Энджи не успела и подойти к Риккардо, как уже услышала его слова:

— Так-так-так. Я вижу, ты решила одеться словно коварная соблазнительница.

Тон его был вкрадчив, но вот взгляд… Взгляд угольно-черных глаз вызывающе скользил по ее лицу, язык, облизывающий пересохшие губы, вызывал в памяти воспоминания о том, чем они недавно занимались…

Энджи тряхнула головой, пытаясь отделаться от смущающихся ее воспоминаний.

— Но ты сам купил мне это платье, Риккардо, — возразила она, беря из рук проходившей мимо официантки протянутый ей бокал. — Ты же наверняка имел в виду, что я буду носить его? — Она посмотрела на других женщин, убедившись в том, что некоторые из них были в нарядах, по сравнению с которыми ее платье выглядело даже скромным. — Если ты, конечно, не считаешь мой наряд неуместным…

Наступила пауза. Неуместным было только то, что этот наряд напоминал Риккардо о том, что скрывалось под ним. Жилка забилась на его виске.

— Ты прекрасно знаешь, что оно вполне уместно. Кстати, ты выглядишь гораздо лучше любой из женщин, находящихся в этой комнате.

— Ты так не думаешь, — покачала она головой.

— Si, cara, — произнес он уверенно, — думаю. А теперь пошли, познакомишься с моей мамой.

— С удовольствием. — С горящими от неожиданного комплимента щеками Энджи посмотрела вокруг. — А где же невеста?

Риккардо, прищурившись, осмотрел комнату и проговорил, не скрывая своего неодобрения:

— Ее еще нет.

— Насколько мне известно, невесты обладают исключительным правом опаздывать.

— Но только в день свадьбы, — холодно возразил он. — А до свадьбы еще два дня.

— А где жених?

— Герцог стоит рядом с женщиной в бриллиантах.

— Здесь все женщины в бриллиантах.

Риккардо засмеялся:

— Он у камина. Только не надо таращиться, Энджи, это неприлично.

Энджи и не требовалось таращить глаза. Лишь от одного мимолетного взгляда она пришла в такое изумление, что вынуждена была уставиться на шипящие пузырьки в своем бокале. Разумеется, Флориана не могла выйти замуж за него! Энджи сделала глоток. Этот герцог был элегантен, да. Но ему наверняка за пятьдесят, судя по глубоким морщинам на его лице. И уж не лысина ли наметилась на его макушке? Он выглядел стариком по сравнению с красивой молодой итальянкой.

Подняв глаза, Энджи наткнулась на холодный взгляд Риккардо.

— Флориана — счастливая девушка, — сказала Энджи послушно.

— Да, — коротко согласился Риккардо. — Это так. А теперь идем к моей матери.

Энджи чувствовала, как их провожали взглядами, когда они проходили через переполненную комнату, направляясь к главе семейства.

— Mamma, я говорил тебе, что привезу с собой Энджи? И мне кажется, что вы много раз общались по телефону.

Несмотря на элегантные высокие каблуки, мать Риккардо оказалась на удивление маленькой и невероятно изящной женщиной. На ней было потрясающее платье из тяжелого шелка цвета бургундского вина, шею украшала нитка ослепительного крупного жемчуга.

Женщины обменялись рукопожатиями. Черные глаза матери Риккардо с интересом оглядели Энджи.

— Ну, вот мы наконец и встретились, — сказала она на безупречном английском. — Вы — та женщина, благодаря которой жизнь моего сына отлажена как часовой механизм. По крайней мере, он так говорит мне.

Энджи заморгала, слегка оторопев от еще одного услышанного в свой адрес комплимента, и порадовалась тому, что Риккардо отошел, чтобы разыскать своего брата, хотя оба возвышались над толпой, как две громадные темные статуи.

— Ему будет нелегко сделать это, — пошутила Энджи.

