Оказавшись у себя в спальне, Холли все еще не могла поверить, что она дала отпор королеве, но лежавший рядом щенок убеждал, что все именно так и было.

Холли чувствовала себя одинокой и покинутой. На ее глазах выступили слезы. Дифер лизнул ее лицо, и она слабо улыбнулась щенку, благодарная за его участие.

Как же ей хотелось, чтобы у нее была настоящая семья и свой дом! «Манвэней», Андреас и Дифер…

Разговор с Себастьяном, а затем и с начальником службы безопасности затянулся.

Андреас смог вернуться в спальню только в два часа ночи.

Холли не могла уснуть, а потому слышала, как открылась дверь спальни и Андреас, видимо думая, что она спит, стал тихо пробираться к кровати. Дифер, узнав своего хозяина, по которому уже соскучился, с повизгиванием бросился к нему навстречу.

Холли не стала притворяться спящей.

– Ты слишком рано вошел в роль давно женатого мужчины, чтобы так тихонько возвращаться в семейную спальню, – обронила она.

– Мне нужно ехать в Грецию.

– Твоя мать мне об этом уже напомнила.

– Я уезжаю завтра.

– Если ты не заметил, то завтра уже наступило.

– Холли, извини. Да, оно уже наступило. Я уезжаю рано утром.

– Ради своей страны.

Андреас выпрямился:

– Если ты помнишь, ради этого и был заключен наш брак.

– Я бы рада об этом забыть, но как? Все только и делают, что напоминают мне об этом…

Андреас подхватил на руки щенка и сел рядом с Холли. Сердце у нее сразу дрогнуло, раздражение стало сходить на нет.

– Холли, тебе не кажется, что наш брак мог бы стать настоящим? – осторожно спросил Андреас.

Весь воздух вышел из ее легких. Она молча смотрела на своего мужа, не зная, что ответить на это.

– Судя по всему, люди даже рады, что я женился не на принцессе, а на обыкновенной девушке. – Он помолчал, продолжая чесать Дифера за ушами. – Хотя это не так. Если бы ты была обыкновенной, я бы не желал тебя так сильно. Значит, в тебе есть что-то, что отличает тебя от других. Для меня ты необыкновенная.

Холли подумала, что еще немного – и сердце ее расплавится от его слов…

– Но если ты так считаешь, то почему не хочешь подумать… обо мне? – Она хотела сказать «о моих чувствах», но вовремя спохватилась.

Андреас опустил Дифера на пол, притянул Холли к себе и нежно поцеловал.

– Я принц, – словно извиняясь, сказал он. – У меня есть обязанности. Больше прав также означает, что и обязанностей у меня больше, чем у обычных людей. Такова цена положения, которое я занимаю. Но сейчас у меня есть время для тебя. Найдется ли время для меня у моей жены? – полушутливо спросил он.

Холли смотрела на прекрасное лицо своего мужа, чувствовала его сильные, уверенные руки на своем теле и понимала, что она не может ему отказать. Хотя бы до рассвета он мог принадлежать ей, и она не упустит даже такой малости.

Открыв глаза, Холли поняла, что в постели она одна. Андреас уехал. Даже Дифера не было рядом. Приподнявшись на подушке, Холли огляделась и слегка улыбнулась. Нет, хотя бы Дифер остался с ней.

– Иди ко мне, – шепотом позвала она щенка. Тот бросил взгляд на дверь, помедлил, но все же подбежал к ней.

Холли положила его рядом с собой и усмехнулась:

– Настоящий брак. Ну-ну. Может, тебе понравится Австралия, а? Ты будешь фермерской собакой, а я снова стану сама собой.

Снова одна, без ребенка, без мужчины, которого любит. Нарисованное таким образом будущее выглядело совсем безрадостным.

От этих мыслей Холли отвлек стук в дверь.

– Извините, мадам. – У горничной был извиняющийся вид. – Ее величество королева Тиа просила передать, что завтрак будет накрыт для вас в столовой в восемь, после чего вас ознакомят с протоколом. – Дверь закрылась.

– Знаешь что, Дифер, а давай-ка мы, прямо сейчас отправимся ко мне домой? Там, по крайней мере, никто не будет читать нам лекций, как себя вести.

Холли тяжело вздохнула, зная, что просто обманывает саму себя. Никуда она не поедет, пока Андреас – точнее, Себастьян! – не скажет, что в их браке отпала необходимость.

К тому же в груди у нее затеплилась надежда, что, возможно, пусть с очень большой натяжкой, но их брак все-таки сможет стать браком не по необходимости.

