Энджи не хотела ехать. «Я не хочу ехать» — эти слова все крутились и крутились у нее в голове, как заклинание. Но слова, какими бы разумными они ни казались, ничего не меняли. Не могли они ничего изменить, когда ей противостояли сила и решительность Риккардо Кастеллари.

Энджи уложила последнюю аккуратно сложенную шелковую блузку и захлопнула свой чемодан. Взглянув на часы, подумала, что с минуты на минуту за ней заедет Марко, чтобы отвезти ее в аэропорт.

Это был подкуп. Шантаж!

— Ты поедешь со мной в качестве моей личной секретарши, — объяснял Риккардо свой план. — Но мы оба знаем, что ты будешь выполнять и другую роль. Роль моей любовницы.

— Но, Риккардо…

— Хватит! Не говори ничего больше… потому что я не приму никаких твоих возражений. Это идеальное решение, — произнес он. — Моя мама никогда бы не потерпела, чтобы я привел в дом любовницу, но никто не обязан знать, что ты так успешно играешь двойную роль. С твоей помощью я с удовольствием отвлекусь от всех дурацких деталей предстоящей свадьбы.

— Но почему, Риккардо? — выдохнула она. — То есть, я хочу сказать, почему я?

Он пристально посмотрел на нее, и в этот момент Энджи поняла, каким холодным может быть черный цвет глаз.

— Потому что ты пробудила необъяснимый голод во мне и его необходимо утолять до тех пор, пока мы оба не будем удовлетворены. Ты уже решила, что уйдешь с работы, так давай убедимся в том, что, когда ты сделаешь это, ни с одной стороны не будет сожалений.

Риккардо произнес это так равнодушно, словно говорил о чем-то, а не о ком-то. Словно речь шла о какой-то сделке, которую он провел на совете директоров. Дух противоречия в Энджи поднял голову.

— А если я буду возражать?

Он надменно притянул ее к себе и почти небрежно поцеловал в губы. Энджи тут же охватила дрожь.

— Не будешь, — хвастливо заявил он. — Тебя слишком сильно влечет ко мне, чтобы ты осмелилась возражать.

А она ведь пыталась. О, как она пыталась! Преодолевая яростный протест своего тела, Энджи покачала головой и прошептала: «Нет». И тут хитрый Риккардо вытащил свою заготовленную козырную карту. Если она согласится на эту поездку, он отпустит ее с работы, как только они вернутся в Англию.

— Но я еще не подыскала себе места, куда могла бы перейти! — возразила Энджи.

— А как ты посмотришь на то, что я дам тебе полугодовое выходное пособие, и мы назовем это премией за твою усердную работу?

Энджи заколебалась на мгновение, инстинктивно почувствовав что-то неладное в такой сделке. Может, ей не стоило соглашаться? Но с другой стороны, вдруг это позволит ей, наконец, сохранить душевное равновесие? К тому же разве она не заслужила награду за все те дни и часы, которые пожертвовала ему в течение стольких лет? В конце концов, она пожала плечами и согласилась, а он опять поцеловал ее, дразня и доказывая, как ей трудно устоять перед ним…

Взяв свой чемодан, Энджи пристально посмотрела в зеркало на свое бледное лицо и поджатые губы. Это было правдой. Ее действительно страстно влекло к нему, но ее желание не было таким примитивным, как его желание. Ее желание осложнялось сильными чувствами, которые, похоже, не угасают, каким бы высокомерным и злобным он иногда ни бывал. И ей, безусловно, необходимо было работать над собой — пытаться излечиться от своей безответной любви.

В конце концов, именно эта мысль убедила Энджи принять оскорбительное предложение Риккардо. Она знала этого человека только таким, каким видела его на работе, — в высшей степени успешным бизнесменом. Она видела его не иначе, как в деловом костюме… или вообще без всего. Но, безусловно, если она пробудет с ним целую неделю в совсем другой обстановке, то сможет увидеть его таким, какой он на самом деле. Высокомерным человеком с множеством недостатков, который не заслуживал ее любви.

