Смуглые лица и тонкие черты давали понять, что это брат и сестра, и в каждом из них было что-то от Риккардо. Но больше всего Энджи поразил бледное страдальческое лицо будущей невесты и ее затравленный взгляд. По виду этой женщины не скажешь, что она находится на пороге одного из счастливейших дней своей жизни. Скорее у нее был вид человека, который быстро приближался к своему роковому концу.

— Ты ведь помнишь мою сестру, правда, Энджи? — спросил Риккардо, вводя ее в комнату.

Энджи кивнула, надеясь, что ее широкая улыбка скроет ужас от вида младшей сестры Риккардо. Та, со своими впалыми щеками, выглядела явно изможденной. Было очевидно, что она так сильно похудела не только от предсвадебных волнений…

— Конечно, помню. Привет, Флориана, рада снова увидеть тебя… и прими мои поздравления с предстоящей свадьбой.

Девушка, слегка нахмурившись, ответила:

— Привет, Энджи. Я тоже рада видеть тебя. Мы… мы рады, что ты приехала. Мама просила извиниться перед тобой за то, что не смогла лично встретить тебя. Она сейчас занята делами с фирмой, обслуживающей свадьбу, и увидится с тобой позже. Как и моя подружка невесты… она, кстати, тоже англичанка.

— Не забыла ли ты упомянуть еще кое о ком, Флориана? — вкрадчиво произнес голос с противоположной стороны стола. — Я уверен, что гостья Риккардо с нетерпением ждет встречи с герцогом.

Энджи повернулась к смуглому мужчине, который сидел, лениво откинувшись на спинку стула. На нем был костюм для верховой езды.

— Но ты, как мне кажется, не знакома с моим братом Романо? — проговорил Риккардо.

Энджи покачала головой. Так это Романо Кастеллари — еще один постоянный герой мировой светской хроники! Холостой сексапильный миллиардер. В чем-то братья были поразительно похожи: оба с черными волосами, прекрасно сложенные. Однако черты лица Романо были гораздо жестче, чем у Риккардо, и от него веяло каким-то странным холодом. Энджи знала, что он был старшим из братьев и управлял огромным тосканским поместьем, принадлежащим их семье.

— Нет, — сказала она, слегка занервничав. — Но я много слышала о вас.

Бесстрастно улыбнувшись, Романо с грациозной легкостью поднялся, чтобы пожать руку Энджи, и цинично оглядел ее своими черными глазами.

— Только хорошее, без сомнения?

— Разве я могу об этом говорить… все, что говорит мне Риккардо, строго конфиденциально, — игриво ответила она, надеясь разрядить необъяснимую гнетущую атмосферу, царившую в комнате. Но Флориана по-прежнему оставалась мрачной.

— Правильно сделал, что привез с собой свою секретаршу, — заметил Романо и, подняв черные брови, высокомерно спросил: — Надеюсь, ты не собираешься работать все время, пока ты здесь, Рико?

— У меня сейчас несколько текущих важных сделок, — пробормотал Риккардо. — И я решил, что Энджи нуждается в небольшом отдыхе. Видишь ли, она угрожает мне, что уйдет из компании.

— Правда? Какая жалость! Ты должен попытаться заставить ее изменить свое решение. Хорошую секретаршу так трудно найти. Да, кстати, мы поселим ее в западном крыле, то есть, как ты помнишь, в противоположном конце дома от того места, где спишь ты. Надеюсь, это не доставит тебе слишком много неудобств в случае, если тебе придется… работать в позднее время.

Черные глаза Романо взглянули с насмешливым вызовом на брата, и Энджи внутренне похолодела «Он знает, — подумала она. — Он знает, что мы любовники, — и не одобряет этого».

— Вы встретитесь с подружкой невесты позже, — сказала Флориана. — Она, как и все остальные, остановилась в отеле в деревне. Романо считает, что было бы слишком утомительно, если бы здесь находилось много людей. Хотя, видит бог, места тут предостаточно.

Энджи провела языком по пересохшим губам. Она с завистью подумала о том, как хорошо бы было остановиться в деревне — подальше от этого холодного дома с его странной атмосферой и непростыми мужчинами.

— Может быть, я пойду и распакую вещи?

— Конечно, — сказал Риккардо. — Я покажу тебе, куда идти.

— Развлекайтесь, — пробормотал Романо. — Надеюсь, увидимся за обедом. Не слишком утомляйте себя работой.