— Да, насколько я представляю, — последовал сухой ответ, и тут синьора Кастеллари, улыбнувшись, оглядела Энджи. — А вы выглядите великолепно. Я и представить себе не могла, что у вас такой изысканный вкус, моя дорогая.

Наступила неловкая пауза. Энджи едва не вздрогнула. Что ей ответить? Что на ней рождественский подарок ее сына? Не покажется ли такой подарок босса простой секретарше слишком интимным и не посмотрит ли его мать на этот шаг сына неодобрительно?

— Спасибо, — тихо сказала она.

— По крайней мере, я вижу, что Риккардо вознаграждает вас адекватно, поскольку вы можете позволить себе так великолепно одеваться.

Энджи кивнула и поднесла бокал к внезапно онемевшим губам. Синьора Кастеллари отошла, чтобы поздороваться с другой гостьей.

В этот момент гости с любопытством зашевелились. Все взгляды обратились на вторую лестницу, по которой медленно спускалась Флориана в сопровождении девушки, бледное лицо и непослушные рыжие кудри которой выделяли ее из основной массы присутствующих здесь обитателей Средиземноморья.

«Должно быть, это подружка невесты», — подумала Энджи.

Флориана была в строгом черном платье и с замысловатой высокой прической, закрепленной маленькими бриллиантовыми заколками. Бриллианты были и на ее шее — настоящий водопад из блестящих прозрачных камней. Энджи с ужасом поняла, что девушка выглядит как манекен. Она словно была из воска, а не из плоти и крови.

Тут всех пригласили к обеду, и, к большому облегчению Энджи, Риккардо сопроводил ее к столу.

— Неужели можно одновременно усадить всех этих людей? — прошептала она.

— Подожди и увидишь.

Столовая, которая скорее напоминала зал, была нарядна, освещенная сотнями высоких свечей и щедро, даже чересчур, наполнена ароматом лилий. Длинный стол, застеленный белоснежной скатертью, сверкал серебром и хрусталем. Место Энджи оказалось рядом с очень милым пожилым господином, который когда-то отдыхал в английском Брайтоне и горел нетерпением попрактиковаться в английском языке. По другую сторону от нее сидел молоденький кузен жениха, которому, судя по его отсутствующему виду, было невероятно скучно.

На противоположном конце стола Энджи увидела мать Риккардо и разглагольствовавшего герцога, рядом с которым сидела угрюмая Флориана. Мрачный Романо и рыжеволосая подружка невесты сидели напротив друг друга и на протяжении всего обеда обменивались свирепыми взглядами.

«Интересно, в чем их проблема?» — подумала Энджи, разворачивая салфетку.

Еда была очень вкусной, но невероятно обильной. Уже после первого блюда Энджи почувствовала, что не в состоянии больше съесть ни кусочка. Но, похоже, никому не было дела до того, продолжает она есть или нет.

Поначалу Энджи даже порадовалась тому, что Риккардо сидел далеко от нее. Но это не принесло ей облегчения. Стоило ей поднять голову, как она встречалась с его взглядом. Его черные глаза насмешливо смотрели на нее, а губы кривились в чувственной многообещающей улыбке. Энджи сглотнула. Он был так… так уверен в себе. Так уверен в ней… Его глаза ясно говорили: она окажется в его объятиях, стоит ему лишь щелкнуть пальцами.

«И ты так и сделаешь, правда? Потому что, несмотря на все твои решительные слова о том, что хватит быть тряпкой, в душе ты считаешь секунды до того момента, когда снова сможешь обнять его!» — такой суровый вердикт вынесла себе Энджи.

После обеда начались танцы в огромном бальном зале, украшенном гирляндами душистых цветов и сверкающими серебряными и золотыми шарами. Кажется, здесь собрались все местные высокопоставленные лица и сановники, и Энджи сказала себе, что конечно же Риккардо не пригласит ее танцевать, а если даже и пригласит, то она откажется. Она вежливо скажет ему, чтобы он развлекал своих гостей, а не свою служащую. Но Энджи ошиблась. И в том и в другом случае. Он пригласил, и она не отказалась. Потому что, когда дело до этого дошло, разве она смогла отказаться? Не смогла, почувствовав, как ее сердце восторженно забилось от возбуждения, а кожа покрылась мурашками, когда он положил свою ладонь на ее обнаженную руку.