Раздался звонок в дверь. Энджи в последний раз нервно оглядела свою прическу. Это был Марко. Риккардо улетел в Тоскану накануне днем, так что, по крайней мере, она будет избавлена от того, чтобы лететь вместе с ним. А вот водителю Риккардо ей придется посмотреть в глаза. Она не видела Марко с тех пор, как тот высадил своего босса и Энджи около ее дома после рождественской вечеринки. Тогда он, должно быть, просидел в машине целую вечность, прежде чем понял, что его босс остался здесь на всю ночь. А Марко нравился Энджи, и ей не хотелось, чтобы он думал о ней как о какой-то падшей женщине.

— Как долго нам ехать, Марко? — спросила она, когда ее чемодан был убран в просторный багажник и они мчались в аэропорт.

— Будем там меньше чем через час, синьорина. Дорога свободная, — ответил итальянец, приветливый тон которого на время успокоил Энджи. Не похоже, чтобы он осуждал ее.

Энджи никогда раньше не летала первым классом. В общем, весь опыт ее полетов сводился к паре чартерных рейсов, которыми она летала на праздники в Испанию. В данном же случае все внимание было уделено только ей. Она без всякого интереса тронула вилкой аппетитные кусочки ростбифа, который принесла стюардесса. Даже шоколадный мусс ее не соблазнил. Энджи думать о еде не могла, хотя выпила бокал шампанского, что, по крайней мере, на время придало ей храбрости перед новой встречей с Риккардо.

Но ее нервы все же не выдержали, когда она вышла из самолета и заметила Риккардо, который стоял в дальнем конце зала прибытия и ждал ее… Она не увидела на нем его традиционного, прекрасно сшитого костюма. В своей повседневной одежде Риккардо выглядел гораздо более спокойным и расслабившимся. Энджи с трудом узнала его. Приближаясь, она не могла отвести от него взгляд, хотя и пыталась убедить себя, что было просто бесчеловечно с его стороны вынудить ее приехать сюда в качестве его любовницы. Неужели после стольких лет преданного служения ему, он не мог с достоинством отпустить ее и позволить спокойно исчезнуть с его горизонта?

Однако его умопомрачительный вид спутал все эти здравые мысли. На нем были черные джинсы, обтягивающие сильные ноги и бедра и напоминающие ей о том, о чем было бы лучше забыть. Темный свитер и пиджак из мягкой кожи довершали его сексапильный образ. Но весь его внешне расслабленный вид не мог скрыть того жадного блеска, который появился в его черных глазах при ее приближении.

Его взгляд скользнул по ней с хищной наглостью, и на мгновение Энджи позволила себе порадоваться тому факту, что он, похоже, действительно испытывал к ней влечение. Он, Риккардо Кастеллари — миллиардер, магнат, — испытывал влечение к ней, простой секретарше. Разве он не сказал ей об этом сам?

И вот она, обыкновенная Энджи Паттерсон, идет по сверкающему полу зала прилета аэропорта к человеку, к которому приковано внимание почти всех присутствующих. Может быть, ей просто попытаться порадоваться этому?

«Расслабиться и порадоваться этому?» — насмешливо произнес голос ее совести.

«Мне нечего стыдиться, — горячо сказала она сама себе. — Я незамужняя женщина, а он неженатый мужчина, и мы никому не причиняем боли».

Распрямив плечи, Энджи гордо вскинула голову и пошла к нему в своих новых туфлях на высоком каблуке.

— Привет, Энджи, — вкрадчиво поздоровался он, после чего медленно улыбнулся.

У Энджи бешено забилось сердце, но она сказала себе, что не должна видеть ничего особенного в том, что черные глаза этого красавца сразу потеплели. И должны были потеплеть. Какой мужчина не испытал бы мимолетного влечения к женщине, которая еще вчера страстно обнимала его на полу его кабинета? Это и было единственной причиной, по которой она оказалась сегодня здесь, — чтобы он мог повторять это эротическое занятие как можно чаще. Но это вовсе не означало, что Риккардо вдруг стал смотреть на Энджи каким-то особым образом. Такое было только в ее воображении…

— Привет, Риккардо, — произнесла она вежливым, но холодным тоном.