По любви.

Андреаса не было долгих одиннадцать дней. В течение всего этого времени Холли не разрешалось даже выходить за ворота дворца.

– Все считают, что у вас с Андреасом продолжается медовый месяц, – объяснил Холли причины такой строгости кто-то из отдела, отвечающего за связи с общественностью. – Никто не знает, что Андреас отбыл в Грецию. Ваш брак – прекрасный отвод глаз и повод, почему вы избегаете появляться на публике.

«Еще бы, – хмуро подумала Холли. – Наверное, все убеждены в том, что мы с Андреасом дни и ночи напролет проводим в спальне. Интересно, что бы подумали люди, узнав, что Андреас в Греции, а я погрязла в тонкостях этого чертового протокола?»

«Вы всегда должны быть чуть позади своего мужа. Лучше всего, если вас будут разделять три шага. Если он оборачивается к вам, чтобы спросить о чем-либо, подойдите к нему на два шага ближе и отвечайте по возможности кратко. Вы не принадлежите к членам королевской семьи, поэтому за все последствия несоблюдения протокола придется отвечать вашему мужу».

– Не считая того, что самого его здесь нет, – пожаловалась Холли Диферу на одиннадцатый день, гуляя с щенком в саду.

Но даже тут ей стоило проявлять осторожность. Не дай бог, кто-нибудь увидит ее одну, без общества мужа! Может быть, Холли и чувствовала себя менее одинокой, если кто-нибудь составил бы ей компанию, кто-нибудь, в обществе кого ей было бы приятно. Увы, таковых во дворце не нашлось. Все были заняты своими делами, никому она была не нужна.

Скорей бы вернуться домой! Эта мысль возникала у Холли все чаще и чаще по мере того, как тянулись дни.

– Ты начнешь думать иначе, когда я вернусь, – подбодрил ее Андреас во время их одного из немногих коротких телефонных разговоров. В его голосе слышалась усталость.

Именно это останавливало Холли от желания сейчас же выплеснуть накопившееся в ней раздражение.

Холли позабыла о своем одиночестве сразу, как только увидела устремившегося к озеру Дифера. Должно быть, она настолько погрузилась в свои мысли, что вышла не на ту дорожку.

– Дифер, назад! Ко мне! – крикнула она, но лукавый пес сделал вид, что не слышит ее.

Ему не разрешалось выходить из спальни, а для бордер-колли, рожденных, чтобы много двигаться и бегать, и уж тем более щенку, заточение в четырех стенах было подобно пытке.

Поэтому он с такой прытью сейчас бежал к озеру, вокруг которого разбрелись лебеди.

Непорядок. В нем сразу проснулся его инстинкт – согнать всех в кучу! Что он и собирался сделать, невзирая на то, что раскрывшие крылья лебеди – кому понравится подобная бесцеремонность? – выглядели устрашающе. Однако долг для собаки – слово священное, перед которым меркнет страх за свою жизнь. Не колеблясь ни секунды, Дифер начал добиваться того, чтобы лебеди стали собираться в стаю. Спешащая к озеру Холли недоумевала, почему явно возмущенные птицы даже не думают о том, чтобы улететь и таким образом избавиться от нахального щенка?

На крик Холли начали сбегаться люди. Трое мужчин. В одном из них Холли узнала главного садовника. В руках у другого, было ружье… Ружье?!

Сердце у нее ухнуло куда-то вниз, а затем на секунду и вовсе остановилось.

– Нет! – выкрикнула она, но голос у нее сел, и ее крик прозвучал не громче шепота.

Мужчина прицелился, и Холли побежала так, как до этого еще не бегала. Она успела выскочить из кустов в тот момент, когда раздался звук выстрела. Что-то обожгло ей щеку, но Холли было все равно. Ухватив Дифера, она крепко прижала его к себе. Сердце бешено колотилось у нее в груди. Дыхание со свистом вырывалось из горла, но извивающийся в ее руках возбужденный щенок был жив.

Затем, словно откуда-то издалека, раздалось «Холли!», и она сразу узнала этот голос.

Андреас.

К Холли стало возвращаться ощущение реальности происходящего. Она чувствовала, как горит ее лицо, а по щеке течет струйка крови.

– Холли!

В этот раз голос раздался уже ближе. Холли открыла глаза и увидела стоящих рядом с ней мужчин. На их лицах застыло выражение ужаса. Рот у того, кто сжимал в руках ружье, дернулся, он что-то хотел произнести, но не сумел. Почти сразу его оттолкнули назад, а еще через мгновение над ней склонился Андреас. Его лицо также было перекошено от страха.