Энджи не произнесла ни слова во время всего показавшегося ей бесконечным пути в ее комнату, в которой каким-то волшебным образом уже находился ее чемодан. Видимо, его принес кто-то из невидимых слуг. Не обращая внимания ни на огромную кровать, ни на великолепный, как на открытке, вид из окна, Энджи сердито посмотрела на Риккардо.

— Твой брат все знает! — упрекнула она.

— Что все?

— Что… что… что мы — любовники!

— Разве? — пробормотал он, притягивая Энджи к себе и откидывая волосы с ее лица. — Ты заставила меня ждать так долго, что я почти забыл это.

Она нерешительно попыталась вырваться.

— Он знает, — повторила она.

— Он не знает. Он догадывается… Ну и что, Энджи? — Подняв ее подбородок, он взглянул ей в лицо. — Ты стыдишься?

Стыдилась ли она? Она злилась на себя за то, что приехала сюда, это правда. За то, что была послушной, как агнец, которого вели на заклание. И за то, что довольствовалась тем малым, что получила от Риккардо, в то время как хотела так многого. Но — стыдиться?..

Энджи покачала головой, глядя в темную мягкую глубину его глаз и чувствуя, как тяжело и глухо начинает биться ее сердце. Она мечтала о том, чтобы он прикоснулся к ней…

— Нет, я не стыжусь, — прошептала она.

— Тогда поцелуй меня.

— Нет!

— Поцелуй меня, Энджи. Если, как ты говоришь, мой брат догадался обо всем, тогда почему нам терпеть эти инсинуации, не получая никакого наслаждения?

Его аргументы были сильнее ее возражений, и его губы делали всякое сопротивление невозможным — голова Энджи откинулась назад, когда губы Риккардо нежно коснулись ее подбородка, потом длинной шеи. Она задрожала, когда они коснулись ее спины. Расстегнув одним резким движением «молнию» на платье, он освободил ее руки ловким движением человека, который много раз справлялся с такой задачей. И платье упало к ее ногам.

— Piccola, — пробормотал Риккардо, которого невероятно возбудил ее вид в обыкновенном нижнем белье.

Любая другая женщина, даже в самую последнюю минуту узнавшая, что будет сопровождать босса сюда, приобрела бы тончайшее нижнее белье, достойное любовницы всякого богатою мужчины. Но только не Энджи! И хотя он понимал, что она не сделала этого скорее из духа противоречия, было что-то невероятно трогательное в ее обыкновенном бюстгальтере и трусиках. И в этих ужасных колготках. Его губы скользнули вдоль ее ключицы.

— Ты такая…

Не привыкшая раздеваться донага в середине дня, Энджи настороженно замерла:

— Какая?

— Красивая, — пробормотал он, поняв, к своему удивлению, что действительно так считает.

Что-то в его голосе взволновало Энджи не меньше, чем нежное и уверенное прикосновение его опытных пальцев. Так почему же не порадоваться? Почему не принять все те удовольствия, которые он предлагал, и прекратить мечтать о чем-то несбыточном? Почему она не могла быть равной ему хотя бы в спальне? Сунув ладони ему под свитер, Энджи начала жадно водить пальцами по оливковой коже его спины.

— И ты тоже, — прошептала она в ответ.

Ее нетерпение передалось ему, и Риккардо на мгновение отстранил ее. Стаскивая джинсы и свитер, он провокационно улыбнулся ей, прежде чем оба они рухнули на кровать. Их руки и ноги сплелись. Она прижалась губами к его губам и крепко притянула его к себе с таким нетерпением, что он рассмеялся. Перед тем, как их тела слились, взгляды обоих на мгновение встретились.

У Энджи появилось ощущение, что она попала в какое-то другое измерение. Словно это слияние плоти было предначертано ей самой судьбой. Она лежала в его объятиях, совершенно потрясенная тем, что произошло.

— О-о!.. — наконец протянула она.

Он рассеянно погладил ее спутанные волосы:

— Хорошо?

— Удивительно. Ну, ты и сам знаешь…

Он вдруг задал вопрос, какой никогда не задавал раньше женщинам:

— А как я тебе… ну, по сравнению с другими твоими любовниками?

Энджи посчитала такой вопрос бесцеремонным. Но разве в глубине души ей не хотелось, чтобы он знал, что она никогда не вела себя так с другими мужчинами?