Он с насмешкой посмотрел на нее:

— Что, прихватила с собой немного английского морозца, да?

— А чего ты ждал? Думал, что я буду прыгать от радости, хотя меня вынудили приехать сюда с помощью шантажа?

— Не разыгрывай мелодраму, piccola. Ты спокойно могла остаться дома.

— И упустить шанс получить вознаграждение и поскорей избавить тебя от себя? — горячо отреагировала она.

— Да, что ты, Энджи, — пробормотал он. — А я-то думал, что ты приехала сюда, потому что не можешь устоять передо мной…

Она сверкнула на него глазами и с опаской оглянулась:

— Тише! Нас могут услышать!

Пожав плечами, он выхватил чемодан из ее послушных пальцев.

— Во-первых, мы говорим по-английски, — вкрадчивым тоном напомнил он. — И к тому же находимся в Италии, где мужчины и женщины меньше обращают внимания на такие вещи.

— О, как ты умеешь все обернуть в свою пользу! — сердито сказала она. — То защищаешь строгие законы, по которым непорочные женщины должны выходить замуж за пожилых мужчин, а в следующую минуту говоришь мне, что в Италии либерально относятся к любовникам.

— Между любовниками и намечающимися брачными партнерами — большая разница, — беспечно бросил он.

Эта бездумная ремарка ранила ее больше, чем можно было представить, и Энджи сердито бросила свой паспорт в сумочку и застегнула «молнию», решив сменить тему:

— Что сказала твоя сестра, когда узнала, что я приезжаю?

— Она обрадовалась, хотя и смутилась немного, но, мне кажется, это обычное дело для всех невест. Ну что, пойдем?

Энджи была почти уверена, что снова увидит лимузин с шофером — это был излюбленный способ передвижения у Риккардо — и надеялась, что присутствие третьего человека сможет разрядить напряжение, возникшее между ними. Но ее надежде не суждено было сбыться, поскольку служащий аэропорта подогнал изящный красный автомобиль, который, как она поняла, Риккардо собирался вести сам.

Она сглотнула. Только он и она. Вдвоем в ограниченном пространстве, в момент, когда ее нервы так горячо реагировали на его близость…

Они отъехали от края тротуара, и сильная машина понеслась в сторону гор. Энджи непрерывно смотрела в окно. Несмотря на все ее дурные предчувствия, она вскоре начала немного расслабляться, убаюканная невероятной красотой зеленого сельского ландшафта, мимо которого они мчались.

— Просто потрясающе, — тихо произнесла она.

— Ты имеешь в виду то, как я веду машину?

— Нет, — засмеялась Энджи. — Красивая местность. Сельский пейзаж.

— Еще бы! Это самый прекрасный сельский пейзаж в мире, — сказал Риккардо. — У нас есть удивительные города и древние поселения. Потрясающие пляжи и удивительно красивые деревни. Посмотри туда! Видишь полосы чистого белого мрамора на горах, который напоминает девственный снег? Это тот же мрамор, который использовал Микеланджело, создавая своего Давида — величайшую скульптуру в мире.

В его голосе Энджи услышала явную гордость и любовь к родной земле — качества Риккардо, с которыми она никогда не сталкивалась до сих пор и которые странно взволновали ее. Не было ли с ее стороны наивно надеяться на то, что длительное пребывание с этим человеком сможет ослабить ее страстное влечение к нему? А вдруг произойдет обратное — страсть к Риккардо будет возрастать, в то время, как ему будет становиться все скучнее с ней?

Безусловно, из этого следовало извлечь урок.

Машина съехала с основной дороги, и Энджи повернулась к Риккардо, когда они поехали по неприметной узкой дорожке и остановились.

— Ты ведь не здесь живешь, — медленно произнесла она, услышав, как заглох мотор.

— Нет.

Недоумение в ее голосе было неподдельным:

— Тогда что мы делаем посреди этого?..