Холли инстинктивно подняла руку к горящей щеке, уже почти ожидая самого худшего.

Но нет, вроде ничего страшного не произошло. Тонкая струйка крови и саднящая кожа могли свидетельствовать о том, что пуля прошла по касательной.

– Это всего лишь царапина, – успокаивая больше Андреаса, чем себя, сказала она. – И мне почти не больно…

Напряженные лица всех присутствующих заметно расслабились. Но не у Андреаса. В его глазах по-прежнему была тревога, он коснулся ее щеки.

– Любовь моя, – произнес Андреас, и голос его дрогнул. В следующий миг Холли оказалась прижата к его груди вместе с Дифером, который протестующее тявкнул, но это не возымело на Андреаса никакого эффекта.

Холли отдалась во власть обуреваемых ее чувств. Как же было приятно прижаться к его груди! Возможно, после этого его рубашка будет испорчена, но Холли об этом даже не думала.

Оказывается, она соскучилась по нему больше, чем думала. Андреас снова был рядом…

Этот волшебный миг не мог длиться вечно. Окружавшие их люди зашевелились, кто-то старался что-то объяснить Андреасу.

Они вдвоем сидели на траве, а между ними был виновник произошедшего.

– Кто стрелял? – спокойно спросил Андреас, но все, включая Холли, поежились от его голоса.

Кто-то откашлялся.

– Если позволите, ваше высочество… – Это был молодой паренек. В руках он держал ружье. На лице его Холли увидела такое выражение, будто внутренне он уже был готов к чему угодно.

Холли захлестнуло желание успокоить паренька, сказать, что ему нечего бояться.

– Дома, на ферме, когда бродячие собаки слишком близко подбираются к стаду, в них могут стрелять.

Паренек кивнул:

– Именно так. За последние несколько месяцев у нас убили пять лебедей, поэтому сейчас мы сразу стреляем в тех, кто к ним приближается.

– Вы не знаете, что этот щенок принадлежит моей жене? Или вы не видели мою жену?

– Я не знал, что эта собака ваша. И потом, мадам вылетела из-за кустов в самую последнюю секунду. До этого я ее даже не видел. Извините меня…

Холли улыбнулась ему чуть неуверенно – сама еще не пришла в себя от случившегося, – но ободряюще.

– Если бы я не вылетела, то результат мог бы быть куда более плачевным.

– С ней все в порядке? – раздался вдруг требовательный голос Тиа. На ее лице застыло обеспокоенное выражение.

– Все хорошо, – ответил Андреас.

Лицо королевы заметно расслабилось. Однако уже в следующую секунду Тиа вновь надела на него привычную спокойную маску – теперь на ее лице не отражалось никаких эмоций.

– Я видела, как какая-то собака бросилась к лебедям. Ты ведь знаешь, что эти лебеди принадлежали твоему отцу. Он приказал оберегать их любой ценой.

– Да, ценой жизни моей жены, – хмуро сказал Андреас. – К тому же отца уже нет в живых. Почему бы не начать делать то, что нравится именно тебе, а не слепо выполнять то, что хотелось ему? Пока Себастьян не стал королем, главная здесь – ты.

Королева взмахом руки отпустила всех:

– Все в порядке. Никто не будет наказан за этот инцидент.

Все поспешили исчезнуть, пока королева вдруг не изменила своего решения.

– Не могу понять, почему лебеди не улетели? – выразила вслух свое недоумение Холли.

– У них подрезаны крылья, – сказала Тиа.

– Хотя известно, что лебеди всегда возвращаются на свое родное озеро, – как бы, между прочим заметил Андреас. – Однако моим родителям этого факта было недостаточно.

Королева предпочла никак не комментировать его слова.

– Если уж я позволила ее собаке находиться во дворце, значит, за собакой нужно лучше следить. И вообще, если бы твоя жена поселила щенка на конюшне, возможно, ничего подобного бы и не произошло.

– Если моя жена хочет, чтобы ее собака жила с ней в одной спальне, то так тому и быть.

Теперь это и ее дом, – сухо напомнил своей матери Андреас.

– Это не мой дом! – тут же возразила Холли. – Мой дом в Австралии. И я хочу вернуться, – вырвалось у нее.

Это была правда. Как ни рада была Холли возвращению Андреаса, но после того, что произошло, ей стало ясно, что она не сможет – да и не хочет! – вписываться в этот непонятный для нее мир, полный всяких ненужных условностей.