— Я думаю, что ты знаешь, что ты восхитительный любовник, — спокойно ответила она. — Что касается всяких сравнений, мне кажется, что они отвратительны, но если хочешь знать — у меня до тебя был всего один любовник, и это оказался довольно неудачный опыт.

Риккардо неожиданно похолодел. Почему она всегда говорит больше, чем это необходимо? И ответ на самый простой вопрос сразу приобретает огромный смысл. Разве не лучше было бы думать об Энджи, как о ком-то, кто лишь немного сбивался с пути, чем о ком-то, кто уже обжегся на мужчинах?

— Какая жалость… — уклончиво пробормотал он.

Энджи повернулась на бок и внимательно посмотрела на его точеный профиль.

— Послушай, похоже, что там, внизу, очень… напряженная обстановка.

Он пожал плечами:

— Моя сестра послезавтра выходит замуж. Чего же ты ждала?

Она замялась:

— Понимаешь, есть большая разница между волнением и напряженностью, Риккардо… а у нее, похоже, большие разногласия с твоим братом.

— Это из-за того, что Флориана решила пригласить в качестве подружки невесты женщину, которая, по мнению Романо, никак не подходит для этой роли.

— Но ведь решать должна Флориана, а никак не Романо? Его это совершенно не должно касаться.

— И уж безусловно, совершенно не должно касаться тебя, — тихо ответил Риккардо. Потом потер подбородок и зевнул. — Пожалуй, я пойду.

Энджи не могла не заметить печати усталости на его лице, темные круги под глазами и, несмотря на закипевшее было раздражение, почувствовала, как ее сердце смягчается. Похоже, что ее привычку заботиться о Риккардо, было невозможно преодолеть. Она стала ласково гладить его черноволосую голову, пока не увидела, что он расслабился, веки его задрожали, словно он боролся с искушением закрыть глаза.

Почему бы не дать ему поспать — хотя бы немножко?

— Закрой глаза, — прошептала она. — Только на минутку.

Натянув на них обоих пуховое одеяло, она прижалась к нему. Риккардо вздохнул, и вскоре Энджи услышала, как он ровно задышал, засыпая.

Она проснулась с чувством голода и сознанием того, что они пропустили ланч. Энджи уже собралась разбудить Риккардо, когда почувствовала, что он зашевелился рядом с ней.

Ему вдруг показалось, что он находится в самом уютном месте на всей планете. Он лежал, тесно прижавшись к женщине, и слышал, как она дышала ему в плечо. На какое-то время Риккардо полностью отдался этому чувству блаженства, пока не вспомнил, где находится. И тут он тихо выругался по-итальянски.

— Che ore sono?[8]— взорвался он, взглянув на часы. Он резко сел, и его лицо перекосилось от злости. — Какого черта ты дала мне уснуть?

Энджи испуганно уставилась на него:

— Потому что по твоему лицу было видно, что тебе это необходимо.

Вскочив с постели, он схватил свои джинсы и начал поспешно натягивать их.

— Madre di Dio![9] — воскликнул он в ярости. — Ты, безусловно, сменила пластинку! Сначала тебя беспокоило то, что может подумать мой брат о нашем поведении, а потом соблазнила меня остаться.

— Я не соблазняла тебя!

— Ты накрыла меня пуховым одеялом! — обвинил он ее.

— Разве это такое уж чудовищное преступление?

Риккардо чувствовал себя попавшим в ловушку. Ловушку такую же обольстительную, как эти ее прекрасные огромные глаза и теплое нежное тело. Он тряхнул головой.

— Я не собираюсь проводить целый день в твоей спальне! — заявил он.

— Ну и не надо! Никто тебя здесь не держит. Уходи!

— Я и ухожу.

Он натянул свитер на голое тело и повернулся к ней спиной, пока застегивал «молнию» на джинсах. Он не хотел, чтобы его вводила в искушение ее обнаженная грудь. И только мысленно приняв холодный душ, Риккардо смог повернуться к ней, напустив на себя обычную холодность.

— Правильно… тебе ведь лучше понимать, что происходит, — отрывисто сказал он. — Сегодня в замке состоится торжественный обед. Тебе надо быть в чем-то элегантном. Кстати, а свой ноутбук ты захватила?

Его заявление насчет наряда на вечер привело Энджи в полнейшее замешательство, но последующий вопрос о ноутбуке вернул ее в обычную колею.

