.

Она почти ожидала, что вот-вот появится София, чтобы убрать со стола и пожелать им спокойной ночи, но, кроме них, никого не было.

Только она и ее муж…

Сделав последний глоток кофе, Холли слегка неуверенно сказала:

– Спасибо. Я сыта.

Андреас тут же очутился позади нее, помогая ей подняться. Его прикосновения убеждали: он нисколько не сомневался, что должно последовать за ужином.

– Если я не ошибаюсь, то мы пропустили свадебный вальс, – сказал он ей на ухо, согревая и дразня своим дыханием.

– Почему у меня такое чувство, что мы пропустили его не случайно? – дрогнувшим голосом спросила Холли.

Андреас молча улыбнулся, расстегивая две пуговицы на пиджаке, а затем, прежде чем Холли успела запротестовать, подхватил ее на руки. Вместе с ней он подошел к какой-то панели, нажал на кнопку, и зазвучали медленные, но волнующие звуки вальса.

Не отпуская ее взгляд, Андреас бережно поставил Холли на пол, привлек к себе и повел за приглашавшей их следовать за собой музыкой.

Наверное, ей следовало оттолкнуть его и убежать, пока она еще могла это сделать – могла ли?..

Холли умела танцевать, но с тех пор, как она танцевала в последний раз, прошли годы.

Однако она быстро успокоилась, когда поняла, что у нее все получается. «Наверное, умение танцевать – как ездить верхом, – думала она. – Можно не заниматься ни тем, ни другим много лет, но однажды полученный навык вспоминается сразу, как только в этом возникает необходимость».

Она уже танцевала с Андреасом. В самый первый день, когда он появился у них в доме.

В тот самый день, когда для Холли все навсегда изменилось. Но даже проведенные в разлуке годы ничего не изменили – она снова влюблялась в Андреаса, следуя за ним, и пышные юбки развевались за ее спиной. Андреас держал Холли в своих объятиях, словно она была драгоценной фарфоровой статуэткой. Самой желанной для него женщиной на земле.

Для нее же Андреас навсегда останется единственным и желанным. Ее принцем.

Холли растворялась в нем. Ее лицо находилось на уровне его груди. От него исходил жар, от которого она словно начинала плавиться, и запах, от которого кружилась голова.

Самый лучший мужчина из всех. Ее муж.

Холли закрыла на миг глаза и тряхнула головой. Что-то она не о том думает. Вряд ли такие мысли можно отнести к благоразумным. Ее брак не продлится долго, а если за это время что-нибудь произойдет…

Но как быть с этим нараставшим внутри ее желанием, граничащим с физической болью?

С этой пустотой, которую только Андреас и мог заполнить, пусть даже на время? Они безупречно подходили друг другу. Холли знала это – достаточно было посмотреть, как они танцуют. Каждый из них предугадывал движение партнера.

– Андреас, – тихо окликнула его Холли.

– Да, любовь моя?

– Мне кажется, этой сцены было достаточно. – Голос ее предательски дрогнул.

– Тебе не нравится, как мы танцуем?

– Мне не нравится, что все выглядит так, как будто все было специально… – Холли не договорила. С тяжелым вздохом, означавшим, что она сдалась, она притянула к себе его голову.

– Я больше не могу. Рисковать, так рисковать. Я знаю, это безумие, но я хочу тебя, Андреас…

– А я хочу, чтобы ты хотела меня, – сказал Андреас.

Ночь была теплой и звездной. Окна спальни Андреаса были распахнуты настежь, поэтому создавалось ощущение, что его кровать стоит прямо под открытым небом.

Андреас на руках внес сюда Холли. Она улыбалась, глядя на него и думая про себя: «Это мой муж. Мое сердце. Мой дом. Мой Андреас».

Пути назад больше не было. Андреас поставил Холли на ноги возле кровати. Она едва могла стоять. Все ее тело было объято огнем желания, и, если бы сейчас Андреас оттолкнул ее, она бы сама пошла за ним.

Он принадлежит ей. Ее тело жаждало его прикосновений, его ласк, его поцелуев. Холли подняла на Андреаса затуманенные от страсти глаза. Сердце ее на миг замерло, а затем забилось с удвоенной силой, когда она прочла в глубине его глаз отражение собственного желания.

Андреас. Мужчина, которого она когда-то полюбила и так и не смогла разлюбить.

– Холли, – хрипло простонал Андреас. – Моя жена.

И Холли вдруг обнаружила, что она без одежды лежит на прохладных шелковых простынях, а между нею и ее мужем больше нет никакой преграды.

Должно быть, Андреас раздел ее, пока она с такой же лихорадочной поспешностью избавляла его от одежды, стремясь поскорее добраться до его обнаженного тела. Ей нужно было коснуться его, убедиться, что это все-таки снова случилось.

– Ты прекрасен, – благоговейно прошептала она.

Андреас негромко рассмеялся низким горловым смехом, накрывая ее тело своим:

– И это ты говоришь мне, сердце мое?

