Энджи подняла глаза и с удивлением увидела своего босса в дверях комнаты для сотрудников.

— Ты не могла бы зайти на минутку в мой кабинет?

Он редко появлялся здесь, и мгновенно все женщины в комнате начали перешептываться. Она сидела и болтала с Алисией, потому что пошел такой сильный дождь, что нечего было и думать о том, чтобы выйти во время обеденного перерыва на улицу. К тому же она не ждала, что Риккардо вернется на работу так рано. Его черные волосы, как и темное кашемировое пальто, были мокрыми от дождя. А вид — таким разгневанным, что ей стало не по себе.

Она смущенно улыбнулась и показала на свой недоеденный сандвич:

— Конечно. Только можно я…

— Почему бы тебе не взять сандвич с собой? — со злостью произнес он. — Я хочу поговорить с тобой прямо сейчас!

Покраснев, Энджи встала, взяла остатки своего ленча и бросила в мусорную корзину. Она старалась не замечать сочувствия в глазах Алисии и того, как обменивались взглядами другие секретарши. Было унизительно, что с ней так разговаривали, особенно потому, что это происходило при свидетелях. А еще потому, что ей пришлось выдержать шквал неприятных вопросов сослуживцев о том, как она отнеслась к тому, что ее подвезли домой на лимузине с шофером после корпоративной вечеринки.

И Энджи пришлось прибегнуть к разного рода отговоркам. Она терпеть не могла ложь, но что еще ей оставалось, кроме уклончивых полуправдивых ответов такой впечатлительной девушке, как Алисия? Откровенно признавшись в том, что провела страстную ночь с боссом, Энджи вряд ли послужила бы идеальным примером для одной из младших сотрудниц, не так ли?

— Что-то случилось? — переведя дух, спросила она, когда они вошли в его кабинет.

— Закрой дверь, — произнес он тоном, не предвещающим ничего хорошего.

Энджи судорожно глотнула:

— Риккардо…

— Я сказал, закрой дверь!

Она закрыла дрожащими руками дверь, следя с нарастающим безотчетным чувством ужаса за тем, как он вешает свое намокшее от дождя пальто.

— Что-то случилось? — снова спросила она. Он взглянул на нее. На то, как платье обтягивало ее грудь.

— Да, черт побери, случилось!

— Надеюсь, это никак не связано с твоей семьей.

Он снова посмотрел на нее. Как это похоже на Энджи — беспокоиться о других! Но сейчас ему стало интересно, как много в ее казавшемся добрым характере было просто игрой, за которой скрывалась личность, которую, как он теперь стремительно открывал для себя, Риккардо совершенно не знает.

— Не пытайся переводить разговор на другую тему! — воскликнул он.

— А я и не пыталась.

— Скажи мне, Энджи, — произнес он голосом, в котором звучала скрытая угроза, — ты собираешься уйти?

Энджи сразу охватила паника. Она пристально посмотрела на него, лихорадочно соображая. Да, она отослала несколько своих резюме, но никто еще на них не откликнулся. Да ее даже ни на одно собеседование еще не приглашали!

— Ну, я не ухожу, строго говоря… — сказала она. — Я подумываю насчет ухода и разослала несколько своих резюме, но пока еще мне некуда идти. Даже еще ни одного собеседования не было!

— Не думаешь ли ты, — выдохнул Риккардо, пытаясь справиться со своим гневом и растущим чувством досады, — что хотя бы из вежливости стоило предупредить меня о своих планах? Или ты считаешь, что я не заслужил такой чести?

Какое-то время Энджи пыталась справиться с искушением бросить ему в ответ собственное обвинение, но вместо этого попыталась оправдаться:

— Я собиралась сказать тебе!

— Когда?

— Я хотела дождаться подходящего времени… — Энджи знала, что, когда Риккардо находится в таком раздраженном состоянии, с ним лучше вести себя осторожно. — А как… как ты это узнал?

— Как? — сердито буркнул он. — Как же мне не узнать, когда один из моих главных конкурентов подошел вчера на званом обеде ко мне и спросил, насколько велик его шанс заполучить лучшего секретаря в нашем бизнесе?

Энджи вспыхнула от удовольствия.

— Разве это не комплимент своего рода? — спросила она. — И тебе тоже не в меньшей степени, чем мне?