— Ой, нет. Я не думала, что это нужно…

— Правда? — холодно спросил он. — Ну, так знай. Я позаботился о том, чтобы его сюда прислали. Тебе надо проверить мой девонширский счет. — Он направился к двери, но, увидев ее разгневанное лицо, остановился. — В чем дело, Энджи? Ты же знала, что тебе придется работать! В конце концов, по этой причине ты и находишься здесь. А секс — просто приятное вознаграждение.

Более омерзительных слов он не мог бы сказать, но Энджи не стала возмущаться.

— Конечно, — ответила она, словно ничто не могло бы доставить ей большего удовольствия. — А заодно я могла бы привести в порядок дела по «Посаре».

— Если это надо.

— Закрой за собой дверь, хорошо? — пробормотала она. — Я хочу принять душ.

Но после того, как он ушел, Энджи не сразу направилась в ванную комнату. Она не была уверена, что дрожащие ноги смогут донести ее туда. Сидя на смятых простынях, Энджи удивлялась тому, зачем приехала сюда.

Распаковав свой чемодан, Энджи направилась в ванную, оборудованную по последнему слову сантехники. На полках стояли разнообразные флаконы с мылом и шампунем. Энджи смыла все следы своего путешествия и ночи любви с Риккардо и вышла из ванной розовая и посвежевшая. Закутавшись в огромный махровый халат, она вернулась в спальню и увидела, что в ее отсутствие на столе появился ноутбук. Она застыла на месте.

Риккардо, безусловно, не терял времени, чтобы напомнить ей о ее статусе! Хотя они только что приехали, он обрушил на нее уйму деловых задач, Энджи взяла щетку и принялась расчесывать влажные волосы. Ничего, работа может подождать. Ей надоело быть безотказной, слабохарактерной Энджи. Такой Энджи, которая бралась за все, что Риккардо Кастеллари наваливал на нее. Она вдруг начала понимать, что Риккардо относился к ней так, потому что она позволяла ему!

Но больше она не собиралась позволять этого!

Эта мысль придала ей сил. До торжественного обеда оставалось почти два часа, и Энджи целую вечность сушила волосы, а потом села с книжкой. Это была очень хорошая книга, и Энджи полностью погрузилась в чтение. Она прочла две трети книги, когда увидела, что до обеда осталось всего полчаса. Энджи стала собираться — торопливо нанесла макияж и открыла шкаф, думая о том, хватит ли у нее смелости надеть единственное платье, подходящее для такого грандиозного события в таком месте.

Платье провокационно сияло в дальнем конце шкафа — то самое, алое, перед искушением захватить которое сюда она не смогла устоять и которое клялась никогда больше не надевать.

Руки Энджи дрожали, когда она надевала алое платье. Эта вещь была больше чем просто платье.

Это был символ. Риккардо купил его для нее. Она была в этом платье в ту ночь, когда Риккардо уложил ее в постель… Именно оно заставило Риккардо понять, что Энджи для него — желанная женщина.

«Не слишком ли рискованный наряд для встречи с его матерью? — думала она, крутясь перед зеркалом. — Нет, создателем этого платья был всемирно известный итальянский модельер, славившийся своим необыкновенным чувством стиля. К тому же матери Риккардо будет все равно, в чем я появлюсь. Для нее я всего лишь человек, который работает на ее сына. Она едва ли вообще заметит меня».

В дверь постучали, и сердце Энджи тревожно забилось. Одобрит ли ее образ Риккардо? Попытается ли поцеловать ее, чтобы успокоить после вспышки своей злости?

Но на пороге стоял не Риккардо, а молодая девушка, довольно робкая. Простое темное платье выдавало в ней прислугу.

«Как я, — подумала Энджи с болью, — только эта девушка не получает таких «вознаграждений», о которых говорил Риккардо».

Девушка заговорила на английском:

— Меня зовут Мариетта. Вы… вы идете за мной?

— Конечно. Спасибо.

Спускаясь по деревянной винтовой лестнице, Энджи услышала гул голосов и звон бокалов. Сделав глубокий вдох, она сказала себе, что выглядит прекрасно, но в душе дрожала как осиновый лист. Изобразив улыбку, она направилась к собравшимся гостям. Публика была ошеломляюще шикарной. Радуга пышных женских нарядов контрастировала с темными костюмами мужчин. Некоторые из гостей подняли на нее глаза, некоторые оглянулись.

Но Энджи не замечала ничего, кроме горящих черных глаз Риккардо, следящих за каждым ее шагом.