— Тебе здесь хорошо? — пробормотал он, притягивая ее к себе и прижимая руку к гладкому атласу ее платья.

Она не решилась испортить ему настроение, сказав, что такой странной атмосферы предсвадебного торжества не видела никогда, хотя бывала на подобных вечеринках неоднократно. К тому же все эти мысли уже вылетели у нее из головы, вытесненные удовольствием, которое она испытала, снова оказавшись в его объятиях.

Во время танца Энджи снова стали одолевать чувства, ослабляющие ее сопротивление, которое и без того уже было на нуле. Она чувствовала присущий только Риккардо мускусный запах и испытывала уже знакомое ей ощущение прижатого к ней его тела. Энджи не отличалась большим опытом в танцах, но ей это и не было нужно, потому что Риккардо так уверенно вел ее по танцполу, что она чувствовала себя весьма грациозной.

— Хорошо, а? — снова спросил он, прижавшись губами к ее уху.

— Мне… мне очень хорошо, — честно призналась она, потому что в этот момент не могла представить, что где-то ей могло бы быть лучше.

— Мне тоже. — Обняв Энджи за талию, он взглянул в ее раскрасневшееся лицо. Увидел ее полуоткрытые губы. Заметил легкую пульсацию в основании ее шеи. И вдруг ему захотелось поцеловать ее. «Черт с ним, с этим бальным залом, — подумал он. — И черт с ними, со всеми этими гостями, вместе с их любопытными взглядами».

Риккардо сглотнул, прижав Энджи к себе еще теснее, чтобы показать ей, как она его возбудила.

— Возможно, я смогу предоставить тебе отгул на завтра, — добавил он. — Если тебе повезет.

У Энджи замерло сердце. Если тебе повезет.

Возможно, Риккардо не хотел, чтобы эти слова прозвучали высокомерно, но они прозвучали именно так… а может быть, это показалось Энджи потому, что они сопровождались бесстыдным движением его бедер, давшим ей почувствовать, как он возбужден. Это было не что иное, как высокомерное сексуальное бахвальство, которое словно насмехалось над ее романтическим настроем на танец. Энджи отпрянула, не обращая внимания на вопиющий протест своего тела.

— Очень сожалею, но боюсь, что завтра мне придется работать.

Он тупо уставился на нее:

— Работать?

— Для этой цели ты и привез сюда ноутбук, вспомнил?

Но неудовлетворенная страсть настолько вывела Риккардо из нормального состояния, что Энджи могла бы с таким же успехом произнести свою тираду по-гречески, поскольку он все равно ничего не понимал минут пять. А когда понял, возразил:

— Но ты же сделала эту работу сегодня днем!

— Нет, не сделала.

— Ты не сделала?!

Энджи обольстительно улыбнулась:

— Нет. Я долго принимала ванну, а затем увлеклась интересной книгой.

Жилка забилась у него на виске. Не было ли это началом ее контратаки? Может, Энджи начала злоупотреблять своим положением, потому что они стали любовниками? Ведь за все эти годы, что она работала на него, она ни разу не отказалась выполнять его поручения!

— Я хотел не этого, — буркнул он.

— Да, но этого хотела я, — возразила Энджи.

— Но я плачу тебе за то, чтобы ты делала, что я хочу, — напомнил он ей с вкрадчивой жесткостью.

— Нет, ты платишь мне за то, чтобы я выполняла работу твоего секретаря, — выпалила она, придя в ярость. Энджи вдруг стало совершенно безразлично то, что они находились в самом центре танцпола. — Тебе не кажется, что я достаточно много времени переработала за все эти годы, чтобы понять, когда я заслуживаю отгул, Риккардо? Если ты настолько доверяешь мне, что допускаешь до всех твоих конфиденциальных дел, тогда ты должен предоставить мне возможность самой решать, когда я хочу отдохнуть!