– Вы не можете вернуться прямо сейчас, – нахмурилась королева.

Холли решила, что с нее достаточно.

– Я могу уехать в любое время, – заявила она.

К ее удивлению, Андреас ее поддержал.

– Верно, – медленно сказал он, встречаясь взглядом с матерью. – Холли вышла за меня замуж, чтобы помочь нам выпутаться из нашей же передряги. Когда мы вернулись сюда после свадьбы, в интервью журналистам я сказал, что моя жена может вернуться к себе, когда пожелает, а я, когда смогу, буду ее навещать.

– Себастьян считает, что ей ехать пока рано.

– Себастьян в скором времени может начать управлять государством, но это не значит, что он может управлять моей личной жизнью. Если моя жена хочет уехать, я ее поддержу. А пока, – Андреас посмотрел на ее щеку, – нам надо обработать рану. Извини, мама.

Холли была настолько поражена, что безропотно последовала за своим мужем. Она не понимала, что происходит. Главное, Андреас вдруг осознал, что у нее может быть свое мнение, и, более того, поддержал его! Сердце у нее взволнованно забилось. Может быть, этот случай открыл Андреасу глаза и у них теперь есть шанс стать мужем и женой по-настоящему? Как же ей хотелось, чтобы ее мечта иметь семью сбылась! Но загадывать пока было рано. Кто знает, может, в том, что Андреас встал на ее сторону, виноват еще не до конца прошедший шок от этого случая, ведь все произошло очень быстро…

Рана на ее щеке действительно оказалась всего лишь длинной кровоточащей царапиной, но это не помешало женщине, оказывавшей ей первую помощь, обработать ее самым тщательным образом. Когда же Андреас подумал о том, стоит ли вызвать врача, Холли запротестовала:

– Это всего лишь царапина. Не глупи, Андреас. Он склонил голову, осматривая обработанную рану, и спросил:

– Ты уверена, что ничего не задето?

– Я уверена, что, если бы что-нибудь было задето помимо кожи, я бы вела себя подругому. Громче.

Андреас задумался, кивнул и вдруг улыбнулся:

– Скучала по мне?

Холли, хотя и была застигнута врасплох этим вопросом, чуть себя не выдала.

– Это не честно, – сглотнув, сказала она. Ей не хотелось спрашивать, но ей нужно было знать! – Ты останешься или… тебе надо снова ехать?

Андреас чуть улыбнулся:

– Завтра.

Для Холли день словно потускнел.

– И на сколько дней на этот раз?

– Я не знаю.

– Я не хочу больше оставаться здесь без тебя, – заявила она.

– Я понимаю… Особенно после того, чему только что стал свидетелем. Диферу здесь не место. Да и ты, пожалуй, чувствуешь себя некомфортно.

– Это еще слабо сказано, – призналась Холли. А затем, словно сама в это слабо верила, неуверенно спросила: – А ты? Ты не хочешь поехать в Австралию?

Она с замиранием сердца ждала его ответа. Ей пришлось поступиться своей гордостью, чтобы задать этот вопрос, но она любила Андреаса. Холли уже была уверена в этом, так как все прошедшие без него одиннадцать дней тянулись невыносимо долго, – и потому считала, что должна биться за него до конца.

– Я буду приезжать к тебе в гости, – мягко сказал Андреас.

Холли постаралась убедить себя, что она и не ждала иного ответа, а потому глупо расстраиваться по этому поводу.

– И как часто?

– Пока не знаю.

Они зашли в спальню и сели на кровать. Дифер улегся на полу, прижавшись к ногам Холли, словно чувствовал, что что-то происходит. Что-то, что ему может не понравиться.

Холли кивнула:

– Ну конечно, у тебя есть обязанности.

– Именно так. Но уже сейчас я могу обещать, что буду навещать тебя так часто, как только смогу.

Холли закусила губу и опустила глаза.

– Не знаю, но, может, тебе лучше вообще не приезжать, – тихо сказала она. – Я не смогла забыть тебя за эти десять лет. Если же ты будешь появляться в моем доме хотя бы каждые полгода…

– Чаще. Все-таки ты моя жена. – Андреас поцеловал ее.

– На словах.

– Не только. По закону. Ты моя законная жена, а я твой муж, – твердо сказал он. – Если хочешь, завтра мы уедем вместе.

– Ты уже не думаешь о том, что это может вызвать новый скандал?

– Я придумаю, что сказать прессе.

– А Себастьяну, если он будет против?

Андреас поцеловал Холли в кончик носа и прижал ее к себе.