— С чего это ты решила? — вкрадчиво спросил он, удивившись тому, что она так покраснела. Может быть, она не все ему рассказала? Может, то, что ее отвез домой водитель, слишком ей понравилось? Пусть мельком, но Энджи увидела мир, в котором с удовольствием бы жила сама. Разве это не присуще всем женщинам, впервые столкнувшимся с настоящим богатством? Не исключено, что всплеском ее новой и необъяснимой сексуальности — толчком к чему послужило злополучное алое платье! — Энджи могла завлечь и другого богатого мужчину. Не этим ли объясняются ее новая прическа и то, что она как-то совсем по-другому выглядит?

Риккардо поджал губы:

— Как мне относиться к этому?! Все в деловом мире знают, что ты уходишь! Все — кроме меня! Тебе же известно, что хорошие секретари на вес золота!

— Вот именно! — воскликнула Энджи. — Это же двойной комплимент. И тебе, и мне.

— То, что хозяин кофейни слишком вольно ведет себя с тобой, заставило меня забеспокоиться о твоем благополучии и еще кое о чем, — холодно сказал он и, помолчав, добавил: — Ты сплетничала насчет ночи, которую мы провели вместе, Энджи?

Она густо покраснела, уязвленная тем, что уловила нотку ненависти в его словах:

— Разумеется, нет!

— Разумеется? — насмешливо передразнил он. — Ты не похвалилась, что тебе удалось подцепить своего босса? Сенсации быстро распространяются, как тебе известно, особенно такая, как эта.

Это переполнило ее терпение. Энджи вскипела.

— Негодяй! — выкрикнула она. Ее рука взметнулась к его лицу. В эту минуту она ненавидела Риккардо за то, что он заставлял ее чувствовать себя какой-то сплетницей, получившей слишком большую награду всего за одну ночь. — Ты считаешь себя таким неотразимым?

Но он молниеносно отреагировал и мгновенно, без всяких усилий, отразил надвигающуюся пощечину. Охватив рукой ее тонкое запястье, Риккардо притянул Энджи к себе. Она почувствовала жар, исходящий от его сильного тела.

— Это никогда не подвергалось сомнению, — прошипел он. — А ты не думаешь, что по твоей милости я могу выглядеть дураком?

— А тебя, высокомерная ты свинья, только это и заботит — твоя репутация?!

Он рассмеялся, понимая, что этими неосторожными оскорбительными словами Энджи перечеркнула свой дальнейший карьерный рост. Их профессиональным отношениям пришел конец, и теперь Риккардо мог больше не отказывать себе в том, чего он хотел. И чего она тоже хотела, судя по тому, как дрожали ее губы, а глаза превратились в два огромных темных озера.

— Нет, piccola, вот тут ты ошибаешься, — насмешливо протянул он. — Понимаешь, в данный момент меня занимают более срочные заботы, чем моя профессиональная репутация. — И с этими словами он прижался ртом к ее губам в сильном, почти грубом поцелуе.

Энджи попыталась сопротивляться ему. Попыталась сопротивляться самой себе. Но через несколько секунд поняла, что в этой борьбе ее ждет поражение. Злость сделала ее неистовой, а страстное желание — слабой.

— Риккардо, — выдохнула она, вцепившись в его широкие плечи, словно в них было ее спасение. Словно он был единственной ее опорой в жизни, и ей надо было держаться за него. Словно надо было вновь и вновь повторять его имя, чтобы убедиться в его реальном существовании. — О, Риккардо…

Из-за неприкрытых чувств в ее голосе он немедленно воспламенился. Вожделение — чистое, мощное и сильное — закипело в его жилах, когда его рука сжала прикрытую кашемиром женскую грудь.

— О-о, — выдохнула Энджи и обвила руками его шею, чтобы крепче прижать его к себе. Она не запротестовала ни тогда, когда он повалил ее на пол, ни тогда, когда начал гладить ее бедра, словно заново знакомясь с ней.

— Ты сводишь меня с ума… Ты знаешь это?

— Ерунда, — с трудом выдавила она.

Он попытался внушить себе, что не должен был делать это, но тут пришла другая мысль: может ли он раздеть ее донага? Было ли это время подходящим для того, чтобы она лежала нагая, распростертая на полу его кабинета?

Нет. И без того все происходящее было достаточно безумным, а подобное стало бы просто сумасшествием! Что, если кто-нибудь войдет? Риккардо начал поспешно снимать с нее платье. Никто не посмеет войти, предварительно не постучав. А он не мог больше ждать…

Энджи задрожала, когда его губы переместились с ее шеи и нашли ее губы. А когда она жадно ответила на этот дразнящий поцелуй, то почувствовала, как он начал стаскивать с нее колготки.

— Стоит ли… стоит ли нам делать это? — с трудом произнесла она.