— Что делаем? Вот это. — Он обнял ее и пристально посмотрел горящими глазами. — То, что мне хотелось сделать с того самого момента, когда я увидел, как ты идешь ко мне в аэропорту с этим непонятным, неприступным выражением лица, — поцеловать тебя, Энджи.

Ей пришло в голову, что он мог бы поцеловать ее прямо тогда, но, возможно, это было бы слишком — целовать тайную любовницу на глазах у всех! Их могли увидеть какие-то его знакомые. Она приехала сюда в качестве его секретарши, и заниматься сексом он мог только украдкой, словно в каком-то смысле стыдился того, что делал.

— Я…

— Тсс.

Он закрыл ей рот поцелуем, и при первом же нежном прикосновении от ее возражений не осталось и следа. Она услышала его радостный возглас и на мгновение ощутила острое наслаждение оттого, что снова была в объятиях Риккардо, оттого, что могла погрузить свои пальцы в шелк его черных как смоль волос и с наслаждением вдыхать его мускусный запах. Страстное желание словно молнией пронзило ее.

— Риккардо, — выдохнула она.

— Энджи, — пробормотал он в ответ, на миг оторвавшись от нежных лепестков ее губ, чтобы взглянуть на нее. — Ожидание доводит меня до сумасшествия. Это ненормально, но я никак не могу заставить себя не думать о вчерашнем дне. О том, как мы… как мы… — Его пальцы, похоже, оживились при воспоминании и начали скользить вниз по ее кашемировому пальто.

Энджи затаила дыхание, когда его рука проникла под пальто и медленно заскользила по ее бедру. «Пусть, — подумала она. — Позволю ему прикасаться минуту, а потом остановлю». Она закрыла глаза, когда направление движения его руки стало более целенаправленным. Рука поднималась все выше, описывая легкие эротические круги на внутренних сторонах ее бедер. У нее перехватило дыхание, и она тихо застонала.

— Риккардо! — Она сжала его лицо в своих ладонях. У нее сдавило горло, щеки пылали. И тут она поняла, что он развязывает пояс ее пальто.

Он хотел близости с ней здесь, в его машине, на узкой тосканской дорожке! С его тайной любовницей-секретаршей!

Протестующая Энджи изгибалась в его руках.

— Перестань, — прошептала она вспухшими и, как ей казалось, ставшими в два раза толще губами. — Прекрати сейчас же.

Жилка забилась на его виске.

— Ты не хочешь, чтобы я прекращал…

Возможно, ее тело и не хотело, но ее гордость требовала этого.

— Не угадал, хочу! — Она безуспешно пыталась оттолкнуть его, упираясь в твердую стену его груди. — Не хочешь же ты, в самом деле, чтобы я появилась в твоем доме и предстала перед твоей семьей с пылающими щеками и растрепанными волосами? Чтобы всем сразу стало совершенно очевидно, чем мы только что занимались?

— Им будет совершенно безразлично, как ты выглядишь, — оскорбительно выпалил он.

— С трудом верится, — ответила Энджи. — И даже если им это безразлично, то мне определенно нет. Я приехала сюда в качестве твоей секретарши. Ты не забыл? Нам необходимо соблюдать внешнее приличие. И я не собираюсь ставить под угрозу свою репутацию ради поспешных ласк в твоей машине!

— Поспешных ласк? — повторил он, оскорбленный.

— А как это еще называется?

— А ты не считаешь, что это могло бы быть… приятно?

— Н-нет, — произнесла она уже не с такой уверенностью. — Совершенно не считаю. Ты, конечно, неотразим, как многие тебе говорят, но я отказываюсь появляться в твоем доме, дав людям повод негативно судить обо мне.

Пытаясь справиться со своим прерывистым дыханием и унять непереносимую боль в паху, Риккардо бросил на Энджи свирепый взгляд. «Она вовсе не ведет какую-то жеманную игру, — понял он, преодолевая свое недоверие. — Похоже, она действительно так думает. А может, считает, что я поддамся ее чарам, раз мне отказала?»