Ошеломленный, он мгновение помолчал, потом улыбнулся.

— О, cara — пробормотал он, — твоя непокорность так возбуждает, что я с трудом могу дождаться того момента, когда снова уложу тебя в постель. Если бы я только понимал, какая тигрица пряталась у меня все эти годы.

— Это ты сам превратил меня в тигрицу, — произнесла она, не подумав.

— Правда? Тогда, по крайней мере, меня следует похвалить. — По-хозяйски проведя рукой по бедру Энджи, он прижался губами к ее уху. — Ты простишь меня, если я сейчас тебя оставлю? Если я задержусь здесь еще немного, то затащу тебя в ближайший уголок, чтобы раздеть и изнасиловать, а это никуда не годится, правда?

Не произнеся больше ни слова, он повернулся и отошел, а Энджи осталась стоять с пылающими щеками и бешено бьющимся сердцем, глядя ему вслед. Не пытался ли он убедить ее, что она воздействовала на него только чисто физически? Она чувствовала слабость, голова шла кругом. Интересно, как скоро она сможет ускользнуть отсюда так, чтобы это выглядело прилично? Подальше от глаз, которые, как она чувствовала, смотрели на нее с неприкрытым любопытством?

В смятении она отошла в сторону и только подумала о том, чтобы исчезнуть, как почувствовала, что кто-то тронул ее за плечо. Обернувшись, она увидела рядом с собой Флориану. Вблизи ее сходство с манекеном было еще заметнее, и, как показалось Энджи, у девушки были совершенно бескровные губы. Выбросив мысли о Риккардо из головы, Энджи заставила себя улыбнуться:

— Прекрасный вечер!

— Спасибо. — Однако глаза Флорианы не улыбались. — Энджи, ты не хотела бы пойти со мной и взглянуть на мое свадебное платье?

— Я? — удивленно спросила Энджи.

— Прошу тебя. Ты пойдешь, правда? Мне кажется, что все женщины интересуются свадебными платьями.

Сказав себе, что это должно ей польстить, Энджи кивнула:

— Конечно. С удовольствием.

— Тогда пойдем со мной, только побыстрее, — поторопила ее итальянка. — Пока Романо не обвинил меня в том, что я бросаю своих гостей.

Взяв ее за руку, словно они были старинными подругами, Флориана повела Энджи по одному из бесконечных коридоров, который вывел их к еще одной лестнице. На верхней площадке находилась спальня Флорианы. Когда девушка распахнула дверь, Энджи сразу бросилась в глаза выглядывающая из-под изысканной кружевной ткани платья блестящая атласная подкладка цвета слоновой кости.

— О, какая красота! — воскликнула Энджи, подходя к висящему платью. Восторгаясь нежной тканью, она подумала, что именно такое платье видели иногда в своих мечтах маленькие девочки. — Невероятно красиво…

— Правда? — спросила Флориана, закрывая дверь. Она сказала это таким безжизненным голосом, что Энджи встревожено обернулась:

— Флориана, что-то… что-то случилось?

Девушка молча теребила длинными смуглыми пальцами свою челку, невольно сдвинув при этом бриллиантовую заколку. Она не обратила на это никакого внимания, даже когда та упала на пол. В конце концов, словно решившись, она выдохнула:

— Я не могу выйти замуж за Альдо! Просто не могу сделать это!

Увидев, что девушка вся дрожит, Энджи подошла к ней и обняла за плечи, подумав, какие они у нее хрупкие.

— Послушай, все невесты нервничают, — ласково сказала она, поняв, что повторяет то, что ей говорил Риккардо. А ведь она ему не поверила. — Это совершенно естественно.