— Si, — прорычал он, отшвыривая ее колготки в сторону.

— О!

— Расстегни брюки, — потребовал он дрогнувшим голосом.

Энджи, дрожа, подчинилась. Она легко справилась с мягким кожаным ремнем, а потом осторожно опустила «молнию» вниз.

— Пожалуйста, Риккардо, — умоляющим тоном произнесла Энджи, когда он начал раздевать ее дальше.

— Мне остановиться? — вкрадчиво спросил он.

Взглянув на него, она увидела, что его насмешливый тон совершенно не соответствует выражению его черных глаз. И тут вдруг Энджи стало безразлично все, кроме него. Как всегда и было…

— Нет, не останавливайся, — прошептала она. — Просто займись со мной любовью.

И хотя Риккардо совершенно не мог согласиться с тем, что она произнесла, — в их поспешном соитии не было никакой любви, — он не был в силах сказать что-либо. Все, что он мог сделать, — это навалиться на нее. И все, что он мог почувствовать, были ее податливость и то, как она вцепилась в него.

Прошла, кажется, целая вечность, прежде чем он почувствовал, что разум вернулся к нему. Энджи крепко обнимала его, словно не собиралась отпускать.

Она довольно потянулась — и Риккардо с неохотой, которая удивила его самого, медленно начал высвобождаться из ее объятий.

— Ты бы привела в порядок свою одежду, — резко бросил он.

Его бесцеремонные слова вывели Энджи из того мечтательного состояния, в котором она пребывала, и она открыла глаза. Если она и рассчитывала, что услышит страстные признания после выплеска такой страсти, то, увы, ее ждало полное разочарование. А она-то размечталась, что не безразлична Риккардо… Как можно так ошибаться? Разве хоть один надменный аристократ может когда-нибудь увлечься женщиной, с такой беспечностью позволившей ему овладеть ею прямо на полу его кабинета?

Энджи медленно села и, все еще чувствуя головокружение и легкую пустоту, схватила свои отброшенные колготки. Ее щеки горели от стыда.

— Мне надо… освежиться, — сказала она и нетвердыми шагами, босиком, направилась к ванной комнате, примыкавшей к кабинету. И здесь, оставшись одна, она постаралась привести в порядок чувства и себя саму. К счастью, Риккардо со своим европейским воспитанием позаботился о том, чтобы ванная была оборудована всем необходимым.

Энджи была уверена, что Риккардо ушел из своего кабинета, пока она отсутствовала. Разве так не было бы проще для них обоих? Он мог уйти, а потом вернуться, словно ничего не произошло. Сделать вид, что такого бурного и эротического эпизода вообще никогда не было! Но он не ушел. Он все еще был там, хотя, слава богу, встал с пола и привел в порядок свою одежду. Стоя около огромного стола с видом монарха, взирающего на одного из своих верноподданных, он лишь взглянул на Энджи, когда она с высоко поднятой головой снова вошла в его кабинет.

Но она же только что занималась с ним сексом, таким невероятно возбуждающим, какого и представить себе не могла! Так что Энджи совершенно не собиралась делать вид, что ничего не произошло. Произошло и ей было необходимо понять, что будет теперь.

— Ну и что теперь, Риккардо?

Прищурившись, он снова посмотрел на нее. Вернее, на ее спину, потому что Энджи стояла, наклонившись, чтобы надеть туфли. А потом она выпрямилась. И это было… поразительно. Он сглотнул. Если не считать ее слегка порозовевших щек и более яркого блеска глаз, никто никогда не подумал бы, что она только что занималась каким-то значительно более утомительным делом, чем набор текста письма под диктовку. И воспоминание о том, с какой готовностью она изгибалась под ним, снова начало возбуждать его. Как могла эта чертова серая мышка так возбуждать его?!

— Ты хочешь найти другую работу? Не желаешь больше работать со мной?

— Нет, — солгала Энджи. — Хочу.

Он улыбнулся:

— У меня к тебе предложение, которое, как мне кажется, устроит нас обоих, — медленно произнес он.

Энджи знала Риккардо достаточно хорошо, чтобы почувствовать опасность.

— П-предложение? — встревожено спросила она.

— Тебе известно, что я уезжаю в Тоскану на свадьбу моей сестры?

— Конечно.

Его черные глаза сверкнули.

— Так вот. Я хочу, чтобы ты поехала со мной.

Сбитая с толку, Энджи уставилась на него:

— Ты шутишь?

— Нет, — мрачно покачал он головой. — Вовсе не шучу. Я хочу, чтобы ты поехала в Тоскану со мной.