– Он не будет против. В любом случае привезти тебя сюда силой во второй раз ему не удастся, даже если такое опять придет моему брату в голову. За это можешь не волноваться, Холли. И вот еще что. Долги за усадьбу заплачены, деньги переведены на твой счет. В следующий свой приезд я рассчитываю увидеть «Манвэней» процветающей фермой. Такой, какой она осталась в моей памяти в мой первый приезд. – Он улыбнулся. – Хотя на этот раз я надеюсь, что порядок в хозяйстве не будет лишь фасадом.

Холли кивала и с грустью думала о том, что все, о чем только что сказал ей Андреас, – это здорово! Вот только почему он не понимает, что у нее не будет главного? Его. Ей нужен сначала сам Андреас и только потом – все остальное, что он может ей предложить.

Выходит, она для него только на втором месте, раз он остается, чтобы исполнить свой долг. С другой стороны, она шла на этот брак, зная, что ее ждет. Неужели в глубине души она так страстно надеялась, что сказка о Золушке для нее однажды превратится в быль?

Андреас потянулся к ней. Блеск его потемневших глаз выдавал его намерения. Но Холли вдруг ощутила прилив гнева. Что, после занятий любовью Андреас снова оставит ее на рассвете? Почему он не хочет понять, как ей тяжело без него? И тут к ней пришел ответ на этот вопрос – настолько простой и настолько жестокий, что у Холли даже закружилась голова.

Все ясно. Андреас ее не любит!

– Андреас, пожалуйста, не надо. Уйди.

Он замер:

– Ты меня не хочешь?

– Дело не в этом. – Холли подняла на него усталый взгляд. – Просто… уйди.

Андреас смотрел на нее бесконечно долгую минуту, затем отстранился, поднялся с кровати и ушел, молча закрыв за собой дверь.

Холли закрыла глаза. Желание вернуть его было почти нестерпимым. «Но, что это мне даст?» – с отчаянием спросила она себя. Она надеялась, что по возвращении домой будет хотя бы вспоминать дни, проведенные с Андреасом, но оказалось, что трех дней было слишком мало. Ей хотелось большего. Это возможно лишь в одном случае – если она останется здесь, во дворце. Но сможет ли она пойти на этот шаг, даже ради Андреаса? А если да, тогда как ей вообще жить потом, без него? Что, если ей всегда будет мало, сколько бы времени она с ним ни провела?

Боже, как все запуталось…

Возможно, ей, в самом деле лучше вернуться домой. Пока она еще способна вырваться на свободу.

Холли очень надеялась на это.

Андреас вышел во внутренний двор дворца. Мраморные колонны блестели в лучах заходящего солнца, от гранитных плит исходило тепло, и даже устроенный во дворе фонтан не приносил облегчения.

Как он может оставить все это? Нравится ему или нет, но здесь прошла и продолжается его жизнь…

Андреас окинул взглядом прилегающую к дворцу территорию. Все выглядело аккуратным и ухоженным. Совсем не так, как на родине Холли, – там природа была еще не так сильно затронута человеком, сохранив свою почти первозданную, дикую красоту. И в эту минуту Андреасу вдруг захотелось оказаться именно там, а не здесь.

С Холли.

Сейчас он вдруг понял еще одну вещь. Родившись на свободе, Холли никогда не сможет привыкнуть к жизни, насквозь пропитанной формальностями и правилами, многие из которых можно было даже назвать нелепыми. Нет, это все равно, что заточить вольную птицу в клетку, пусть даже золотую.

Он поступил правильно, позволив Холли вернуться домой. Тогда почему внутри его все протестует против этого? Почему он не хочет ее отпускать, хотя именно там ее место, а не здесь?

Позади него распахнулась широкая дверь, и почти сразу до Андреаса долетел недовольный голос Себастьяна:

– Тебе должны были сказать, что я хочу видеть тебя сразу, как только ты появишься.

– Я был нужен Холли.

– Ты нужен всем нам. В любом случае ты должен был сначала повидаться со мной.

– Не волнуйся. С завтрашнего дня я в любом случае буду общаться сначала с тобой.

Холли уезжает домой.

Себастьян нахмурился:

– Я же сказал, что ваш брак должен продлиться какое-то время.

– Извини, Себастьян, но в этот раз все будет так, как решили мы с Холли, а не ты, – холодно произнес Андреас. – Но ты можешь оказать всем нам услугу. Пусть отдел по связям с общественностью начнет думать над правдоподобной причиной столь поспешного отъезда моей жены, так как никаких компромиссов по этому вопросу у нас не будет.