— Нет! — Флориана в смятении отшатнулась. — Дело не в этом. Поверь мне. Все мне твердят о том, что это просто нервы, но это не так. Я позволила себе попасть в такую ситуацию, в которой никогда не должна была быть. У меня такое чувство, что я, как лунатик, брожу в каком-то ночном кошмаре. Энджи, я этого не переживу!

Энджи посмотрела на нее в полном недоумении:

— Но почему ты рассказываешь все это мне?

— Потому что ты — посторонний человек.

Энджи при этих словах вздрогнула.

— И ты наверняка здравомыслящая женщина, раз так долго работаешь на Риккардо. И ты не станешь говорить мне то, что я, по-твоему, хотела бы услышать, а скажешь то, что я должна делать.

— Это слишком большая ответственность, — возразила Энджи, качая головой.

— Пожалуйста!

— А как же твои братья? — спросила Энджи. — Разве ты не можешь поделиться своими переживаниями с ними?

— С ними? Ты, должно быть, шутишь. Они так страстно ждут этого брака, что, подозреваю, они бы силой потащили меня к алтарю, — горько произнесла Флориана. — Мои братья — настоящие тираны!

Энджи помолчала, обдумывая, что ей сказать. Она понимала, что не в силах, смотря в испуганные глаза девушки, запаниковавшей накануне свадьбы, делать вид, что назавтра все будет в порядке.

— А этот Альдо… знает о твоем отношении?

— Я пыталась поговорить с ним, но он не желает ничего слушать, — прошептала Флориана. — Он только и думает о предстоящей свадьбе и никогда не согласятся ее отменить. Мои слова для него вообще ничего не значат. Потому что я — невеста, которую он получает в награду, — невинная девственница. По крайней мере, он так считает.

Энджи сочувственно посмотрела на Флориану, понимая весь смысл сказанного ею и предвидя возможность осложнений в будущем. Была ли невинность невесты главным фактором в этом браке? Вспомнив, как Риккардо говорил о собственном желании жениться на девственнице, она предположила, что так оно и было.

— Не потому ли ты боишься выходить замуж, что думаешь, будто твой сексуальный опыт разочарует твоего мужа? Дело в этом, Флориана? Потому что я уверена, что если бы ты объяснила…

— Нет! — резко перебила ее Флориана. — Причина не в этом. Причина более проста, Энджи. Понимаешь… — Она беспомощно пожала плечами. — Я просто не люблю его… так, как женщина должна любить мужчину, за которого собралась выйти замуж.

Энджи ответила не сразу. Во-первых, что она могла сказать? А во-вторых, разве эти слова ее сильно удивили? Нет, конечно. Надо было быть слепым, чтобы не замечать, что между этими двумя людьми нет никакого притяжения друг к другу.

Она осторожно положила руку на плечо девушки.

— Тогда ты должна набраться мужества и сказать ему это, — прошептала она. — Ты должна.

Энджи каким-то образом умудрилась найти дорогу в собственную спальню и не возвращаться на банкет. Сняв алое платье, она смыла с лица всю косметику и забралась в постель, чувствуя страшную усталость. Лежа в уютной постели, она немного успокоилась. Из головы у нее не выходили откровения Флорианы.

Должна ли она посвятить в это Риккардо? Энджи лежала в темноте, вспоминая приведшие ее в замешательство слова Флорианы. «Они так страстно ждут этого брака, что, подозреваю, они бы силой потащили меня к алтарю!» Неужели Риккардо действительно мог так далеко зайти? Почему-то Энджи сомневалась в этом. Но не пошел бы на это Романо?..

Беспокойные мысли крутились в голове, но сегодняшний такой длинный и эмоциональный день совершенно измотал ее, и она, судя по всему, задремала. Потому что, когда проснулась, оказалось, что рядом лежит обнаженный мужчина и прижимается губами к ее груди.

— Риккардо? — сонно пробормотала она.

— А ты ждала кого-то еще?

— Я… ой!

— Что, piccola?