Больше он ничего не сказал. То, что Андреас и ее считает прекрасной, говорили его губы и руки. От его ласк тело Холли размякло, дыхание сбилось, стоны удовольствия срывались с губ. Она словно оживала, чувствуя его прикосновения каждым нервом, каждой клеточкой.

И она тоже касалась его, гладила, ласкала твердое мускулистое тело, испытывая от этого не меньшее удовольствие, чем получала от его ласк. Они уже пылали, но жар их тел все нарастал. Еще немного – и оба превратятся в чистое пламя.

Все эти годы Холли думала, что больше никогда не испытает этой всепоглощающей силы страсти. Никогда не почувствует себя такой… полной, словно нашедшей недостающую частичку себя. Если бы это никогда не повторилось, она бы так и продолжала считать, что все, что она напридумывала себе про Андреаса, не больше, чем ее пылкое девичье воображение.

Однако, снова оказавшись с ним в одной постели, Холли поняла: это не ее воображение. Все действительно так и было. Сказка, ставшая реальностью. Ей не удалось завязать ни с кем из соседей или коллег по работе роман, так как она мысленно всегда сравнивала мужчин с Андреасом. А разве могли они выдержать с ним сравнение? Нет, не потому, что он был принцем, а потому, какие чувства переполняли ее, когда он был рядом…

Все, что она когда-то испытывала, снова вернулось к ней, но уже не как просто большая волна, а как цунами. Но цунами не разрушительное – требовательное, жадное, настойчивое и в то же время нежное и почтительное. Андреас словно восхищался и пел гимн ее телу, ее красоте.

В свою очередь, он как будто ожидал – нет, настаивал на этом! – чтобы она, как и он, разделяла его восторг.

Но Холли не могла бы поступить иначе, даже если бы хотела обратного. Она упивалась тем, что они снова вместе. Их наслаждение было одним на двоих, и, когда оно приблизилось к своему пику, а для Холли ночь превратилась в день, пылающий раскаленным добела пламенем желания, она выдохнула его имя и застонала, не в силах сдержать свой восторг…

Позже они лежали рядом. Их тела были переплетены. Желание медленно угасало, но стоило кому-нибудь из них коснуться другого, как оно вспыхивало вновь, и они снова и снова с жадностью любили друг друга, как если бы их тела наверстывали упущенное за все проведенные вдали друг от друга годы.

Эта ночь была слишком драгоценна для того, чтобы тратить ее на сон. Она еще успеет выспаться. Когда будет лежать в своей постели одна. Сейчас имело значение только то, что они вместе. Сейчас для Холли был важен только Андреас.

В продолжение этой безумной, наполненной страстью ночи, она заново открыла его для себя – уже не мальчика, а мужчину во всем расцвете сил. Такое тело могло принадлежать атлету. Холли вспомнила, как Андреас любил физическую работу, тяжелый труд на ферме, будь то починка покосившейся ограды или уход за скотом. Но Холли мало интересовало то, какие занятия помогали ему в этом сейчас. Гораздо важнее было то, что он с ней. И она снова прижималась к Андреасу, чтобы быть к нему еще ближе, хотя находиться ближе уже казалось невозможным.

Холли бы не возражала, если бы эта ночь никогда не кончалась…

– Ты красивее, чем я тебя запомнил, – услышала она шепот Андреаса и подумала: «Ты тоже». – Моя красавица. Холли. Моя Золушка.

Рассвет наступил для них слишком быстро – их тела еще не успели насытиться. Они встречали его в объятиях друг друга, наблюдая за тем, как за горизонтом встает солнце, объявляя о начале нового дня.

Холли охватило странное чувство умиротворения. Как если бы ей снова стало семнадцать, перед ней открыты все пути, а обожаемый ею принц любил ее не меньше, чем она его.

– Не хочешь пойти искупаться, любовь моя? – спросил ее Андреас.

– С тобой я готова пойти куда угодно, – не думая, ответила она.

Андреас приподнялся на локте, с улыбкой взглянул на Холли и поцеловал ее в кончик носа.

– Тогда купаться! – объявил он.

– Правда, я не уверена, что могу пошевелить хотя бы пальцем, – призналась Холли. – Ты не возражаешь против того, чтобы помокнуть в ванной?

– Идет.

Почти в ту же секунду Холли очутилась в его объятиях, а спустя еще мгновение Андреас уже направлялся с ней к двери.

– Но на нас же ничего нет! – вспомнила Холли.

Андреас замер, словно эта мысль только что пришла ему в голову. Он взглянул на нее, его темные глаза заискрились от смеха.

– И в самом деле, – с хорошо разыгранным изумлением сказал он. – Но так даже лучше.

Он поцеловал ее сначала в лоб, а затем его губы опустились ниже, накрыв ее губы. Не прекращая поцелуй, он открыл дверь, прошел мимо бассейна и отправился дальше, где их уже ждали поблескивавший на солнце песок и прозрачные волны.