Риккардо и не помнил, когда последний раз какая-то женщина так надменно отвергала его сексуальные притязания. На какое-то мгновение неожиданное уважение вступило в борьбу с чувством разочарования от несбывшихся планов. Он отстранился от Энджи, с досадой щелкнув языком, и завел двигатель.

— Риккардо…

— Не разговаривай со мной, когда я веду машину! — взорвался он.

— Но ты оставил включенным ручник.

Выругавшись, он снял машину с ручного тормоза, пожалев о том, что не может с такой же легкостью освободиться от стеснения и боли во всем теле. С трудом Риккардо заставил себя сконцентрировать внимание на дороге, которая неожиданно показалась ему незнакомой, хотя он ездил по ней множество раз. «Что ж, сегодня в моей постели я заставлю ее сполна заплатить мне за все, — сердито размышлял Риккардо. — И она подвергнется этой сладкой пытке за те страдания, которые посмела причинить мне».

Они больше не обменялись ни единым словом, пока не спустились по извилистой горной дороге к небольшой деревушке. Энджи зачарованно смотрела в окно, любуясь открывшейся перед ней картиной. Здесь было множество маленьких домиков и магазинчиков с закрытыми на день ставнями, небольшая школа и красивая церковь из серого камня. И через всю эту красоту вилась речка — кристально-чистая и быстрая, серебряной лентой змеящаяся по зеленым лугам.

Риккардо поехал вверх по одной из крутых боковых дорог и наконец достиг своей цели на вершине холма. Тут он остановился, дав Энджи возможность насладиться потрясающим видом. Тем видом, от которого неизбежно захватывало дух.

— Ну, вот и дом Кастеллари, — сказал он с явной ноткой гордости в голосе. — «Ла Рокка».

Энджи во все глаза смотрела на фамильный дом, о котором Риккардо так часто говорил. Она всегда знала, что это замок, но от того, что она впервые увидела своими глазами, у нее просто перехватило дыхание. Это действительно был замок!

Светлое каменное сооружение возвышалось над изумительным ландшафтом. Зубчатые древние стены и окна-бойницы смотрели на роскошный парк с темно-зелеными стрелами кипарисов. На фоне гор красовался сад с фонариками на плодовых деревьях, предназначавшимися для того, чтобы освещать свадебный кортеж.

— О, как красиво! — выдохнула Энджи, повернувшись к Риккардо. Ее глаза восхищенно сияли. — Самое красивое место, которое я когда-либо видела.

Ее искреннее восхищение успокоило натянутые нервы Риккардо и заставило его согласно кивнуть. «А ведь я никогда не привозил сюда женщин», — вдруг подумал он, осознав почему. Привезти сюда женщину означало бы слишком многое и могло бы быть намеком на что-то постоянное…

Однако отношения, которые сложились между ним и Энджи, были совершенно иными. Они базировалось на честности и взаимном влечении, и это не было испорчено фальшивой романтикой.

Риккардо въехал в чугунные ворота и остановил машину перед внушительной деревянной дверью. Огромный холл с вековыми деревянными стенами был залит светом. Дремлющий кот на мгновение поднял голову, зевнул и снова уснул.

— Пойдем знакомиться с моей семьей, — сказал Риккардо. Он снял с Энджи пальто и повесил его, а потом сбросил кожаный пиджак и взглянул на часы. — Они, должно быть, сейчас заканчивают обедать.

Энджи пошла за ним по лабиринту коридоров туда, откуда доносилась итальянская речь. Но голоса эти звучали не слишком миролюбиво. Женщина, похоже, чем-то возмущалась, а мужчина явно возражал ей.

Энджи вошла вслед за Риккардо в столовую, не успев особенно оценить великолепие огромного помещения, потому что ее внимание привлекло нечто более существенное, чем богатство и история, заключенные в этих стенах. Энджи нахмурилась. Мужчина и женщина сидели на противоположных концах стола, но на их лицах не было ни тени улыбки или радости. С таким выражением лиц они могли бы, например, читать завещание…