— Я, должно быть… — Стараясь не обращать внимания на его ласковые прикосновения, Энджи положила руки ему на плечи. — Риккардо… я должна поговорить с тобой.

— Только не сейчас.

— Но…

— Я сказал, не сейчас! — рявкнул он. — Я мечтал об этом всю ночь.

Энджи подумала, что, может, действительно не стоит поднимать такую спорную тему, когда уже за полночь и до утра все равно ничего нельзя было сделать. Лучше она все расскажет ему утром — при ярком свете дня. Но не было ли эти ее разумные доводы в какой-то степени связаны с тем, что Риккардо целовал ее и она не могла отказать себе в удовольствии наслаждаться этим? Не были ли это связано с тем, что он был сейчас центром ее вселенной и в этот момент ничто другое для нее не существовало?

Энджи погрузила пальцы в его волосы и поцеловала в ответ. Забыв обо всем, они занялись любовью.

Риккардо вспоминал, как они танцевали… Как сильно он хотел ее поцеловать. Поцеловать ее?

Он резко открыл в темноте глаза.

Положение становилось опасным. Ненормальным.

Энджи рядом с ним зашевелилась, что-то бормоча во сне, а Риккардо продолжал лежать с открытыми глазами. Он знал, что должен был встать из ее теплой постели, пока не поддался искушению остаться на всю ночь. И дело вовсе не в том, что будут сплетничать слуги. Дело в его нежелании проснуться рядом с ней. Поэтому Риккардо и дождался, когда она уснет, и лишь затем откинул одеяло и оделся в темноте.

В его собственной комнате было достаточно холодно, и там он уснул неглубоким сном. А проснулся от громкого стука, который показался ему частью странного, наполненного присутствием Энджи сна. Понадобилось время, пока Риккардо понял, что кто-то стоит за дверью и что уже наступило утро.

— Что, черт возьми, происходит? — возмутился он.

На пороге, продолжая застегивать джинсы, стоял Романо. Он бросил брату несколько сердитых фраз на итальянском, и уже через минуту Риккардо был одет и мчался по замку к комнате Энджи.

Явно только что принявшая душ — закутанная в полотенце и все еще с мокрыми волосами, — она сидела у окна и читала какую-то книгу с невинным видом, который никак не соответствовал тому, что она совсем недавно проделывала в спальне.

— Риккардо! — воскликнула она, увидев по его лицу, что он взбешен. — Что-то случилось?

— Это ты мне скажешь! — взорвался он. — Скажи точно, что тебе известно об исчезновении моей сестры?

— О ее исчезновении? — Книга выпала из ее рук, и Энджи вскочила. Ее сердце билось так громко, что могло оглушить ее. — А что такое… Что произошло?

— Именно это, — сказал Риккардо мрачно, — я и собираюсь выяснить. Мой брат говорит, что тебя и Флориану видели уходящими с банкета вместе. Что, черт побери, она сказала тебе?

Энджи глотнула. Ей следовало сказать ему прошлой ночью. Надо было сделать это!

— Сказала, что не сможет пережить эту свадьбу. И что… что она не любит Альдо.

— Значит, она доверилась тебе?

— Да. Похоже, что так.

— Почему тебе — незнакомому человеку?

Энджи пристально посмотрела на него. «Сможет ли он выдержать всю правду?» — засомневалась она.

— Возможно, подумала, что никто другой не станет ее слушать, — прошептала Энджи.

Выражение его лица оставалось холодным и ожесточенным.

— И что ты ей ответила?

Этот вопрос Риккардо произнес явно с обличительной ноткой, и Энджи сразу поняла, что его не интересовала горькая правда. Ему были нужны факты, с которыми он мог иметь дело, а не эмоции! Не обращая внимания на ледяное презрение в его глазах, она заставила себя собраться, сказав себе, что не позволит ему запугать себя.

— Я сказала Флориане, что ей лучше поговорить с Альдо. Выяснить все с ним. Она сделала это?

— Сделала ли она это? — Он горько рассмеялся. — Нет, Энджи, она не сделала этого. То, что она сделала, — это оставила записку, которая стала причиной истерики моей матери и полнейшего хаоса в замке. И еще Флориана забрала свой проклятый паспорт и едет сейчас в Англию с этой глупой своей подружкой, чему мы с Романо намерены помешать!

Энджи прижала пальцы к губам:

— О господи!

— Неужели ты не понимала, что у моей сестры была причина так себя вести? В ее прошлом был один мужчина… один англичанин, в которого, как Флориана считала, она была влюблена еще школьницей. И который снова появился на ее горизонте, и моя ненормальная сестра возомнила, что все еще любит его!

— Н-нет. Я… я, конечно, не знала. — Энджи увидела ярость в его глазах. — Но это не имеет никакого значения. Это ее жизнь. Она достаточно взрослая, чтобы совершать свои собственные ошибки — если речь идет об ошибке. А это нельзя считать ошибкой только потому, что ты, оказывается, не согласен! Ты не можешь заставить Флориану вести себя так, как тебе хочется!

— А ты не подумала… — Риккардо сделал шаг вперед и увидел, как она закусила губу, но был настолько зол, что ему трудно было ясно мыслить. — Тебе не пришло в голову, что ты могла бы рассказать мне об этом?

— Я собиралась тебе рассказать…

— Но не прошлой ночью, да?

— Было уже поздно. Ты был уставшим.

— А ты, cara, просто не могла дождаться, чтобы…

И Риккардо сказал что-то на итальянском, чего Энджи не поняла, но ей и не надо было быть лингвистом, чтобы сообразить — он произнес грубость.

— Ты думала только о своем чертовом удовольствии! — закончил он, испепеляя ее взглядом, и увидел, как она вздрогнула.

— На самом деле я собиралась тебе сказать, только ты выскользнул из моей кровати в ту ночь, как вор! — парировала она. — Но теперь, когда я задумалась об этом, разве ты мог бы что-то сделать, Риккардо? Потому что, когда такая девушка, как Флориана, находится в смятении, зачем впутывать в ее ситуацию такого человека, как ты, с уровнем эмоциональности москита?

Он сжал кулаки.

— Как ты смеешь так разговаривать со мной? — прошипел он.

— А ты не смей придираться ко мне в такое время! — выпалила Энджи. — Либо Флориана достаточно взрослая, чтобы выходить замуж, либо нет. А если она достаточно взрослый человек, то должна иметь собственную голову на плечах и не слушать совета своих братьев, которые относятся к ней, как к какой-то кукле просто потому, что им нравится контролировать этот мир и людей в нем!

Ноздри Риккардо раздулись.

— С меня довольно! — прорычал он. — Ты ничего в этом не понимаешь, Энджи. Ты одна из моих служащих, которая находится тут в качестве моего гостя.

— Больше нет. Я слагаю с себя обязанности прямо сейчас!

Взгляд черных глаз похолодел.

— Пожалуй, лучше будет, если ты соберешь свои вещи, и я попрошу кого-то отвезти тебя в аэропорт. В замке царит полный хаос, и тебе незачем здесь оставаться.

Энджи проглотила подступивший к горлу ком:

— Я освобожу свой стол к тому моменту, когда ты возвратишься в Лондон.

Он замер и приблизил свое лицо к ней, заметив с каким-то мазохистским удовлетворением, что ее глаза автоматически потемнели.

— Избавь меня от мелодрам, cara. Ты освободишь свой стол тогда, когда я скажу, — выпалил он.

— Но ты говорил… — Она тяжело задышала. — Ты же сказал, что я смогу уйти сразу, с полугодовым вознаграждением, если поеду в Тоскану вместе с тобой, — прошептала она.

— Разве? Дело в том, что, учитывая твое поведение… я передумал. — Он криво улыбнулся. — Такое устное соглашение между двумя любовниками просто не считается. В следующий раз я бы на твоем месте зафиксировал договоренность письменно.